Глава 34. Рита

Просыпаюсь резко, словно меня кто-то вытолкнул из-под воды. Несколько секунд лежу и не понимаю, где я. Чужая спальня. Чужая подушка. Чужой запах. Темнота за окнами такая плотная, что невозможно понять, это уже ночь или просто ранний зимний вечер.

Потом память медленно возвращается. Я в спальне Олега. И, судя по ощущениям во всём теле, спала я часов сто. Вторая половина кровати пустая. Одеяло смято, подушка сдвинута, но самого хозяина койко-места нет. Это радует, значит, ему стало лучше.

Иду в ванную. Из зеркала на меня смотрит помятая женщина с отпечатком подушки на щеке, припухшими глазами и всклокоченными волосами.

— Красавица, — говорю отражению.

Умываюсь ледяной водой, приглаживаю волосы руками, пытаюсь придать себе человеческий вид.

С первого этажа доносятся звуки телевизора и тихие голоса. Я выхожу в коридор, почему-то спускаюсь по лестнице осторожно. Хочу подсмотреть, чем занимается семейство Гориных?

В гостиной горит только торшер и телевизор. На полу, среди подушек и разбросанных деталей какой-то настольной игры, сидят Олег и Соня. Соня сосредоточенно держит кубик двумя руками. Олег сидит напротив в домашней футболке и спортивных штанах, бледный и небритый. А он, оказывается, действительно человек, а не робот.

— Нет, так нельзя, — серьёзно говорит Соня.

— Почему это? — ворчит он.

— Потому что ты мухлюешь.

— Я не мухлюю.

На экране телевизора пони поют про великую силу дружбы, и эта сцена выглядит уютно и мило, что у меня что-то тихо сжимается внутри.

Олег поднимает взгляд и замечает меня.

— О, спящая красавица ожила.

— Если я красавица, то ты ещё болен, — отвечаю, спускаясь.

— Я давно говорил, что у меня плохой вкус на женщин, — поддевает он меня, намекая, что я ему нравлюсь?.. Это определенно что-то новое.

— Подтверждаю, — киваю.

Соня радостно вскакивает.

— Рита! Мы играем! Папа проигрывает!

— Неправда, — возмущается Олег. — Я стратегически отстаю. Своего рода разыгрываю гамбит. Как в шахматах, — поясняет для Сони.

Я подхожу и опускаюсь рядом на корточки. От них двоих пахнет клубничным чаем, детским шампунем, немного лекарствами. Я смотрю, как Соня суёт Олегу кубик, как тот закатывает глаза, но берёт его, как они спорят о правилах, которых явно никто не читал. Наверное, такая семейная жизнь мне бы понравилась. Совершенно не глянцевая.

— Ты чего зависла? — спрашивает Олег.

— Думаю.

— Ты умеешь? — ахает он хрипловато.

— А ты сомневался? — я улыбаюсь и сажусь рядом на пол. — Двигайтесь, больной. Сейчас я буду выигрывать у вас обоих. Мы играем втроем, как идеальная семья из рекламы настольных игр, если не считать внешнего вида. Это детская игра, — напоминаю я.

— Тогда почему я проигрываю? — хмуро спрашивает Олег.

— Потому что ты взрослый, а игра детская, — моментально отвечает Соня.

Я давлюсь смехом.

— Логику у Сони не отнять,

— Нет логики у женщин, — бурчит Олег и бросает кубик.

— Учитесь проигрывать достойно, Олег Тимофеевич, — защищаю малышку и весь женский род.

Он ворчит недолго и без огонька. Перестаёт шутить, опирается на кресло спиной, глаза краснеют, спина сутулится. Олег медленно выдыхает и поднимается с пола.

— Всё, — говорит хрипло. — Смена караула.

— Ты куда? — тут же спрашивает Соня.

— Спать. Пока меня опять не размазало. Примешь пост? — спрашивает у меня.

— Уже приняла, — отвечаю спокойно.

Я провожаю мужчину взглядом.

— Папа опять заболел? — шепчет Соня.

— Все с ним будет хорошо, — отвечаю я. — Давай доигрывать.

Мы заканчиваем партию, где Соня трижды меняет правила по ходу игры и, естественно, выигрывает. Потом мы ужинаем. Я грею ей суп, режу яблоко, слежу, чтобы не чесала руки, слушаю бесконечный рассказ о том, какой серый котёнок самый умный. И наконец укладываю её в кровать.

— Рита?

— М-м? — тяну, подтыкая одеяло.

— Ты самая лучшая мама.

Я зависаю, не зная, что ответить. Безусловно мне приятно слышать эти слова, только Олег прав: не нужно поддерживать детские фантазии.

— Я вообще-то не мама, малыш.

— Всё равно, — шепчет она, уже закрывая глаза. — Лучшая, — тянется и обнимает меня за шею. Я долго сижу рядом с малышкой, когда она засыпает. Ее слова почему-то зацепили по-настоящему. Наконец сбрасываю оцепенение, спускаюсь в гостиную включаю телевизор для фона и пишу Полине.

«Я живу в эпидемическом очаге».

Она отвечает сразу:

«Жива?»

«Пока да. Малышка на ногах. Пупсик чуть ласты не склеил».

«Романтика».

«Не то слово».

«Ты там случайно не влюбилась?»

Я смотрю на сообщение и отвечаю:

«Иди в жопу».

Поля присылает смеющийся смайл и сердечко. Предательница.

Я ещё немного сижу, стараясь уловить сюжет фильма, выключаю телевизор и иду наверх. Забираюсь в постель, решая, перед тем как закрыть глаза, проверить температуру у Олега. Засыпаю почти мгновенно и просыпаюсь от ощущения, что мне нечем дышать.

