Глава 2

— Поль. Ты знаешь Олега Пупсика? — спросила я хрипло.

На том конце тишина.

— Кого? — наконец выдала она.

— Олег. Пупсик, — повторила я обречённо.

Соня согласно кивнула, не отрывая взгляда от телевизора.

— Рита, — медленно произнесла Полина, — ты уверена, что еще не пила?

— Абсолютно, — вздохнула я. — Ну бывают же у людей странные фамилии.

— Он тебе что, паспорт показывал?!

— Нет, но… — я снова повернулась к Соне: — Сонь, а почему папа Пупсик? Это фамилия такая?

— Нет, конечно, — девочка фыркнула. — Папа не разрешает рассказывать незнакомым людям о себе, — как же вовремя она вспомнила о безопасности. — Это мама его всегда так называла. Олег Пупсик, поможешь мне, — она, видимо, попыталась изобразить голос матери. — Папа раньше был толстеньким.

Я чуть не подавилась собственной слюной.

— Толстеньким, — эхом повторила в трубку.

На том конце послышался сдавленный хрип Полины, очень похожий на попытку не расхохотаться.

— Рита, — выговорила она, — то есть ты застряла в доме у Олега Толстенького Пупсика, которого бросила жена и который решил, что ты няня?

— Спасибо, очень поддержала, — буркнула я.

Поля шумно выдохнула.

— Ладно, шутки в сторону. Скажи мне адрес.

— Я не знаю адрес.

Повисла красноречивая пауза.

— Как это не знаешь?

— Я была уверена, что приехала к тебе! — напомнила, зло прошипев в трубку.

Полина застонала.

— Спроси у ребёнка!

— Логично, — согласилась я и вновь повернулась к Соне: — Сонь, ты знаешь, как называется ваша улица?

Она наморщила носик, подумала.

— Это… э-э… — протянула она. — Мы недавно сюда переехали. Папа говорил, чтобы я не сообщала адрес чужим. Можно только людям в форме полицейского.

Ну, конечно! В дом приводить чужих можно, а адрес говорить нельзя!

— Но я же не чужая, — добавила я радостно. — Я подружка.

— Верно, — малышка мотнула головой. — Только я не помню, название улицы.

— Прекрасно, — простонала я в трубку. — Ребёнок не знает адрес.

— Так. Успокойся, — Полина попыталась меня успокоить. — Ты уверена, что это Зелёная Долина? Не соседний посёлок?

— Таксист вез меня в Зеленую Долину, и навигатор пытался. Но куда мы попали, я не знаю.

На секунду связь хрипнула, экран мигнул.

— Рит, у тебя что там с зарядом?

— На грани.

— Тогда слушай сюда, — быстро заговорила Поля: — Как только этот твой… как его…

— Олег, — подсказала я.

— Как только Олег вернётся, узнаёшь нормальную фамилию, адрес и вообще всё что можно. И сразу мне звонишь, понятно?

Я закатила глаза.

— Так точно, мой генерал.

На фоне послышались голоса, смех, звон бокалов.

— У тебя явно повеселее, чем у меня.

— Кстати, о веселье, — нервно усмехнулась Полина. — Женя уже заждался.

Я чуть не выронила телефон.

— Кто?

— Женя. Тот самый Женя, с которым мы хотели тебя познакомить, — подчеркнула она. — Стоит тут в рубашке, мёрзнет на крыльце и спрашивает, где прекрасная Маргаритка.

Я уставилась на экран телевизора, где снеговик как раз врезался в сугроб. Соня захохотала.

— Великолепно, — пробормотала я. — Где-то там меня ждёт потенциальный идеальный мужчина, а я сижу у розетки в чужом доме с ребёнком, чьего отца зовут Олег Пупсик.

Поля хмыкнула.

— Ладно. Береги заряд. Если что, пиши хотя бы короткие сообщения. Держи меня в курсе. И, Рит…

— М?

— Пожалуйста, не убегай в ночь на поиски нашего дома. Сиди там. Жди этого Олега. И не вписывайся больше ни в какие… — она запнулась, — приключения.

— Я вообще-то на новоселье ехала, а не на квест по выживанию, — напомнила я.

— С тобой это одно и то же, — вздохнула Поля. — Всё, отключаюсь. Целую. Не умирай.

Связь оборвалась, пока я открывала рот, чтобы ответить что-то возмутительно остроумное.

— Отлично, — сказала я пустоте. — Официально брошена всеми.

— Смотри, смотри! — Соня замахала мне рукой. — Он опять упал!

Я поднялась с пола и вернулась на ковёр, устроившись. Снеговик действительно снова грохнулся в сугроб. Соня заливалась смехом, хлопала в ладоши и никак не могла успокоиться.

Какая же забавная малышка.

— Мандаринов хочешь? — спросила я у нее.

— Хочу.

Я спохватилась и уточнила.

— А у тебя на них нет аллергии, как на шоколад?

