5

Надя

— Ты получила мои цветы? — спрашивает Панин тем самым заискивающим тоном, который обычно появляется в его голосе, когда он проштрафится.

— Да, — бросаю взгляд на огромный букет, доставленный еще утром – пышную охапку малиновых роз, стоящих в ведре. — Не стоило так тратиться, Никита. Жене своей лучше бы подарил. В ее положении полезны положительные эмоции, — мой голос предательски срывается.

Ругаю себя, что про его благоверную заикнулась. Мне, разумеется, плевать на чувства женщины, которая увела у меня моего мужчину, но я не хочу, чтобы Панин думал, что меня это по-прежнему ранит.

— Надька… — громкий выдох в трубку. — Ты нафига уехала? Я не могу без тебя. Слышишь?

— А я без тебя – да, — как можно тверже вывожу.

— Я знаю, что я сволочь… — очень искренне кается. — Но… Мы с тобой бы тоже могли.

— Могли что?

— Родить ребенка. Ты же... хотела.

Я так крепко сжимаю телефон, что чехол трещит под пальцами.

Тварь...

Тварь!

— Решил заняться благотворительностью? — роняю без всякого ехидства, совершенно убито. — Спасибо. Не нуждаюсь. И ты прав, Никит, ты отменная сволочь. У тебя жена беременная, а ты мне такое предлагаешь.

— Ты все еще моя женщина!

— Ты такой бред несешь иногда, — глаза прикрываю и смеюсь в голос. Гос-по-ди! А ведь он всерьез... — Ну правда, Панин… Самому-то как, нормально?

— Надя…

— Никита Альбертович, если у вас нет ко мне рабочих вопросов, прошу меня не задерживать. Мне нужно принять дела.

— Да какие дела?! — психует. — Ты должна была занять мою должность!

— Где это решалось?

— Где надо! — бросает грубо. — А ты ерундой маешься! В Сибирь укатила! Дураком меня выставила просто!

— Не в Сибирь, а на Урал, — поправляю, задетая его пренебрежением к региону, где я сейчас нахожусь. Знаю, что он нарочно. Тому есть причины. Его бесит, что я уехала именно сюда. — Прости за хлопоты. Я не просила о повышении.

— Я приеду, поняла?! — угрожающе высекает.

— Я теперь работаю с другим региональным, Никит. Тебе тут нечего делать. И я тебя не жду. Всего доброго.

— Надя!

Сбрасываю и теснее кутаюсь в пиджак.

Я весь день мерзну. Подмышками так липко и влажно, что хочется в душ. А лучше – на горячую йогу.

Что я чувствую?

Холод, пустоту и одиночество.

Последнее вдали от дома ощущается острее.

И я не могу заплакать. Уже много лет не плачу. Ну почему я не могу?

От окна тянет, и я снова подумываю о том, чтобы переставить стол в этом скучном помещении и, как только улучшатся погодные условия, вызвать мастера по ремонту окон.

Это не кабинет руководителя, а вытрезвитель какой-то. И очевидно, что раньше тут только мужчины работали.

Здесь нет ни вазы для цветов, ни живых растений, постеров или каких-нибудь милых канцелярских штук. На стене справа над столом висит квартальный календарь от нашего совместно с китайцами бренда – да и тот прошлогодний. Хотя я точно знаю, что все салоны еще в декабре получили мерч.

Где новые ручки, блокноты? И ни одного заточенного карандаша.

В органайзере с канцелярией вековая пыль, в стойках с документами куча ненужного хлама, провода от моноблока, стационарного телефона и МФУ свисают со стола, как черные перепутанные спагетти.

Безобразие просто.

Я с тоской вспоминаю свой теплый уютный кабинет, где теперь хозяйничает другой директор. Мужчина, кстати.

Беру телефон и ищу магазины, где можно купить комнатные растения.

Интересуют те, где есть доставка. Кидаю в корзину фикус Бенджамина, Эластику и замиокулькас. Оформляю доставку на завтра. Съемную квартиру тоже бы не мешало озеленить, но с этим уже позже разберусь.

Магазин – мой дом. Так всегда было. И так и останется. Хотя я не карьеристка, нет, мне просто нравится моя работа.

Когда-то я мечтала возглавлять филиал, потом – стать управляющей на уровне региона, а сейчас...

Как же есть хочется... Мечтаю о стейке, а в квартире у самой шаром покати... С брусничным соусом.

Когда, предварительно постучав, ко мне Дима заходит, я как раз пытаюсь передвинуть стол.

— Перестановка?

— От окна страшно фонит. Поможешь?

— Дай я сам, — подойдя, просит меня посторониться. — Куда?

Объясняю, как нужно поставить, и мой зам двигает стол и тумбу в указанное место.

Вдвоем мы быстро устанавливаем моноблок и другое оборудование. Подкатив к столу кресло, я опираюсь на него, став позади.

— Спасибо, Дим.

— Да не за что.

— Все ушли?

— Все.

Дима достает из шкафа свою рубашку и убирает ее в наш фирменный пакет.

— Дим, а где календарь на этот год? — отодвинув кресло, привстаю, чтобы снять со стены просрочку.

— Да, точно, — Дима открывает верхний ящик шкафа. — Времени не было повесить.

Он достает коробку с мерчем и ставит на стол. До календаря на стене я не достаю. Дима снимает старый и вешает новый.

А до меня кое-что доходит.

— Сколько дней ты уже без выходных?

— Лучше спроси, сколько у меня их было? — усмехается.

— Так сколько?

— Один. Первого января.

— Бедняга, — жалеючи смотрю на его. — А куда подевался второй администратор?

