Глава 35. Рита

Вернувшись домой, я бросаю сумку на диван, стягиваю куртку и приваливаюсь к стене. Первые часы проходят странно. Я хожу по квартире, убираю то, что и так убрано, заглядываю в холодильник, хоть и не голодна, включаю телевизор фоном и ловлю себя на том, что жду, когда меня кто-то позовет или попросит помочь. Кажется, я слишком натурально вжилась в роль примерной семьянинки.

Я фыркаю, достаю телефон и пишу Полине:

«Я дома. Босс дал несколько дней на отдых, так что не теряй меня».

Почти ежедневно я заходила с Соней к подруге на чай, мы сплетничали полчасика и возвращались жить жизнь по заранее установленному расписанию.

«И? Скучаешь?» — Полина пишет мне в ответ.

Я зависаю на пару секунд и печатаю:

«По тебе».

Поля решает добить мое и без того поганое настроение.

«Ага. Конечно».

Я закатываю глаза и откладываю телефон. Мне определенно нужно перезагрузиться и отделить личное от рабочего.

Первые сутки я отсыпаюсь. Без тревожных пробуждений и ночных бдений. Просыпаюсь днём, валяюсь в кровати, смотрю сериалы, ем что хочу и когда хочу. На второй день начинаю приходить в себя. На третий я чувствую себя нормальным человеком. И вот где-то между третьим и четвёртым днём ловлю себя на мысли, что мне не хватает Сони. Её радостного возгласа: «Рита-а-а», её бесконечных вопросов, совершенно не детских про несправедливость мира. Я сижу с чашкой кофе и понимаю, что скучаю. И это уже не смешно. Ведь я скучаю не только по ребенку. Но Олег в мыслях с каждым днем появляется все реже и реже. Я сознательно держу дистанцию даже в своей голове, не позволяя и намека на ванильные фантазии.

Он — начальник.

Я — сотрудник.

Всё остальное — временное помешательство на фоне недосыпа.

На пятый день меня будит звук уведомления. Я нащупываю телефон и открываю сообщение от Олега, в котором список дел. Пробегаю глазами и уже откладываю телефон, когда замечаю ещё одно сообщение ниже.

«Завтра выйду на работу на несколько часов. Нужно твоё присутствие. Будь у нас до десяти».

«Буду», — отправляю, чувствуя, как сердечко все же неприятно сжимается. А этого не должно было происходить.

— Всё, — говорю вслух. — Нужно возвращаться в реальный мир.

Никаких лишних мыслей. Никаких девичьих глупостей в голове. Отношения исключительно в пласте «начальник и подчиненная». После этого обещания становится немного легче.

***

На следующий день я приезжаю к назначенному времени, поднимаюсь на крыльцо и слышу за дверью топот.

— Рита-а-а! — радостный крик.

Дверь распахивается, я делаю шаг, и в меня врезается Соня.

— Осторожно! — смеюсь, обнимая её. — Ты меня сейчас снесёшь.

— Я уже почти не болею! — она отстраняется, смотрит на меня снизу вверх. — А ты отдохнула?

— Отдохнула, — киваю, присматриваясь.

Пятнышки на детском лице почти сошли, но мелкие язвочки ещё заметны. Кожа розовая, местами шелушится.

— Красавица, — говорю искренне.

— Я знаю, — важно кивает она.

Я смеюсь и закрываю дверь, не хватало, чтобы после ветрянки Соня еще простыла.

Олега застаю на кухне. Цвет его лица нормальный, движения уверенные, взгляд ясный.

— Доброе утро, — говорю вслух максимально вежливо и нейтрально.

— Доброе, — отвечает он тем же тоном.

Никаких улыбок. Никаких намёков на сближение.

Вот так и надо.

— Я накидал список дел, — говорит он.

— Да, я еще вчера его изучила.

— Отлично. Я уеду часа на три-четыре, — продолжает он. — Буду на связи. Если что срочное — звони.

— Как обычно, — подтверждаю я.

— Соня с тобой, — кивает он в сторону дочери. — Можете погулять. Если хотите.

