48

Дима

Забрав у меня тест-полоски, Надя идет на кухню. Слышу, как хлопает дверца шкафа.

Пообтекав, плетусь следом. Она стоит у мойки и моет руки. Тестов нигде не видно.

— Ты их выкинула, что ли? — догадываюсь.

— Да, выкинула, — отвечает явно нехотя, натянуто.

— Зачем?

— Странный вопрос, Дима, — слабо, но огрызается.

Я приближаюсь и, расположив руки по сторонам от нее, заглядываю через плечо.

— Ты обиделась? Надь?

— Нет.

Выключив воду, она отводит мою руку и огибает меня. Берет полотенце.

Я снова торможу.

Да что я сказал-то?

У меня пухнет голова. Детально все вспоминаю. Слово в слово. Надя молча перебирает полотенце, избегая смотреть на меня.

Разочарованная. Обиженная. Дерганая.

— Что не так? Надь? Можешь сказать? Я как тебя понять должен? — взрываюсь в какой-то момент.

— Как ты сказал? Забей? — бросает она, укоризненно взглянув. — Забей, Дим.

— Ты угораешь? Надь? — разведя руками, я разражаюсь скрипучим смехом. Она тут же отворачивается, встает у окна. Я приближаюсь. — Посмотри на меня? — взяв за руку, вынуждаю ее развернуться. Без особого желания встает лицом ко мне, руки скрещивает. Я беру ее плечи. — Надь, ты чего?

— Не обращай внимания. Беременные загоны, — будто стебет меня.

Ни хера не понимаю.

По телефону Надя казалась расстроенной. Какой-то мужик испортил ей настроение. Но я приехал, и все было хорошо. Потом она вышла из ванной, и я сказал…

“Я косяк, Надь”.

В этом все дело? В моей реакции?

Если нет, то я тогда вообще без понятия.

— Получается, уже точно, Надь? — я опускаю взгляд на ее живот.

— У меня пять дней задержки и два положительных теста, Дима. Еще мутит, ноет грудь, и мне все воняет. Есть такая вероятность, что я беременна, да. Очень высокая, — она явно меня троллит.

— Нет. В смысле “есть такая вероятность”? — меня не устраивают ее размытые формулировки и тон. — Нормально говори со мной.

Шумно переводя дух, Надя возводит взгляд к потолку.

— Да да, Дима. Да! Я беременна! Я больше, чем уверена!

И вот только теперь ко мне приходит осознание.

— Охренеть… — растерянно вывожу. — Охренеть. — Сжав за плечи, наклоняюсь и мягко толкаюсь в ее лоб своим. — Ты прикинь?

Мы соприкасаемся носами, глядя друг на друга, как две пьяных мухи.

— Ты… рад? — неуверенно подает Надя голос.

— Рад ли я? Это же… Надь… — за шею ее беру, а затем и лицо ладонями обхватываю. — Да это потрясная новость!

— А что насчет того, что ты накосячил? — уже не так взыскательно, но все же с сомнением спрашивает, подтверждая мою догадку.

— Я накосячил, сказав так. Догнал уже. Не дуйся. Ну вылетело на эмоциях. Я так не думаю. Ребенок желанный, — заверяю ее.

— Правда? — робко переспрашивает.

И ее щеки розовеют.

— Да да, да! Да! — сгребаю Надю в охапку. — Вот Фома неверующая!

Толкнувшись лицом мне в шею, Надя виновато произносит:

— Прости… Я правда какая-то неадекватная становлюсь. Я очень его хочу, Дим.

— Вместе хотим так-то.

— Да, да, — шепчет, опаляя мою кожу горячим дыханием.

Дрожит. То ли плачет, то ли смеется. Отстраняюсь, чтобы выяснить. Два в одном: щеки мокрые, глаза влажные и подрагивающая смущенная улыбка.

У самого разбег эмоций такой, что мимикой тоже явно выдаю какую-то дурку.

— Все хорошо, Надь, — вытираю большим пальцем ее крупные слезы. — Ну? Успокоилась?

— Да, — покорно кивнув, снова всхлипывает и просит. — Пусти-ка.

Я отвожу руки. Потеснив меня, Надя идет к мойке. Разворачиваюсь следом и наблюдаю, как она выуживает пальцами из мусорки выброшенные полоски. После чего достает бумажную салфетку из другого шкафа и кладет на них тесты.

