4

Дима

Не знаю, как эта штука называется, профессионализм, наверное, но, войдя в салон через служебный вход, мы с Надей начинаем с сугубо рабочих моментов.

Она бегло осматривает торговый зал на первом этаже и заглядывает в хай-фай шоурум. Попутно я включаю все телевизоры и провожаю Надю в кабинет, где помогаю снять верхнюю одежду, как сделал бы это для любой другой коллеги.

Надя хоть и держится отстраненно, все же не падает на мороз, что помогает благополучно обойтись без нелепого, в нашем случае, выканья и отчеств.

Сам тоже куртку снимаю. Светлая рубашка липнет к телу. На спине и подмышками у меня огромные мокрые пятна, волосы влажные, лицо, как из бани.

— Извини, но я переоденусь, — предупреждаю, начав расстегивать пуговицы.

Другой рубашки у меня с собой нет. Но в шкафу лежат несколько новых фирменных оранжевых футболок с логотипом “МегаТех”, которые носят продавцы.

— Досталось тебе сегодня, — Надя проходит дальше к столу.

Сама начальница выглядит классно.

На ней строгий костюм – серый пиджак и широкие брюки. Каштановые волосы красиво уложены. На ее фоне я выгляжу потной загнанной лошадью, а пахну, как псина.

— Не против, если я тут, Надь? — стоя голый по пояс, достаю с полки шкафа свой дезодорант и показываю женщине, которая уже имела возможность познакомиться с запахом моего пота при более близком контакте.

— Нет, что ты. Конечно, приводи себя в порядок, — она сконфуженно улыбается.

Получив одобрение, щедро забрызгиваю себя дезодорантом. В дверь стучат.

— Одну минуту! — кричу.

Однако дверь открывается, и в кабинет заглядывает Тамара Андреевна – одна из наших уборщиц.

— Ой! Господи! — она разве что не крестится, увидев меня полуголого и Надю, стоящую у стола. — Здравствуйте…

— Доброе утро! — говорю, как можно громче.

— А я тут помыть хотела, — пожилая женщина растерянно переводит взгляд с меня на Надю.

— Давайте чуть позже?! Хорошо?! Новый директор наш, — Надю представляю. — Надежда Сергеевна!

— Здравствуйте! Поняла-поняла! — часто кивает пенсионерка, с подобострастным видом пятясь к порогу.

Дверь осторожно захлопывается, и я слышу тихий смех Нади.

— Нет, ну что это такое! Нарочно не придумаешь!

— Это точно, — улыбаюсь. Обсуждать минувшую ночь у меня язык, почему-то, не поворачивается пока. И надо ли? — Она просто плохо слышит, — объясняю причину несанкционированного вторжения.

— Но видит-то хорошо, — сокрушается Надя.

— Да забей. Кофе будешь?

— Спасибо. Кофе потом. Могу я? — Надя просит разрешения сесть в кресло.

— Конечно. Это же твое место, — отвечаю.

Получается как-то двусмысленно, и мы снова переглядываемся.

Заочно я свою новую начальницу уже на дух не переносил и даже заполнил несколько анкет, планируя в ближайшее время сменить место работы.

А теперь… Нет, теперь я увольняться точно не собираюсь.

Как минимум – повторить вчерашнюю ночь. Вот, что я собираюсь.

С этой грандиозной мыслью вытряхиваю из упаковки футболку и ныряю в нее. От долгой лежки на ткани заметны линии сгиба, но это лучше, чем ходить в мокрой рубашке.

— Я ценники пошел печатать. Какая-то помощь нужна? — предлагаю Наде.

— Нет пока. Я все вижу, — закусив краешек губы, она внимательно смотрит в монитор.

— Собрание в девять тридцать. Ты придешь?

— Разумеется.

И полчаса спустя я скомканно представляю коллективу директора нашего салона.

— Надежда Сергеевна. Прошу любить и жаловать…

— Доброе утро, коллеги. Ну… — выразительно сверкнув на меня своими огромными зелено-карими глазищами, Надя берет слово. — Любить меня не надо. А вот уважать и элементарно выполнять свои должностные обязанности – желательно. Если, конечно, вы хотите продолжить работу в нашей компании.