— Найдем чем заняться, — обещаю я, а внутри почему-то пусто.

Соня тем временем тянет меня за руку.

— Рита, а мы будем играть?

— Будем, — улыбаюсь ей. — Но сначала я немного поработаю, а ты мне поможешь.

— Ладно, — соглашается она, держа меня за руку и подергивая от нетерпения.

Олег целует малышку в макушку, кивает мне по-деловому и уходит.

— Ну всё, — говорю я, поворачиваясь к Соне. — Рабочий день начался.

— Ура! — радостно сообщает она, хотя я уверена, что понятия не имеет, чему именно радуется.

— Для начала составим план, — продолжаю я. — Закажем продукты, наведем небольшой порядок, разложим вещи.

Мы устраиваемся на кухне. Я открываю приложение доставки, а Соня тут же подвигает стул ближе и заглядывает мне через плечо.

— Я буду помогать.

— Конечно, будешь, — киваю. — Только без диверсий.

— Это как?

— Это значит, что мы не заказываем пять килограммов конфет.

— Я не собиралась, — говорит она и тут же тыкает пальцем в торт.

Через пару минут в корзине уже три вида печенья, мармеладки, и все без сахара, как завещал работодатель. Я сокращаю список сладостей, добавляю нормальные продукты: овощи, молоко, курицу, крупы.

— Скучно, — вздыхает она.

— Зато полезно.

— Фу.

— Согласна, — киваю.

Заказ оформлен — можно двигаться дальше.

— Так, — хлопаю ладонями. — Теперь бельё.

Я достаю из сушилки стопку тёплых вещей и раскладываю их на диване. Соня тут же садится рядом и начинает «помогать».

— Это папино, — говорит она, аккуратно складывая футболку. — Это моё. Это тоже моё. Это всё моё.

— А это? — поднимаю мужские штаны.

— Это тоже папино. А ты знаешь, котята подросли!

— Да? — я автоматически улыбаюсь. — Уже бегают?

— Ползают! И дерутся! И один всё время кусается.

— Серый?

— Да! Он самый злой.

— Значит, лидер.

Соня продолжает складывать носки, путая пары, но делает это с таким удовольствием и рвением, что я не вмешиваюсь. Потом исправлю.

— А ещё мама приехала, — вдруг говорит она.

Я не сразу понимаю, что именно она сказала.

— Да? — переспрашиваю спокойно.

— Да, — кивает Соня. — Она была у нас. Такая красивая. Как ты тогда.

Я так понимаю, “тогда” — это в новогоднюю ночь, когда я потратила три часа на макияж и укладку.

Я автоматически продолжаю складывать футболку, хотя уже не совсем понимаю, что делаю.

— Часто мама приезжает к тебе в гости?

— Каждый день, — отвечает она. — Почти.

— Понятно.

— Она красивая-красивая, — продолжает Соня, не глядя на меня. — И она так вкусно пахнет.

— Угу.

— И она мне подарила куклу. И платье. Хочешь, покажу?

— Конечно, — отвечаю, чувствую скребущую тонкими коготками тоску и ничем необъяснимую ревность.

— Она со мной играла, — добавляет Соня. — Но не очень долго.

— Почему?

— У неё дела. И они много с папой говорили.

Соня пожимает плечами так, будто это абсолютно нормально.

— А ты где была? — вдруг спрашивает она, поднимая на меня глаза.

— Дома, — отвечаю. — Выспалась. Привела квартиру в порядок. К маме в гости ездила.

— Поэтому ты не приходила, да?

— Поэтому. И твой папа дал мне выходные. И теперь я понимаю, почему они были такими долгими.

— Подожди! — вдруг оживляется Соня и вскакивает. — Я тебе покажу!

— Что? — я поднимаю голову.

— Подарок! Который мама привезла!

Малышка несется по ступеням в свою комнату, оставляя меня с кучей белья и странным ощущением внутри.

— Я сейчас! — доносится из коридора.