— Нет-нет-нет.

Я принесла пакет с фруктами, и мы принялись чистить мандарины и по одной дольке закидывать в рот. Ещё пару минут наблюдали, как принцесса пытается вытащить болтливого снеговика из очередного сугроба, когда по дому разнёсся громкий звонок.

Я дёрнулась.

— О! — Соня подпрыгнула на месте. — Кто-то пришел!

— Похоже, да, — буркнула я, украдкой проверив, не включился ли снова телефон. Нет, мёртв. Как моя надежда спокойно встретить этот Новый год. Или зарядка не подходила, или телефон приказал долго жить.

— Вдруг это Дед Мороз! Иди открывай, — радостно сказала Соня, даже не вставая с ковра.

— В смысле я? — возмутилась. — Это вообще-то не мой дом.

— Мне нельзя, — важным тоном объяснила она. — Папа сказал: я маленькая, и дети двери не открывают. Должен открывать взрослый.

Она посмотрела на меня так выразительно, что у меня не оставалось шансов.

— То есть незнакомую тётю в дом он тащит, а тебе двери открывать нельзя? — пробормотала я себе под нос, поднимаясь. — Логика железная.

— Ты не незнакомая, ты подружка, — напомнила Соня и снова уткнулась в телевизор.

Ну да, подружка. Хорошо, что вам попалась такая честная и совестливая “подружка”. Другая бы в лучшем случае просто ушла.

Я поправила платье, взъерошила волосы и пошла в прихожую. Настойчивый звонок повторился.

— Иду, иду, — пробормотала я, на всякий случай взглянув в глазок.

За дверью стояла молодая женщина. Красивая. Очень красивая. Высокая, в длинном светлом пальто, с аккуратной причёской, тонким шарфом на шее. Она дышала тяжело, как будто только что бежала.

Ну прекрасно. Сейчас выяснится, что это законная жена Олега Толстенького Пупсика. И мне придется объяснять, что я тут делаю. Я глубоко вдохнула и открыла дверь.

— Добрый вечер, — выдавила я максимально вежливо.

— Здравствуйте! — выпалила незнакомка в тот же момент. Голос у неё был звонкий, нетерпеливый. — Прекрасно! — произнесла она, осматривая меня с головы до ног. — Няня?

Я не знала, какой ответ был безопаснее, и сделала неопределенный жест головой, нарисовав в воздухе полукруг.

— Вы меня спасете! Я не могу дозвониться до Олега. Его что, нет дома?

— Как видите, — пробормотала я.

— Вечно он работает, даже в новогоднюю ночь. Передайте ему и скажите, что я вернусь через семь дней.

— А что передать?

— Вот это, — фыркнула она, вручив мне две сумки. Одну спортивную — полегче, вторую со странной пластиковой ручкой и довольно тяжелую. — С наступающим! — крикнула, уже сбегая в белых сапожках по ступеням и запрыгивая в открытую дверь такси.

— С наступающим, — пробормотала на автомате, чувствуя, как одна из сумок подергивается и из нее раздается детский плач.

Я захлопываю дверь и опускаю взгляд на сумки.

Та, что полегче, падает на пол с глухим шлепком. Вторая… подрагивает. И снова раздаётся тонкий, жалобный плач.

— Только не это, — шепчу я. — Пожалуйста, только не то, о чём я подумала.

Ставлю тяжёлую сумку аккуратно, и до меня наконец доходит, что это не просто «сумка со странной пластиковой ручкой». Это автолюлька. С ручкой. Из люльки доносится писк, усиливающийся с каждой секундой.

— Нет, — шепчу я. — Нет-нет-нет!

Присаживаюсь на корточки, пальцы дрожат. Осторожно поднимаю угол мягкой пелёнки, которой всё было накрыто от снега и чужих глаз.

Под пелёнкой крошечное личико. Красный носик, сморщенный лобик, сжатые кулачки. Настоящий, живой ребёнок.

Мои глаза расширяются от ужаса.

— Ты настоящий? — пискляво спрашиваю сама у себя. — Или это какой-то очень реалистичный пупс?

Тяну палец и осторожно трогаю щечку. Щека тёплая. Мягкая. Малыш вздрагивает, кривит рот и, как назло, начинает ныть громче.

— О боже, — выдыхаю я. — О боже…

Это не кукла. Это ребёнок. Настоящий младенец. И его бросили на меня.

— Нет-нет-нет, мы так не играем! — вскакиваю я на ноги.

Рывком открываю дверь и вылетаю на улицу в одних тонких чулках и платье. Морозный воздух впивается в кожу, снег летит в лицо. В конце улицы уже виднеются задние фонари такси.

— Эй! — кричу так, что, кажется, подпрыгивают крыши в этом проклятом поселке. — Женщина! Вернитесь!

Такси поворачивает за угол и исчезает.

— У тебя тут ребенок! — добавляю я отчаянно, хотя теперь уже кричу просто в белую снежную пустоту.

