Глава семьдесят шесть

Теперь мне все равно. Я хочу забыть… жить в боли, позволить ей овладеть мной. Но Марк не такой, как я, и он будет заботиться о Диане, как ее брат, и поэтому не даст мне забыть о том, что я сделал.

Он защитит ее… все исправит. Он сделает все, что должен был сделать я.

— Почему? Просто, блядь, скажи мне, почему? — рычит он.

— Я был зол на нее. Я чувствовала, что меня предали, — пролепетала я.

Я знаю, что это дерьмовая причина, сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, что моя боль была не более чем обидой, но я чувствовал нечто большее, как будто потеряв ее, я потерял часть своей души.

Совсем недавно не стало моей матери, а когда Ди ушла, ничего не осталось. Тогда я думал, что у меня разбито сердце, но боль, которую я испытываю сейчас, намного сильнее.

— Зол за что, Кир? За то что ее отец нашел работу в другом месте и переехал? Это твоя основная причина, чтобы делать все это? Ей было шестнадцать, что, блядь, она должна была делать?.

Внутри меня загорается искра ярости, и каким-то образом я снова обретаю голос.

— Она не должна была уходить! — кричу я в ответ.

Моя кожа горит, желчь поднимается к горлу. Я отвратителен сам себе. Мои эмоции вышли из-под контроля. Я не собирался кричать на него, хотя, возможно, и хотел. Я хочу, чтобы он ударил меня снова. Я хочу, чтобы он сделал мне больно за то, что я сделал с Ди. Я не заслуживаю ничего другого, кроме боли. Я не заслуживаю жить. Я ни черта не заслуживаю… только боль, душевная боль до самой смерти.

— Ты самый эгоистичный, самовлюбленный человек, которого я когда-либо встречал за всю свою жизнь. Ты никогда не заслуживал ее, никогда. Она любила тебя, а ты унизил ее. Ты в прямом смысле мог бы вырвать ее сердце из груди, и это было бы не так больно.

Он прав, я мог бы, и снова мне нечего сказать. Не существует слов, которые можно сказать, чтобы вернуть то, что произошло.

Громкий стук во входную дверь застает нас врасплох.

Я вскидываю голову и понимаю, что Артем, Дима и Леха все еще стоят в нескольких футах от нас и смотрят на нас с братом с одинаковым выражением лица.

Вина, стыд и полный шок. Их лица отражают то, что чувствую я, только я чувствую это в миллион раз сильнее. Они не потеряли любовь всей своей жизни, свою семью и самих себя. Для них это была игра, для меня — самая большая ошибка.

Артем отворачивается от всех нас и идет к входной двери. Как только он открывает дверь, входят два человека. Я видел их несколько раз в универе, они работают в ректорате, коллеги моего брата. Их глаза сканируют комнату, пока они не находят меня окровавленного и избитого на полу. Они даже не выглядят шокированными, увидев меня в таком состоянии, но и не выглядят обеспокоенными или сожалеющими мне.

— Кирилл Цепов, нам нужно, чтобы вы пошли с нами.

Марк поднимает меня с пола и ставит на ноги. Мне даже не нужно спрашивать, зачем они здесь. Я уверен, что аудиозапись уже обошла весь универ.

Идя к ним на нетвердых ногах, я пытаюсь стряхнуть руку брата, которая впилась в меня, как будто он думает, что я убегу или что-то в этом роде.