Я методично сворачиваю футболки, стараясь не думать ни о чём лишнем. Не получается. Соня возвращается через минуту, сияя улыбкой:

— Смотри!

В руках у неё небольшой яркий фотоаппарат.

— Это что?

— Это фотоаппарат! — гордо сообщает она. — Он сразу печатает фоточки!

— Ого, — я искренне удивляюсь. — Моментальный?

— Да! Смотри!

Она суетится, нажимает кнопку, и через секунду из аппарата вылезает маленький белый прямоугольник.

— Подожди, — говорит она важно. — Сейчас проявится.

Мы сидим рядом, наблюдая, как на белом фоне медленно проступает изображение.

— Вот! — Соня подхватывает снимок. — Это ты! Я оставлю себе на память и вставлю в альбом.

— У тебя есть альбом? — улыбаюсь я.

— Да. И у меня ещё есть фоточки! — она тут же начинает копаться в небольшой коробке. — Много!

Выкладывает на диван целую стопку снимков, я беру первый попавшийся. Соня на фоне кухни сидит за столом. Видимо, ее фотографировал кто-то из взрослых. На втором котята в коробке. На третьем кошка прищурила глаза.

— Ты настоящий фотограф, — говорю я.

— Да! — гордо кивает она.

Она протягивает мне следующий снимок, и улыбка сползает с лица. Олег за обеденным столом, а напротив него женщина. Видно лишь часть лица, но и этого достаточно. Красивая и ухоженная. Пара о чём-то разговаривает, судя по мимике губ.

— А это твоя мама? — спрашиваю у малышки.

— Да, это мама, — радостно отвечает Соня. — И папа.

— Ну твоего папу я знаю.

Я беру следующее фото, и на нем Олег и его бывшая сидят ближе друг к другу. Олег что-то говорит, а красотка улыбается. У снимка завален горизонт, он явно сделан украдкой, но что еще ожидать от юного фотографа. Я медленно провожу пальцем по краю фотографии.

— Ты сама снимала? — спрашиваю тихо.

— Да, — кивает Соня. — Я пряталась.

— Зачем?

— Чтобы они не видели.

— Почему?

— Потому что тогда они замолкают. А когда я прячусь, то мама и папа просто сидят и говорят. И даже смеются.

От фото и слов Сони меня накрывает волной смешанных чувства. Непрошеных и совершенно нелогичных.

— Красивые снимки, — говорю я, возвращая ей стопку.

— Правда? — радуется Соня.

— Очень. Я думаю, у тебя талант.

— Спасибо, — тянет она довольно, погружаясь в свое новое хобби.

А я возвращаюсь к белью, в очередной раз напоминая, что наши отношения с Олегом сугубо деловые. И, собственно, я пострадала от человеколюбия и излишней совести. Если бы не болезнь, то я бы не узнала Пупсика с другой стороны, представляя его исключительно роботом.

— Я им устрою фотосессию!

— Кому? — утоняю я, выныривая их мыслей.

— Котятам!

— Только аккуратно!

Через минуту из гостиной раздаются указания:

— Сидим! Не двигаемся! Сейчас будет красиво!

— Мря-я-яу, — выдает Кошка-Пулемешка, явно потревоженная излишним вниманием ребенка.

Из комнаты доносится постоянное щёлканье фотоаппарата и комментарии Сони:

— Ты сюда смотри! Нет, не туда! Ну ты что, не понимаешь?! Ну я же сказала, не шевелитесь!

А я уже перехожу к следующему пункту моих дел — кухня. Разбираю стол, проверяю, что есть в холодильнике, прикидываю, что приготовить малышке на обед. Примерно через полтора часа раздаётся звонок в дверь.

— Я открою! — кричит Соня, но я её опережаю.

— Стой. Я сама.

Забираю пакеты, благодарю курьера и заношу всё на кухню.

— Ура, вкусняшки! — Соня крутится под ногами.

— Да, но сначала нужно разложить покупки.

— Я помогу!

Мы разбираем продукты вместе. Она подаёт, я раскладываю по полкам.

— Это в холодильник?

— Да.

— А это?

