Глава семьдесят девять

Проходит еще три дня, каждый день состоит из одного и того же. Проснуться, принять душ, поесть, лечь в постель, снова поесть. Марк не пытается снова заговорить со мной о нем, и я благодарна ему за это.

Сегодня я расположилась в гостиной, а не в спальне, что, полагаю, является небольшим шагом вперед. Хотя на самом деле я не знаю. Все, что я делаю, это проживаю свою жизнь как оболочка человека, которым я когда-то была.

Я смотрю в окно, смотрю на задний двор, смотрю в пустоту. Я слышу, как Марк в своей комнате переставляет вещи. У него звонит телефон, и через секунду он отвечает.

— Да, я знаю.

Его голос монотонный, как и моя жизнь сейчас.

— Ну, он же сам это устроил. Отстранение — наименьшая из его проблем, в данный момент.

Я должна что-то чувствовать, хоть что-то, слыша, как Марк говорит о том, что его отстранили, но мне все равно. У меня нет никаких эмоций по отношению к тому, что я слышу.

Гнев, печаль, ненависть — эти чувства давно прошли, остались позади вместе с прежней Дианой.

— Она справляется настолько хорошо, насколько может справляться человек, прошедший через то, что она пережила.

Марк звучит разочарованно, но я не могу заставить себя поддержать его.

— Да, я дам тебе знать, если что-то изменится.

В доме снова воцаряется тишина. Стул в комнате Марка скрипит о деревянный пол, и мгновение спустя я ощущаю в комнате его присутствие. Он ничего не говорит, и я думаю, что возможно, он ушел.

Затем я слышу как он прочищает горло.

— Папа хочет увидеть тебя… поговорить с тобой…

Я тяжело сглатываю от его слов, но ничего не отвечаю. Мне нечего сказать, и его приход сюда и разговор со мной ничего не изменит.

Марк обходит диван, чтобы встретиться со мной взглядом, черты его лица напряжены, на лбу залегли напряженные морщинки, и я задаюсь вопросом, зачем я вообще сюда пришла. Смотреть на Марка — все равно, что смотреть на его более старшую версию. Кошмар, моя погибель.

Марк садится рядом со мной, его рука ложится на мою.

Его прикосновение теплое, и мое тело реагирует на него дрожью.

— Я не могу сдерживать его вечно, Ди. Я хочу помочь тебе, и ты знаешь, что я сделаю все, что смогу, но мне нужно, чтобы ты выбралась из этого.

Я моргаю и перевожу взгляд с его руки, которая держит мою, прежде чем снова посмотреть ему в глаза. Острые черты, пронзительные зеленые глаза, ямочка в уголках губ.

Каждый раз, когда я смотрю на Марка, я вижу его.

Он нежно сжимает мою руку, возвращая меня в настоящее.

— Ты попробуешь, Диан? Тебе не нужно выходить из дома или куда-то идти, но мне нужно, чтобы ты попыталась поговорить с кем-нибудь, даже если это буду только я, даже если это будет разговор ни о чем.

Улыбка, которую он мне дарит, — это улыбка, от которой все мои тревоги улетучиваются. Марк хочет чтобы во мне пробудились чувства и эмоции, чтобы я стала прежней, но этого не случится. Больше ничего не причинит мне боль, потому что причинение боли означает, что я должна чувствовать, а чувствовать я не готова.

Я выдергиваю свою руку из его и встаю, идя обратно в спальню, не говоря ни слова.

— Ну же, Ди, пожалуйста, — кричит Марк, эмоции забивают его горло.

Я продолжаю идти, пока не дохожу до своей спальни, затем проскальзываю внутрь и тихонько закрываю за собой дверь.

Еще один день без боли… еще один день без него.