Глава 20. Рита

А мне определенно нравится эта работа. Мне не нужно поднимать свое тельце в шесть тридцать и через сорок пять минут мариноваться в вагоне метро или битком набитом автобусе. Подумаешь, я должна держать в голове расширенный калькулятор КБЖУ. Мелочи. Полезные мелочи!

Я неторопливо пью кофе, выбираю одежду, подхожу к зеркалу и колдую над лбом. Шишка решила, что она со мной надолго и вообще имеет право на отдельное место в биографии.

Тональник, корректор, пудра — и я вновь красотка, а не жертва домашнего насилия. Телефон звонит ровно в тот момент, когда я собираюсь выходить. Опять мама?! Я сразу напрягаюсь. Слишком часто для обычных разговоров.

— Рита, — говорит она без приветствий, — ты где?

— Дома, — отвечаю осторожно. — Мам, ты чего такая…

— Кто тебя бьёт?

Я зависаю с ключами в руке.

— Что?

— Кто. Тебя. Бьёт. — повторяет мама медленно, так, будто я с трудом воспринимаю речь. — Мне сказали, что ты пришла в садик с синяком. И что ты плакала. И что папа девочки тебя ударил. Кто он такой?

Я открываю рот, закрываю. Снова открываю.

— Так, — говорю я наконец. — Стоп. Подождите. Кто тебе это сказал?!

Ответ я, конечно, знаю. Но всё равно хочу услышать.

— Тетя Наташа. Воспитательница. Она же тебя знает. Она переживает.

Я зажмуриваю глаза и втягиваю воздух.

— Мама, — начинаю я очень спокойно. Это тот самый тон, который подразумевает, что я тебя люблю, но сейчас буду сильно ругаться. — Никто меня не избивает.

— Рита, — мама сразу переходит на родительские децибелы. — Не надо мне рассказывать сказки. Я взрослая женщина.

— Это не сказки. Это… — я ищу слова, чтобы не материться в трубку. — Это несчастный случай. Олег Тимофеевич случайно попал мне по лбу разводным ключом. Кран прорвало на кухне.

В трубке пауза.

— Разводным ключом, — медленно повторяет мама.

— Да, — подтверждаю я. — И я плакала, потому что больно.

— Я не верю.

— Мам! Ну что мне поклясться?

— Не надо клятв.

— Ну вот и отлично! Я поговорю сегодня с тетей Наташей, чтобы она не болтала о том, чего не знает. Все, мам, мне пора на работу.

— Рита. Я просто…

— Я знаю, — перебиваю я мягче. — Ты переживаешь. Но, пожалуйста, передай Наталье Михайловне и от себя, что сплетничать некрасиво.

— Ты не должна ей грубить!

Куда и улетучилась вся радость утра?.. Для этого достаточно одного звонка.

— Я не собираюсь грубить, а всего лишь хочу провести воспитательную беседу с воспитателем. Забавно, да? — хмыкаю я. — Ладно. Всё. Я еду в офис. Я жива и цела. Целую. Пока.

Я наконец закрываю дверь и сбегаю по ступеням. Соня. Вот же болтушка! Она рассказала, больше просто некому. Воспитательница рассказала маме. Мама позвонила мне. М-да. Взрослые хуже детей, честное слово. Наивная малышка поделилась событиями дня, а совсем не наивная Наталья Михайловна разнесла сенсационные новости. Сразу видна в женщине любовь к разного вида ток-шоу.

В офис я приезжаю раньше, чем планировала. Нужно забрать какие-то вещи, перед тем как ехать за малышкой. Сегодня здесь многолюдно. Верчу головой, рассматривая сотрудников. Из одного из “аквариумов” вылетает Инна, провожает меня в приемную Пупсика.

— Рит, — шепчет она, — ты вовремя.

— Вовремя для чего? — шепчу я в ответ.

Хочу расспросить подробности, как дверь кабинета распахивается, Олег выходит быстрым шагом. В руке телефон, на лице жуткая хмурь. Он даже не здоровается. Просто кивает на диван, где лежит сверток. Я делаю шаг навстречу начальству, чтобы уточнить, и получаю убийственный взгляд. Замолкаю. Мужчина уходит обратно и хлопает дверью.

— Что с ним такое? — спрашиваю с натянутой улыбкой на губах, глядя в мужскую спину сквозь чуть затемненное стекло.

Инна кидает взгляд на дверь кабинета и наклоняется ко мне.

— Босс сегодня злой, Рита.

— Спасибо, я догадалась.

— У него с утра совещание с юристами. И ещё звонки. И… — Инна заминается.

— И?

— Ты что, забыла? Несчастный случай на стройке, — говорит тихо. — Тогда, в новогоднюю ночь. Ты, наверное, не знаешь. Конечно, не знаешь, — вспоминает, что я только недавно устроилась на работу.

— Какой несчастный случай? — уточняю я.

— Подростки пробрались на объект. Один сорвался с высоты. Там куча проверок. Судебные перспективы. Давление. Он с тех пор… — она подбирает слово. — Стал ещё жёстче.

Я сглатываю. В голове складывается пазл. Вот почему человек-ежедневник оставил дочь со мной, не поинтересовавшись квалификацией и не проверив документу. Даже испытываю каплю стыда за свои выводы. Не такой он и плохой отец. А одному действительно тяжело разрываться между домом и работой, особенно когда ты на руководящей должности. Мне хватило вечера, чтобы я начала подергиваться от постоянного: “Рита. Рита. Рита. Рита”. И это только маленькая болтушка была моей обязанностью. А что чувствуют женщины, которые возвращаются с работы, а дома их ждет вся эта радость?.. Ой, жуть!

— Тогда не будем мешать, — говорю я, забирая сверток с дивана.