— Тоже.

— А это можно съесть?

— Нельзя.

Под действием нескончаемых вопросов, как под гипнозом, я, и сама не замечая, начинаю ступать на скользкую дорожку и поднимать ненужную тему.

— Сонь, — тяну как бы между делом, — а мама давно приехала?

— Несколько дней назад, — отвечает она, не задумываясь. — Мы еще болели.

— Надолго? — спросила и быстро перефразировала: — Навсегда?

— Не знаю, — пожимает плечами. — Мама не сказала.

— А вы с ней часто виделись?

— Да, — оживляется Соня. — Она каждый день приходила! Почти. И мы играли. И она мне волосы заплетала. И мультики включала.

Я достаю молоко, ставлю в холодильник и задаю самый глупый вопрос за свою жизнь:

— Сонь, тебе нравится, когда мама приходит?

Ну какому ребенку не нравится проводить время с мамой?

— Нравится, — отвечает Соня честно. — Но мне нравится, и когда ты приходишь. А можно у меня будет две мамы? — спрашивает она, улыбаясь.

Пакеты заканчиваются, я быстро навожу порядок на столе, стирая мусор, что насыпался с овощей.

Соня сидит на высоком стуле и наблюдает за моими суетливыми движениям.

— Рит.

— М-м-м?

— А ты придёшь ко мне на день рождения?

— А когда он?

— Скоро! — сообщает она. — Я уже придумала, какой тортик хочу.

— Если меня пригласят, — говорю мягко, — я с удовольствием приду.

— Я тебя приглашаю! — тут же заявляет она.

— Договорились. Только уточни у папы по поводу приглашения.

Малышка кивает и вскакивает с места, увидев что-то в окне.

— Папа! — Соня мгновенно срывается с места и бежит в коридор.

Я остаюсь на кухне, вытирая руки полотенцем. Доносится радостный голос:

— Папа!

Пауза.

— Ой! И мама приехала!

Я остаюсь на кухне, вытирая руки полотенцем и делая вид, что меня интересует исключительно мокрая столешница. На самом деле я внимательно слушаю. Соня тараторит так быстро, что половина слов сливается в сплошной восторженный поток. Она радуется маме. Щебечет про фотоаппарат, про снимки, которые нужно посмотреть немедленно.

— Мам, раздевайся быстрее! Я тебе такое покажу!

Я машинально складываю полотенце вдвое, потом еще раз, хотя оно и так уже идеально ровное.

Олег говорит что-то тихо. Женский голос отвечает спокойно. Через минуту на кухню влетает Соня, сияющая, взъерошенная, с фотоаппаратом в руках. За ней входит молодая женщина. И мне не нужно уточнять, кто она. Это сразу понятно. По уверенности, с которой она держится в доме. Без слов ясно, что она здесь чувствует себя как дома. Красивая. Не просто ухоженная, а из тех женщин, рядом с которыми начинаешь думать, как сидят на тебе джинсы, не размазалась ли тушь и почему ты поленилась сделать нормальную укладку и просто собрала волосы в пучок.

— Мам, это Рита! — торжественно сообщает Соня. — А это моя мама Оксана!

Я вежливо улыбаюсь и произношу:

— Очень приятно.

Соня обнимает Оксану за руку и совершенно счастливо добавляет:

— А у меня теперь две мамы!

Я замираю с полотенцем в руках, не переставая улыбаться. Оксана медленно переводит взгляд на Олега, что заходит следом, и вопросительно вскидывает брови. Олег никак не комментирует слова дочери.

Оксана поворачивается к малышке.

— Мама всегда одна, Соня, — говорит она спокойно, но в голосе чувствуется ревность.

— А у меня две, — произносит малышка и подпрыгивает на месте. В этот момент даже я чувствую неудобство. И если поставить себя на место Оксаны, то ей сейчас неприятно.

— Сонь, — напоминаю я, — а покажи маме снимки, ты же хотела.

Малышка отпускает женскую руку и несется в гостиную, где оставила фотоаппарат и коробку. Оксана провожает ее взглядом и снимает перчатки, кладет их на край стола.