Ответом мне становится только вой ветра и далёкий хлопок салюта. Точно! Сегодня светлый и счастливый праздник — Новый год! Праздник чудес, волшебства и сюрпризов. “Заберите нафиг все эти сюрпризы! Я не хочу больше волшебства! Мне достаточно мисочки оливье и телевизора!” — кричу мысленно вселенной.

— Прекрасно, — выдыхаю я, чувствуя, как к горлу подкатывает нервный смешок. — Новый год, говорили они. Волшебная ночь, говорили они.

Я поворачиваюсь к дому, где в окне мерцает нарядная ёлка.

— Олег Пупсик, — шепчу в морозную темноту, — клянусь, когда ты вернёшься, мы с тобой очень серьёзно поговорим.

Я ввалилась обратно в дом, захлопнув бедром дверь и дрожа от холода и капца, что ворвался в мою жизнь.

— Соня? — позвала я, уже морально готовясь все объяснять малышке.

Но нет. Картина, которая предстала передо мной, выбила из колеи окончательно. Соня стояла возле автолюльки, согнувшись пополам, и смешно корчила рожицы.

— Гули! — сказала она тоненьким голоском, наклоняясь ближе. — Гули-гули! А-а-а, вот так!

Малыш прекратил плакать. Теперь он смотрел на девочку огромными тёмными глазами, явно тоже ничего не понимая.

— С-спасибо, — выдавила я, хватаясь за голову. — Я тут… на улицу… и… такси… а ты… ты уже…

— Я умею, — гордо сказала Соня, даже не оборачиваясь. — Он любит, когда я так делаю.

— Кто он? — спросила я осторожно. — Сонь, что это вообще за малыш?

Она подняла на меня удивлённый взгляд.

— Это же Даня!

— Кто?

— Даня, — повторила она так, будто сейчас скажет: «Ты что, глупенькая?». — Мой братик.

Я заморгала.

— Братик… — повторила я. — А-а-а. Твой папа очень плодовитый. И совершенно неразборчивый в половых связях.

В голове пробежали картинки: как к дому подъезжают такси и из них выгружают и выгружают детские люльки.

— Но не братик, — добавила Соня.

Мозг вырубился ровно на секунду.

— Прости. Что?

— Ну, братик, но не совсем, — объяснила она. — Не настоящий.

— Соня, он настоящий, — заверила я. — Живой малыш, — очень медленно начала я. — Я ничего не понимаю.

Она вздохнула и принялась объяснять.

— У меня была новая мама, — сказала девочка. — Саша.

— Так… — протянула я, чувствуя, как внутри всё сжимается.

— И у неё с папой должен был родиться малыш. Братик. Даня. Все так говорили.

— Понятно… — нет, ни черта не понятно.

Соня пожала плечами.

— А потом оказалось, что мама Саша была плохая. Она обманула папу. Сильно обманула.

Она ткнула пальцем в люльку:

— Даня вообще не папин.

Я моргнула раз, моргнула два…

— То есть… он…

— Неправильный братик, — вздохнула Соня. — Но он хороший. Просто мама Саша… плохая.

Казалось, у меня остановилось сердце. Такого поворота сюжета я просто не ожидала.

— Сонь, а что папа сделал?

— Папа сказал: «Соня, мы расстаёмся с Сашей навсегда». И Саша ушла. И Даню забрала.

— Но он здесь! — я истерично указала на ребенка пальцем.

Я человек, у которого кактус сдох на подоконнике, а мне доверили двух детей! Двух!

— Соня, — прошептала я с паникой в голосе. — Пожалуйста, скажи, что твой папа скоро вернётся.

Девочка пожала плечами:

— Папа всегда возвращается, когда работа заканчивается.

Я уставилась на Даню, который снова сжал кулачки и тихонько всхлипнул, проверяя мои нервы на прочность.

— Ладно, — произнесла я. — Не будет же он вечно на работе? Правильно?

Соня радостно закивала и протянула маленькую погремушку:

— Давай, подружка. Теперь твоя очередь развлекать Даню. Только его нужно раздеть. Ему, наверное, жарко.

— А может, я лучше позвоню в полицию? — я высказала предположение и загорелась этой идей.

— Зачем? — малышка хлопала голубыми глазками.

— Они приедут и… заберут вас. И меня за компанию. До выяснения личности и логичного вопроса: а с какого перепуга я нахожусь в чужом доме без присутствия хозяев…

Ещё и Пупсик этот поддакнет, что я няней прикинулась. Страшно представить сколько статей можно навешать на бедную меня.

— Плохая идея, — Соня мотнула головой, озвучивая мои мысли.

Да, мыслями я уже была в камере и цеплялась руками за решетку.

— Лучше пойдем смотреть мультики! — позвала Соня, разворачиваясь и убегая в гостиную, громко топая. — Я покажу Дане снеговика!