— Днище, а не работа… — злобно шепчет Валик, стоящий справа от меня.

Я откашливаюсь, строго зыркнув на него.

Так и тянет вступиться за Надю.

— Дмитрий, я график сейчас посмотрела, — Надя что-то рассматривает на экране своего айфона, который вчера топила в мартини. Вспомнив это, я с трудом давлю лыбу и, чтобы выглядеть максимально серьезным, свожу брови. — На собрании должны присутствовать еще двое сотрудников. В чем причина неявки на работу?

Ух ты.

В ее деловом тоне появляются властные нотки.

Это странным образом откликается во мне. Цепляет, хотя должно раздражать.

И ее серый костюм – заводит. Помню же детально, что под ним.

Наши взгляды встречаются. Надя бровь изгибает, с видом “ну же, скажи уже хоть что-то, парень”.

— Да-а. Я… — торможу и, проморгавшись, достаю свой телефон, — как раз… это выясняю.

Савельев и Юдин не вышли. Как обычно.

Набираю первому сообщение.

Я: Ты где бля?

Женек: Димас, можно пару выходных? Потом отработаю.

Я: Тут директриса новая! Чтобы через двадцать минут был на работе! Я тебя не отмажу!

Женек: С такой рожей прийти?

Савельев присылает мне фотку: лицо опухшее, вместо левого глаза фиолетовая фара. Далее следует объяснение.

Женек: С тестем подрался. Тут дома жесть, короче.

Я возвожу глаза к потолку, сдерживая маты.

Ведь “мат разрушает здоровье”. Надежда Сергеевна вчера так сказала, когда я в красках попытался откомментировать, как бурно с ней кончил.

Я: Пиши за свой счет. Скинь фото.

Надя долго не говорит. Все строго по делу. И по хлопающим глазам и вытянутым лицам продавцов и кассиров становится понятно, что новая директриса заставила их напрячься: планы, взыскания за невыполнение, трудовая дисциплина, бардак в салоне, несоответствие ценников прайсу.

С собрания все разбредаются по своим зонам ответственности в не самом радостном виде.

Один я, сука, довольный.

Ну а кто бы на моем месте чувствовал себя иначе, проведя ночь с такой женщиной?

Не амбициозно? Не амбициозно. Сам в шоке, но таком приятном.

Однако рабочая рутина сама себя не решит.

— Пацаны, на парковке надо снег откидать, — обойдя зал перед открытием, подхожу к продавцам.

— А нам это оплатят? — отзывается новенький.

— Андрей, да? — уточняю. — Ты зарабатывать сегодня планируешь или воздух попинать пришел?

— Ну, допустим, планирую, — встает в позу.

— Пока парковку не расчистим, хрен кто к нам подъедет. Связь какую-то прослеживаешь между этим фактом и твоими планами?

— Как обычно, короче… — бормочет другой продавец – Вова.

— Знаете, пацаны, я вот тоже с утра пришел и не в кресло свое уселся, — футболку на груди оттягиваю. — Уговаривать никого не буду. Как хотите.

Кидать снег никто особым желанием не горит, и я их понимаю. Однако, едва отхожу, парни на цу-е-фа выясняют, кому первому брать в руки лопату.

— Дим, откуда она взялась вообще? — у кассы меня перехватывает Олеся.

Следом еще несколько девушек подходят и обступают тесно.

— В Сочи директором салона была, — скупо делюсь информацией.

А ее у меня теперь гораздо больше, чем два часа назад.

Вавилова Надежда Сергеевна. Сорок лет. Не замужем. Детей нет. Прежнее место работы: “МегаТех”. Салон “18”, Краснодарский край, г. Сочи.

— Это, типа, ротация или что? — Альбина спрашивает.

— Без понятия.

— Мы все думали, что ты станешь диром, Дим, — недовольно цокает Вика.

Я усмехаюсь. И сам так думал. Мне и региональный управляющий заливал, что наверху все уже решено. А тут…

— Вот нафига нам новая метла? — Олеся возмущается.

— Стервоза такая, — зло шепчет Вика. — Мы и без нее нормально работали!

Я стискиваю зубы.

Мне неприятно за Надю.

