Глава восемьдесят один

— Я знаю, что тебе больно, Диан. Я никогда не видел тебя такой разбитой, но я не могу позволить тебе продолжать жить таким образом. Мне не хватает твоего света, твоей улыбки…

Он прерывается, и я отключаюсь от всего, что он говорит. Если я буду слушать, то начну что-то чувствовать, а я не хочу чувствовать ничего, кроме пустоты.

— Я беспокоюсь о тебе, — признается он его голос мягкий, и почему-то это единственное высказывание которое вызывает во мне ответную реакцию.

— Не стоит. Я в порядке.

— Ты не в порядке, Диан, тебе нужно вырваться из оков страданий, только так ты сможешь справиться с этим. Чем дольше ты будешь держать это в себе, тем тяжелее тебе будет. За каждый день, который проходит, ты причиняешь себе еще больше боли.

Я говорю себе, что он не понимает, не понимает, что если я позволю себе хоть что-то почувствовать, будет только хуже. Я не могу открыть глаза на реальность… Я не могу сказать то, что мне нужно сказать. Я не могу позволить своему чертову сердцу почувствовать эмоции, бурлящие глубоко внутри меня, потому что если я это сделаю, то все, что я сдерживала, выплеснется из меня. Оно утопит меня, подхватит течением, утянет на дно, проникнет в каждую пору моего тела, и будет мучить меня до тех пор, пока не уничтожит окончательно.

— Я очень близок к тому, чтобы сойти с ума. Ты мне как дочь, но помочь тебе я смогу, только если ты мне позволишь. Марк держит меня в курсе всего. Я занимаюсь проблемами Кирилла, а он — вашими, но мы все здесь страдаем.

Одно упоминание его имени заставляет меня вздрогнуть.

Нет. Я сжимаю зубы. Я ничего не почувствую. Я не позволю ему разрушить мои стены.

Я буду защищать себя.

— Я хочу принять душ, — говорю я, уже поднимаясь с кровати.

Я не могу оставаться здесь, я не могу слушать его рискуя тем, что он скажет что-то, что прорвет платину.

— Если это поможет, ему тоже больно.

Мне все равно. Мне все равно. Я говорю себе, топая в душ и заперев за собой дверь, не позволяю его словам повлиять на меня.

Я включаю душ, но не захожу в него. Я просто сижу на унитазе, надеясь, что он уйдет и больше не захочет со мной разговаривать. Шум воды заглушает шум в моей голове, и через некоторое время я не слышу ничего, ничего, кроме ровного биения своего сердца.

Я не хочу чувствовать, думать, я ничего не хочу. Я сижу, пока не забываю, что он вообще был здесь, и снова становлюсь призраком… призраком, вот как я себя чувствую. Я нахожусь в этом мире, вокруг меня люди живут своей жизнью. Я вижу, как они улыбаются и смеются, но эти эмоции не доходят до меня, ничто не может дойти до меня.

Я настолько отрезана от реальности, что мне кажется, будто я не здесь. Во всяком случае, не полностью.

Часть меня просто исчезла, парит в пространстве, или, может быть, я просто сломлена настолько, что меня уже не починить, но как бы это не было странно, я себе нравлюсь такой. Я не знаю смогу ли я когда-нибудь снова стать прежней.

Время никогда не залечит мои раны.