— Ничего говори, — косится на меня с улыбкой, пока руки ополаскивает.

— Да я вообще молчу.

Каким-то образом приходит понимание, что не комментировать и не отсвечивать – оптимальная политика в данный момент.

— Тебе смешно? — Надя все же замечает мою ироничную улыбку.

— Нет, — тут же ее подбираю и перехожу к более насущным вопросам, назревшим буквально вот только что: — На выходном буду, вещи собираем и ко мне.

— Я и так прописалась у тебя. Уже не помню, когда дома ночевала.

— Я про вместе жить, а не только спать, Надь, — конкретизирую.

— Я понимаю. Но… Нет… Я сюда не перееду.

Нахмурив брови, трясу головой. Нихрена себе заява.

— Почему?

— Скоро моя квартира освободится. Поэтому у меня к тебе другое предложение. Как ты смотришь на то, чтобы… ну…

Она не договаривает, отводит взгляд, мнется, но я и без подсказки понимаю, о чем речь.

— Ладно. Без проблем.

— Точно? — удивляется. — Ты не против жить у меня?

— С чего я должен быть против?

— Ну… Не знаю… — недоверчиво пожимает плечами. — Мало ли.

— Надь, если ты ждешь, что я буду комплексовать по поводу того, что живу на твоей жилплощади, то расслабься. Я не буду. Это не проблема.

— Хорошо.

На ее лице расцветает красивая улыбка, но почти моментально гаснет.

— Что такое?

— У меня же ипотека, Дим, — с виноватым видом сообщает. — Пять лет еще. И кредит. Не представляю, как я все платить буду в декрете.

Я вскидываю голову.

— Надь, на будущее. Чтоб я больше такой херни от тебя не слышал, — уже без всякого снисхождения к ее положению рублю.

И вида, что меня не задели ее слова, изображать не собираюсь.

Задела. Еще как.

И она это сразу понимает.

— Дим, ну не обижайся, я просто привыкла за все сама, — подойдя, Надя дотрагивается до моей руки. Я не предпринимаю попыток коснуться ее, но и не дергаюсь. Молча давлю в себе психи. — Я лишь пытаюсь все предусмотреть. Соломку подстелить. Я так живу много лет, Дима. Если бы ты знал, из какой мы нищеты выбрались… У меня правда есть небольшие накопления на черный день…

— Ты вообще, что ли, в меня не веришь, Надь? — обрываю ее грубо.

— Сдурел? — обиженно возмущается. — Не смей так говорить и думать! Я уважаю тебя! И очень сильно в тебя верю!

— Раз уважаешь, тогда херню не неси, — повторяю бескомпромиссно. Надя кротко кивает, и меня понемногу отпускает: — Все выплатим. За все заплатим. Все у нас будет. У меня сейчас нормальный доход.

— Подожди. Но ты же хотел пойти учиться в школу инструкторов, — напоминает.

— Значит планы меняются, — спокойно отражаю.

— Нет, ты не должен отказываться от своих целей, лишь бы у нас все было.

— Я сам решу, ладно, от чего мне отказываться, а от чего – нет?

Жду, что снова возразит, начнет доказывать, убеждать, но Надя, на удивление, быстро сдает позиции.

— Как скажешь.

— Да я не парюсь из-за этого, правда. И ты не о том думаешь сейчас, слышишь? У нас будет ребенок, — прижимаю ладонь вплотную к ее животу.

— Господи… Да… Я такая дурная!

Надя накрывает мою руку своими ладонями, и меня пробирает ощущением чего-то очень-очень важного, общего, неделимого. В связи с чем озвучиваю ей уже не назревший вопрос, а готовое окончательное решение:

— Надь, надо нам завязывать с нашей свободной любовью.

— Завязывать? — оживившись, игриво поднимает свои длинные ресницы.

— Ну да, — взяв за талию, толкаюсь в нее бедрами. — Там кольцо на палец. Штамп в паспорт. Все дела короче, — подмигиваю.

— Ты делаешь мне предложение? — дальше красиво глазки строит.

— Делаю. И, как обычно, ни о чем.

— Почему? Очень даже о чем, Дим. — Сцепив кисти у меня на шее, Надя уже без всякой хохмы сообщает: — Я хочу за тебя замуж.

Теперь не совсем понятно, кто кому делает предложение. Но, разве, кого-то это должно волновать?

— Ну всё, погнали, — отзываюсь хрипло.