Сначала думаю, что температура теперь у меня. Потом осознаю проблему. Олег во сне полностью перебрался на мою сторону кровати. Рукой по-хозяйски залез мне под футболку, накрыл ладонью грудь и ногу закинул на бедро, уткнувшись лицом в шею. Я несколько секунд лежу неподвижно, переваривая ситуацию и тараща глаза в темноту.

— Горин, ты совсем охренел?!

В ответ он плотнее прижимает меня к себе и продолжает спать. Рука у него тяжёлая и тёплая.

— Это уже перебор, — шепчу под нос.

Пытаюсь аккуратно вытащить его ладонь из-под футболки. Не получается. Пупсик, не просыпаясь, несколько раз сжимает мою грудь, запуская мурашки по телу, и с довольным стоном затихает.

— Олег! — цежу сквозь зубы и пробую другой вариант. Сдвинуться. Бесполезно. Нога лежит поперёк меня, как шлагбаум, а сам мужчина уткнулся носом в шею и дышит спокойно, чуть посапывая.

— Горин, — шепчу зло. — Отпусти меня по-хорошему.

Он что-то невнятно мычит, его ладонь медленно смещается, пальцы скользят выше, и я резко втягиваю воздух, когда они сжимают сосок.

— Всё! Хватит! — я подпрыгиваю в кровати, словно ужаленная. Пытаюсь брыкаться, дергаю плечами и бью по неподъемному мужскому бедру.

— Ну, не уходи, — голос хриплый, сонный, абсолютно беззащитный.

— Я и не ухожу, — отвечаю тихо. — Просто хочу, чтобы ты меня не лапал.

А я лежу, уставившись в стену, и понимаю, что теперь точно не усну. Ведь одно дело — просто лечить больного начальника. И совсем другое — спать с ним в обнимку и делать вид, что это нормально.

Я осторожно, миллиметр за миллиметром, всё-таки вытаскиваю его руку из-под футболки и кладу поверх одеяла. Ногу тоже аккуратно сдвигаю. Олег недовольно хмурится, но не просыпается. Я отодвигаюсь на свою сторону кровати.

И что мне делать? Оскорбленно бежать домой? Я взглянула на часы и сама от себя обалдела. Я не настолько оскорблена, чтобы в три часа ночи начать собираться и покидать теплый дом. Но что точно нужно сделать, так это заканчивать благотворительную акцию. После завтрака поеду домой. Здесь уже точно справятся без меня.

Поворачиваюсь спиной к Олегу и пытаюсь уснуть. Через пару минут мужская рука тянется в мою сторону, накрывает одеялом и обнимает поперёк талии. Я лежу ещё немного и сдаюсь.

— Не привыкай, — произношу тихо, не совсем понимая, к кому именно обращены эти слова. Ко мне или к Олегу.

Просыпаться одной в постели, кажется, входит у меня в привычку. Олега нет. Судя по приятному запаху в спальне, он совсем недавно принял душ. Дверь из спальни в коридор приоткрыта, и я слышу, что внизу чем-то гремят, Соня хихикает, напевая песни.

Следы ночи ещё в памяти. Я трясу головой, отгоняя их. Быстро умываюсь, собираю волосы в хвост, смотрю в зеркало. Сегодня я выгляжу лучше. Или просто привыкла.

На кухне кипит жизнь. Малышка сосредоточено мешает что-то в миске. Олег у плиты. Уже не такой бледный. Движения из плавных и неторопливых стали более четкими и холодными.

Я останавливаюсь в проёме.

— Доброе утро, — говорю с улыбкой.

—Доброе, — отвечает мужчина, даже не поворачивая головы.

— Я рада, что тебе лучше, — в тоне неуместный энтузиазм, словно я разговариваю с маленьким ребенком. — Или ты еще зомби-версия?

— Температуры нет, — сухо отвечает Олег. — Можно считать, что жив.

Соня отвлекается от своего занятия.

— А мы готовим завтрак!

— Вижу, — киваю я. — Шеф-повар, чем угощаете?

— Омлетом! — гордо сообщает она.

— И не сгорел? — уточняю я.

— Пока нет, — отвечает Олег.

И всё. Ни взгляда, ни лишнего слова. Я подхожу ближе, опираюсь о столешницу.

— Ничего себе, — продолжаю я, пытаясь разрядить обстановку. — Вчера еле ходил, сегодня уже у плиты. Чудо.

— Обычная динамика, — ровно говорит он. — Я никогда долго не болею.

— Я рада за тебя, — отвечаю я, подтверждая свою правоту в том, что пора возвращаться домой.

Олег вновь в своей броне. Собранный и закрытый.

— Папа, я могу разбить яйцо? — спрашивает Соня.

— Бей аккуратно, как я тебя учил.

— Я аккуратно, — заверяет малышка.

— Спорим, ты сейчас вся испачкаешься?! — подначиваю Соню. — И Пулемешка тебя будет мыть. Как котенка.

— Все будет нормально, — отрезает Олег в своей привычной сухой манере. Почему я вообще подумала, что он станет другим?

Я замолкаю, несколько минут наблюдаю за отцом с дочерью. Им без меня комфортно и привычно.

— Я, наверное, поеду, — говорю спокойно.

Соня сразу оборачивается.

— Куда?

— Домой, малыш.

— Уже?

— Да. У вас всё под контролем, — киваю в сторону плиты. — Папа в строю. А я очень хочу домой. Сколько еще я буду вам надоедать?

Олег активно помешивает лопаткой овощи.

— Спасибо за помощь, Рит, — говорит ровным тоном. — Дальше справимся.

Вот и всё. Официально. Чётко. И без лишних слов.

Я улыбаюсь, скрывая настоящие чувства, природу которых я и сама не до конца понимаю.

— Не за что. Могу взять пару выходных?

— Без проблем.