— Ставку убрали. Иногда приходится просить открывать или закрывать магаз кладовщика.

— Странно. А у нас, то есть, — исправляюсь, — в моем бывшем филиале два зама.

— Вот им повезло, — Дима устало улыбается.

— Завтра высыпайся, я сама открою.

— Сама высыпайся, Надь.

— Спасибо за заботу. Но это моя работа тоже. Ты не обязан.

— Да, не обязан. Только работа тут ни при чем. Я предлагаю это тебе, как девушке, которая не выспалась по моей вине.

— Я тоже виновата, что ты не выспался.

— Я открою, — настаивает Дима, улыбаясь краешком губ. — Мне несложно.

— И мне, — упрямлюсь. И чтобы дальше не играть в пинг-понг тем, кто завтра придет на работу раньше, бескомпромиссно добавляю: — Всё, Дим, отсыпайся. Выходи, как сможешь. А лучше пару выходных возьми. Завтра составлю график. Или в отпуск сходи. Недели на две. Пойдешь?

— Хочешь от меня избавиться? — его словно задевает мое предложение.

— От такого трудолюбивого зама? — без всякого флирта, по факту отмечаю. — Ни за что.

— Что ты тут делаешь, Надя? — он смотрит на меня, как на неизученный объект непонятного происхождения.

— Начинаю новую жизнь, — говорю, как есть.

— А что не так со старой?

— Примерно… всё.

— Тогда… добро пожаловать.

Переглянувшись, мы обмениваемся улыбками. Мужчина, оказавший мне нереально горячий прием, смотрит на меня жадно, тягуче.

Мне по лбу бьют старые грабли, но это не больно. Это… приятно.

— Дим, мы не сможем продолжить, — считаю нужным обозначить.

— Ну вот, а ты так понравилась моему деду, — сообщает он с деланно-печальным вздохом.

— Федор Иванович – чудо.

— Я прямой потомок этого чуда, понимаешь, Надь? — дурачится Дима.

— Нет, — отрезаю.

— Ты не хочешь?

— Я не завожу романы на работе, — вру и не краснею.

— А если я уволюсь?

— С ума сошел? Зачем?

— Ну как… Чтобы ты завела со мной роман не на работе.

— Дима, — головой трясу, — ты…

— Только не говори, что я очень хороший, — обрывает меня. — Ты меня не знаешь. Я – не хороший.

— А какой ты?

— Я тот еще… — самодовольно усмехается. — Гони меня в шею. Уволь, если хочешь, — красуется и очаровывает.

Молодой, напористый, уверенный в себе. Хорош. Ой, как хорош.

Меня вчера повело…

Опускаю взгляд на губы мужчины.

— Ты мне понравилась. Очень, — шевелятся эти заколдованные, не иначе, губы. — И я не собираюсь делать вид, что ничего не было или что я не хочу продолжить. Я охренеть, как хочу, Надь. За пределами работы… Не будем афишировать, слышишь меня? Просто поближе познакомимся… — он упрямо ищет компромисс, я же мотаю головой, снова и снова, и Дима берет меня за локоть: — Давай мы сейчас просто поедем кое-куда, поужинаем, а потом я отвезу тебя домой. И завтра так и быть возьму выходной.

— Так и быть? — высмеиваю наглеж откровенный.

— Да. Просто ужин. И все, — он рисует пальцем нимб над своей головой.

— Просто ужин? — взыскательно уточняю.

— Вообще-то, не просто ужин. Вчера ты не сказала, что у тебя день рождения. Хочу это исправить.

— Наводил обо мне справки? — догадываюсь.

— Да. А ты обо мне?

Улыбается нагло.

Да чтоб тебя, Димка!

— Нет, некогда было, — опять обманываю.

Конечно же, наводила.

Дмитрий Анатольевич Лядов. Тридцать лет. Не женат. Детей нет… Зато у него есть очень классный дедушка.

— Хорошо. И ты возьмешь отпуск на две недели, — улыбаюсь, давая понять, что в эту игру можно играть вдвоем.

А Дима хмурится.

— Да, блин, так нечестно, — ворчит.

— Согласен?

— Да-да, ладно, — сдается и, бросив взгляд на розы в ведре, интересуется, — от кого цветы?

— От Деда Мороза, — тоном обозначаю, что это не его дело. — Ты уже отправил отчет? — откатываю нас обоих к ежедневной рутине.

Хотя в этом нет необходимости. Дима знает и отлично исполняет свои обязанности.

Он уже пять лет заместитель, а последние два месяца вообще в одиночку салоном руководил. Когда ему было календари вешать?

Уж мне ли не знать, какая собачья в нашей сфере у замов работа?

Ты, вроде бы, начальник, а в реале – и продавец, и кладовщик, и кассир, и кредитный менеджер, и дворник, а иногда даже нянька и воспитатель для отдельных нерадивых подчиненных.

— Да, я отправил, — ничуть не смутившись, Дима направляется к шкафу и снимает с плечиков мою шубу, раскрывая ее. — Одеваемся, Надь. Нам через весь город еще ехать.

— Зачем так далеко?

— Затем, что это лучший ресторан в городе. И мне еще нужна чистая рубашка. Быстро заскочим ко мне.

Выходит, Дима уже заранее распланировал мой вечер. И мне бы возмутиться, но эффект получается обратным.

Да черт, кого я обманываю? Мне нравится его прямота и настойчивость!

Я иду к Диме и пакуюсь в свою обновку.

Новая шуба. Новый город. Новый мужчина.

Неужели, правду говорят, что в сорок лет жизнь только начинается?

Глупости, конечно… Но попытка убедить меня в том, что, а, знаешь, все еще будет, довольно смелая.