— Сделайте мне, пожалуйста, кофе. Черный. Без сахара и молока, — произносит с интонацией, с которой обращаются к официанту.

Я не понимаю, как реагировать, перевожу взгляд на Олега. Вопрос, наверное, написан у меня на лице: “Мне правда сейчас делать кофе твоей бывшей?” — раз мужчина меня понимает.

— Рита не домработница, — отвечает Олег. — Кофе я сделаю сам.

— Как скажешь.

— Идите в гостиную, — добавляет Олег. — Соня покажет снимки.

Трудно понять что-то по женскому лицу, но мое нутро кричит, что в этот момент Оксана меня ненавидит. Я остаюсь у раковины, зачем-то снова берусь за полотенце, тереблю его в руках. Олег идет к кофемашине и вдруг коротко касается моей спины ладонью, слегка поглаживая. Очень похоже на молчаливое “Не обращай на нее внимания”.

И что это вообще значит?!

Олег не комментирует свои действия, занимаясь напитком.

— Что-то приготовить на ужин? — интересуюсь, делая вид, что ничего не произошло.

— Если тебе не трудно.

— Не трудно. Но не рассчитывай на изыски.

— И в мыслях не было.

Кофемашина гремит как дурная.

— На сколько персон? — спрашиваю и замираю.

— На две. На меня и Соню.

Олег не смотрит на меня, стоит к кофемашине вполоборота, нажимает кнопку и совершенно спокойно наблюдает, как в чашку льется кофе.

— Поняла, — отвечаю ровно, чувствуя кратковременную, ничем необъяснимую радость.

Машина шумит, наполняя кухню густым запахом. Олег ставит вторую чашку, дожидается, пока закончится программа, и берет обе кружки в руки.

— Если что-то понадобится — позову, — говорит он.

— Угу.

Он уходит в гостиную, и я тут же принимаюсь за приготовление ужина. Достаю из холодильника куриную грудку, принимая самое безопасное решение. Чтобы испортить спагетти и курицу, нужен особый талант.

Пока вода закипает, нарезаю филе, натираю специями, выкладываю в форму и отправляю в духовку. Интересно, о чем сейчас идет разговор в гостиной? Я слышу отдельные слова, но смысл не особо ясен. И почему меня это вообще волнует? Я раздраженно закручиваю крышку с приправой, со щелчком ставлю баночку на место.

Из гостиной доносится радостный крик Сони:

— Мам, смотри!

Потом тихий голос Оксаны, ответ Олега я не разбираю.

Через несколько минут шаги приближаются к кухне, но сюда никто не заходит. Я слышу, как Оксана, прогуливаясь по коридору, разговаривает по телефону.

Сначала на английском. Быстро и довольно легко, потом в речь вплетаются арабские слова. Она смеется. Негромко и красиво. Смех явно не раз отрепетирован. У меня смех больше похож на карканье.

Я помешиваю пасту, когда чувствую чужое присутствие за спиной. Бывшая Олега стоит у кухонного острова, опираясь бедром о столешницу. Телефон все еще у нее в руке.

— Не беспокойся, — произносит она. — Я вернулась не за Олегом. Можешь не переживать, — добавляет она с легкой улыбкой.

Я выключаю конфорку и спокойно отвечаю:

— А я и не переживаю.

— Правда?

— Конечно. Я лишь помощница.

— Хорошо, — произносит она мягко. — У нас с Олегом давно все закончилось, — говорит серьезнее. — Настолько давно, что даже злиться друг на друга лень.

— Тогда почему вы здесь? — интересуюсь совершенно неуместно.

— Из-за дочери, конечно, — отвечает спокойно. — Только из-за нее. Я там принесла сладости, — показывает себе за спину. — Забери, пожалуйста. Оставила у входа. Шикарный шоколад.

— У Сони аллергии на шоколад, — тут же вылетает из моего рта обвинительным тоном, на который Оксана реагирует кривой ухмылкой.

— Тогда забери себе. Олег точно не будет сладкое.