Надя улыбается.

Смотрю в ее влажные ошалевшие глаза. Самого колотит, колбасит не по-детски. В груди все раздувается, затрудняя дыхание. Качественно новый опыт переживаю. Такое, что весь мой прежний бэкграунд просто меркнет и кажется пустым и даже нелепым.

— Только давай обойдемся без свадьбы-свадьбы? — предлагает она. — Я же уже не девочка. К тому же беременная. Как еще ходить буду.

— Без свадьбы-свадьбы? Это как? — уточняю.

— Ну распишемся и все, — плечами пожимает.

Внимательно ее разглядываю, хочу понять, чем вызвано такое решение. Ну, да, ей сорок. И что? В этом причина? Или снова в том, что “это все не для нее”?

— Обсудим еще, — ухожу от прямого ответа.

— Есть еще один момент, Дим.

— Что?

— Верность.

— Есть сомнения на мой счет? — вздергиваю бровь.

Знаю, что повода точно не давал. С чего такие мысли?

— Нет. Но я не смогу, если они когда-нибудь появятся. А еще я ревнивая очень. Никаких баб в твоем телефоне не потерплю, — предупреждает.

— Аналогично. Только попробуй завести себе мужика в телефоне или вне. Хана придет сразу, всем, — с долей юмора, однако доходчиво свои требования озвучиваю.

Закусываю щеку, буравлю ее взглядом.

— Я буду тебе верной женой.

— И ты тоже не пожалеешь, что выбрала меня, — обещаю.

— Это ты меня выбрал! — Надя вдруг смеется. — Снял в том кабаке. А я просто не могла устоять перед таким голубоглазым красавчиком.

Она расслабляется в моих руках и, мне кажется, ее только-только отпускает со всеми страхами и сомнениями. Во всяком случае, пока. Ведь мне ли не знать, как просто эта женщина умеет все усложнять.

— Как удачно снял, да? — пахом трусь о нее.

— Да. Но нам нужно будет придумать новую историю знакомства, Дим. Благопристойную. Вдруг спросят.

— Да будем лечить всех, что это был служебный роман. Проканает же?

— Проканает. Я так маме и сказала.

— Ну и всё. Придерживаемся легенды.

Целую ее в лоб, где периодически от эмоций проскакивают морщинки, подрагивающие тонкие веки, пылающие щеки, чуть вздернутый нос. Надя жмурится от каждого моего прикосновения.

— Я тебя люблю.

— А я люблю тебя, — мягко толкается в мои губы своими.

Прижимаю ее крепко-крепко и снова зацеловываю.

— Как долго же ты ломалась, Надежда Сергеевна. Я уже надежду потерял.

— Да нет, нет! Я наоборот была поломанная. А ты меня починил. И ведь ты же мне тогда всерьез переехать к тебе предлагал и пожениться, тогда, зимой? — припоминает мой первый позорный заход.

— Всерьез… — усмехаюсь. — Ну, как всерьез? Ты же сама помнишь, как это было.

— Мне надо было сразу на все соглашаться.

— А мне надо было вовремя выключить клоуна.

— Ничего не выключай! — возражает. — Нет-нет! Я тебя таким и полюбила. Мне с тобой что тогда, что сейчас… — на шее виснет, сильно стискивая. — Как же с тобой, Димка… Даже не представляла, что так бывает. С тобой в первый раз…

И я ей верю, что в первый раз.

Я и сам не знал, что так бывает.

А теперь, когда есть, с чем сравнить, что терять, что беречь, к чему стремиться, ради чего и кого стараться, когда есть понимание, что это не только безмерный кайф, счастье, радость, но и ответственность, ощущаю в себе какую-то особую силу, непривычную энергию, небывалый потенциал.

Надя зажигала меня, когда я еще понятия не имел, чего хочу и как правильно.

Регулярный секс, уют, приятные мелочи, будто то обед в контейнере, или сногсшибательные новости в виде двух полосок на тесте – любимая женщина всегда вдохновляет, заряжает, мотивирует и делает лучше.

Как убежденный холостяк со всей ответственностью заявляю, женитесь, мужики. Это круто. Это нереально круто, когда любимая хочет за тебя замуж.

— Как себя чувствуешь? — спрашиваю мою личную коучессу.

— Лучше всех, — улыбается. — Счастливой, Дим, — сияющая, она плавит меня в нежности взгляда. — Счастливой.