Глава семьдесят пять

Мои руки уже в крови, костяшки пальцев болят, но этого недостаточно. Этого никогда не будет достаточно… никакая боль не сравнится с тем, через что сейчас проходит Диана. Я не просто сломал ее этим, я разбил ее вдребезги… Я попытался переубедить ее, но она не простит меня, никогда. Я не заслуживаю ее прощения… ее любви.

Просто и ясно, я не заслуживал ее никогда, но я не мог перестать любить ее.

Я хочу ударить что-нибудь еще, и ничто так не привлекает, как лицо одного человека.

Игорь. Мне нужно найти его, он сделал это. Это он причинил ей боль, угрожал ей… он послал эту гребаную запись.

Я, блядь, уверена в этом.

Все остальное для меня не имеет значения. Я сказал Диане, что не буду преследовать его, но это было раньше, до того, как весь мой мир разлетелся на кусочки. Теперь он заплатит, как и я. Он будет страдать.

Не успел я это осознать, как мои ноги сами собой понесли меня из комнаты вниз по лестнице. Все ребята собрались на кухне, их головы поднимаются, когда они видят, что я иду. Я не обращаю на них внимания… мое внимание сосредоточено на одном и только на одном.

Возможно, именно поэтому я не замечаю, что один из парней, стоящих среди моих соседей, мой брат Марк.

Смятение… Какого черта он здесь делает? Я открываю рот, чтобы заговорить с ним, но не успеваю и слова вымолвить, как он набрасывается на меня. Его лицо выражает только ярость

Его кулак врезается в мое лицо раз, два, три раза… от его ударов я вздрагиваю. Затем он отталкивает меня, заставляя пошатнуться назад. Мои колени практически подгибаются, и мне приходится прислониться к стене, чтобы удержаться в вертикальном положении.

Я заслуживаю этого… Я так этого заслуживаю.

— Что, блядь, с тобой не так? Как ты мог так поступить с ней? Я даже не могу поверить, что ты мой гребаный брат!

Он качает головой в неверии, и я хочу сказать ему, что тоже не могу в это поверить, но держу рот на замке.

— Мне так стыдно за тебя.

Каждое его слово пронзает меня насквозь, как охотничий нож. Его слова неприятны, но они ничто по сравнению с тоном его голоса. Я никогда не слышал, чтобы он говорил так. В его голосе звучит мучительная боль. Он имеет в виду все, что говорит.

Я позор для своей семьи.

Мой отец не воспитывал меня таким. Он воспитал меня и моих братьев хорошими людьми, а не кусками дерьма и незрелыми ублюдками. Я едва могу смотреть в глаза Марку, стыд, чувство вины овладели мной. Я думаю о своем отце… Я сомневаюсь, что когда-нибудь смогу снова посмотреть ему в глаза, потому что знаю, что никогда не буду прежним, он никогда не будет видеть во мне просто сына.

Я всегда буду напоминанием о боли, которую я причинил Диане, и хотя моя семья простила меня за некоторые дерьмовые поступки… они никогда не простят меня за это.

— Я был бы зол и разочарован, если бы ты сделал это с другой девушкой… но Ди. Я даже не могу найти слов, чтобы сказать тебе, что я сейчас чувствую. Господи, мать твою, Кир, мы знаем Диану всю нашу жизнь. Она для меня как сестра, она как дочь для нашего отца…

Я хватаю воздух ртом, и мои мысли начинают плыть, голова кружится.

— Блядь, скажи что-нибудь!

Марк плюет мне под ноги, прежде чем отвести кулак назад и ударить меня в живот с такой силой, что я валюсь на спину.

Скажи что-нибудь. Что я могу сказать? Нет ничего, что я мог бы сказать, в свое оправдание. Все, что он сказал, правда.

Я сделал это… с Дианой.

Я сделал это.