Она профессионал – двадцать лет в торговле, в “МегаТех” пришла рядовым продавцом. Возможно, перфекционистка. И, возможно, я уже просто к ней необъективен, но мне тоже интересно, почему она тут.

И что-то мне подсказывает, что Надя не снимает парней в барах для разового перепиха. Либо это просто какой-то разрыв шаблона.

Загадочная… И это цепляет.

— Вот-вот! — подхватывают в один голос девушки. — Она временно или как?

— Или как.

Надеюсь.

Утолив любопытство, девушки оставляют меня в покое.

Холодное зимнее солнце поблескивает в витринах, где стоят телефоны. Это зона ответственности Савельева, вместо которого я меняю ценники. Там меня и находит мой дед.

— Здоров, Мить! — зычно приветствует, смахивая перчатками снег со своей дубленки. — Акман-Тукман какой, а?! Я еле дошел! Думал, эти, как их, снегоступы уже выписывать на валберисе придется.

— Привет, дед, — здороваюсь с ним за руку. — Ты немного не вовремя сегодня. У меня тут с утра уже жопа в мыле.

— А что стряслось? — тревожится дед. — Тебя, что… — на шепот переходит, — в продавцы разжаловали? — замечает, что на мне футболка продавца.

— А-а. Нет. Снег чистил, вспотел. Там еще кидать и кидать. Грейдер нам парковку завалил.

— Так давай лопату-то! Подсоблю! — высморкавшись в платок, предлагает дед.

Приношу ему лопату. Потому что знаю – спорить с ним бесполезно.

— Это наш дворник, да? — ко мне Надя подходит, заметив, как дед выходит через раздвижные двери. — Попроси, чтобы потом зашел ко мне.

— Нет, Надь, это не дворник. Это дед мой.

— Дед? — опешив, переспрашивает. — А почему твой дед чистит у нас снег?

— Помочь решил. Он тут рядом живет. Заходит иногда, — объясняю. Надя со смесью любопытства и загадочности меня разглядывает, и я по приколу спрашиваю: — А что нельзя?

— Нет. Все в порядке. В таком случае, когда он закончит, пожалуйста, ко мне его пригласи.

— Зачем? — на губах ее залипаю.

Таких… мягких, нежных.

Вспоминаю, как целовал их, и заново шалею. Волнение ту же ударяет под дых и распадается горячими искрами внизу живота.

— Предложу чай. Поблагодарю.

— Меня поблагодари, — даже не осознаю, как ближе шагаю и наклоняюсь. — Я передам.

— Дим, ты забываешься, — Надя меня одергивает.

— Да как такое забудешь? — закусываю щеку изнутри, чтобы не так широко улыбаться.

— Дим… — тоже пытаясь скрыть улыбку, тупит взгляд.

— Все. Извини, — перехожу на более нейтральный тон. — Хорошо. Передам. Зайдет.

— Мы тоже потом с тобой пообщаемся, ладно? — смотрит предупреждающе.

Я сразу сдуваюсь.

Понимаю, что за разговор у нас будет.

— Я знаю, что ты скажешь.

— Да? — она с прищуром меня изучает.

— Догадываюсь, — киваю.

— Тем лучше.

— И для кого? — тоже не мигая смотрю на нее.

Кто бы мне два дня назад сказал, что не просто буду пускать слюни на свою конкурентку, но и всю свою эмпатию к ее ногам положу, я бы просто поржал и покрутил пальцем у виска.

Наваждение какое-то, но нравится она мне, как едва ли кто-то когда-то. И очень хочется узнать получше эту горячую, знойную, южную женщину.

— Сама не знаю, Дим, — шумно вздохнув, Надя головой качает. — Да, не так я себе этот день представляла, — глядит на меня смущенно, растерянно, беззащитно даже.

— Я тоже. Чему я очень рад, — взволнованно вывожу. — И это только между нами, само собой. Не переживай, — добавляю, понизив голос. — Пошли лучше кофе попьем, Надежда Сергеевна. Или ты уже позавтракала?

— Да когда бы? — возражает. — Издеваешься, что ли? Я еще никогда так быстро на работу не собиралась.

— А выглядишь шикарно, — позволяю себе облапать ее взглядом.

— Дим… — тихо шикает на меня.

— Извини… Выгляди-те, — исправляюсь, — шикарно.