Пока есть еще запас времени, я устраиваюсь в приёмной и открываю родительские чаты. Вообще-то я взрослый человек, но каждый раз, когда вижу там сообщения в духе “СРОЧНО!!!” и “УВАЖАЕМЫЕ РОДИТЕЛИ”, у меня внутри просыпается желание прикинуться мертвой.

Первое же сообщение заставляет меня вздрогнуть. “Завтра Выставка зимы. Принести изделие из природных материалов”.

— Природных материалов, — перечитываю вслух.

Поднимаю взгляд на Олега. Представляю, какую бы он сделал поделку в сегодняшнем настроении. Это была фигурка из палочек, такая характерная, в виде кулака с оттопыренным пальцем.

Соня, конечно, будет счастлива что-то смастерить. А я вижу, как ее “природные материалы” стоят на самом нижнем ярусе, где обычно то, что сделано за десять минут и на коленке.

Я открываю поиск, вбиваю “Поделки зимняя выставка природные материалы” — и мир рушится. Потому что это не поделки. Это шедевры великих скульпторов, только вместо мрамора шишки, вместо бронзы блестки, а в роли Микеланджело чей-то нервный папа.

Сова из шишек. Олень из веток почти в натуральную величину. А какой-то зимний домик светится гирляндой, и не удивлюсь, если внутри он обставлен мебелью, выточенной из дерева.

Я сижу, смотрю на экран и чувствую, как у меня начинает дергаться глаз.

— О, — раздаётся рядом Иннин голос. — Ты уже в родительских чатах? Поздравляю, ты официально взрослая, — хохочет она.

— Инна, — я показываю ей экран. — Это что такое?

Она наклоняется, смотрит спокойно.

— А-а. Зимняя выставка. Ну да.

— Ну да?! — переспрашиваю я. — Это что, уровень пятилеток?

— Рита, — Инна смотрит на меня с сочувствием, — эти конкурсы всегда выставка родительских работ. Дети тут нужны для формальности и вдохновения. В каждой группе есть парочка семей, которые везде первые. Их не переплюнуть. Сделаешь избушку, они построят Кремль из спичек в масштабе один к двум. Не меньше.

— И что делать? Я та еще мастерица, — признаюсь честно.

Инна пожимает плечами.

— Если хочешь, можно купить готовую поделку.

Я зависаю на секунду.

— Серьёзно?

— Абсолютно.

Инна берет мой телефон и уверенно вбивает в поиск: “Поделка на зимнюю выставку природные материалы купить”.

Экран тут же выдаёт объявления.

“Зимний домик из шишек. Ручная работа”, я бы сказала «ножная работа». Кривое строение в лапушках белой краски за баснословные деньги.

“Снеговик из желудей. Премиум”, — читаю второе объявление. Ну, от премиума тут только цена.

Люди явно ценят свой труд. Интересно, я могу воспользоваться карточкой Олега на этот случай?

— Вот, — Инна тыкает пальцем в экран. — Есть варианты… но…

— Но?

— Остались самые страшные, — выносит она приговор. — Придется самой.

— Придется самой, — повторяю я.

Перед тем как ехать за Соней, я делаю пит-стоп в магазине рукоделия.

Набираю страз, пусть природа почувствует гламур. Потом бантики, бусины, клеевой пистолет, фетр, картон, маркеры. Внутри разгорается нездоровый азарт и желание не подвести малышку.

Следующий пункт — шишки.

Парк как раз рядом. И в нем то, что мне нужно — высокие ели. Надеюсь на чудо и осматриваю ветви, опускаю взгляд к белоснежной поверхности. Нужно признать, никакая белочка обо мне не позаботилась и не принесла корзину с шишечками, желудями и каштанами. Я скромно разгребаю снег носом ботинка, спустя пару минут склоняюсь и начинаю рыть руками, а когда мне попадается первая шишка, я падаю на четвереньки и продолжаю рыть.

— Ого! — тяну радостно, замечая две огромных шишки. Две целых и огромных шишки!

— И что мы тут ищем?

Я вздрагиваю, резко выпрямляюсь, оборачиваюсь. Передо мной двое полицейских. Один из них кивает на мои руки.

— Что ищем? — повторяет.

— Шишечки, — честно отвечаю.

Немая сцена.

Они смотрят на меня, я смотрю на них.

— Шишечки, — медленно повторяет второй.

— Да, — киваю я. — Для выставки в детский сад. Выставка. Зимняя выставка, — стараюсь достучаться до сознания.

Они переглядываются. Первый чуть прищуривается.

— А пакет? — кивает на мои покупки.

— Стразы, — отвечаю я так же честно. — И бантики. И бусины.

Представители власти явно не прониклись ко мне и моей истории доверием. Я вижу, как в их головах складывается пазл, но с криминальной картинкой.

— Девушка, — осторожно говорит первый, — вы уверены, что ищете именно шишки?

— Да. Точно шишки. Никаких… — я запинаюсь, — “закладок” я не ищу.

Может, не надо было выдавать свою осведомленность в подобном и продолжать играть дурочку?

Они снова переглядываются, и второй вдруг хмыкает.

— Понятно. Показываем, что в пакете.

— Да пожалуйста! Смотрите!

— Нет-нет, вы нам сами покажите.

— Вот, — я дергаю ручки в разные стороны и матерюсь про себя. Не стоило просить продавца упаковать стразы в маленькие цветные пакетики. — Я могу вам чат в телефоне показать!

— Даже так?! — они удивляются в один голос.

— Конечно. Вот, смотрите, — протягиваю руку с телефоном и чувствую крепкую хватку на запястье, а потом болезненный рывок.

— Ну поехали, покажешь нам чаты.