Глава 2

Уснуть у меня так и не получилось. Поэтому после душа я принялась распаковывать вещи. Комната выглядит ужасно чужой и необжитой, поэтому я осматриваю ее и уже прикидываю, что к прикроватной тумбе я куплю свои любимые орхидеи, над кроватью повешу золотую гирлянду, а в углу поставлю мольберт. И тогда это место будет в точности, как моя комната в Лафайетте.

Из окна дует прохладный вечерний ветер, который взъерошивает влажные волосы и заставляет тело покрыться многочисленными мурашками. Да кого я обманываю? В этой комнате и в этом доме я никогда не буду чувствовать себя как дома, а люди, проживающие здесь, никогда не станут родными. Я любила свой маленький и дождливый город с несколькими магазинами и одним кинотеатром. Обожала своих школьных друзей со всеми их странностями. И этот огромный мегаполис никогда не сможет заменить мне мою прошлую жизнь.

Ближе к вечеру Бетти вошла в мою комнату, чтобы известить, что ужин подан. Я надеваю свои обычные синие джинсы скинни, черный топ и спускаюсь на первый этаж. Мистер и миссис Бейкер сидят за столом, пока Бетти и еще несколько женщин бегают вокруг стола. Я аккуратно отодвигаю стул и присаживаюсь рядом с Сандрой. Бетти обходит стол и ставит напротив меня плетеную корзинку с хлебом, окидывая теплым взглядом. Я улыбаюсь ей в ответ и чувствую неловкость от того, что моя крестная мать вынуждена обхаживать меня, словно свою хозяйку.

— Как тебе твоя комната? Уже успела разложить вещи? — миссис Бейкер одаривает меня сдержанной улыбкой. На этот раз на ней обтягивающее платье серого цвета с черным силуэтом ее фигуры посередине. Эта женщина меняет одежду по пять раз на дню?

— Комната чудесная, спасибо.

Я намерено замалчиваю единственный минус: в мою ванную комнату теперь всегда открыт доступ вашему сыну, который в любой момент может вживую посмотреть эротический фильм в моем исполнении. Мы немного говорим с Сандрой о завтрашней погоде, и она не упускает возможность упомянуть своего повара, который приготовил на сегодняшний ужин замечательную фриттату с лобстером. За все время нашей беседы Дилан Бейкер ни разу не оторвался от своего телефона и даже не взглянул на нас. Пока я слушала восторженный рассказ Сандры о недавнем показе Валентино, в комнату вошел Клайм, и его ладони покоились в карманах синих джинс.

— Милый, ты помнишь Риту Хайс?

Парень громко отодвигает стул рядом со своим отцом и не спеша присаживается прямо напротив меня. Поднимает на меня глаза и смотрит так, словно делает мне одолжение.

— Дочь нашей уборщицы? Помню.

Я вонзаю пальцы ног в тонкую ткань носков и отпиваю апельсиновый сок из стеклянного стакана, стараясь хоть как-то скрыть свое краснеющее лицо.

— Да, Мэри работала у нас десять лет назад, — Сандра продолжает говорить, словно ее сынок только что не попытался унизить меня за мое происхождение. — Вы с Ритой неплохо ладили в детстве, может вам стоит познакомиться лучше?

В этот момент мистер Бейкер громко кладет свой смартфон на стол и поднимает на нас свирепый взгляд.

— Мы уже познакомились, — взгляд желтых глаз скачет с моего лица на мою грудь. Этот парень явно вспомнил недавно произошедший неловкий случай в ванной комнате.

— Чудно.

Следующие двадцать минут мы едим молча, лишь изредка Клайм отвлекается на сообщения в своем телефоне, а Сандра бросает несколько мелких фраз своему мужу. Все это время парень напротив ни разу на меня не взглянул, словно потерял недавний интерес. Чему я была безумно рада. Терпеть на себе его пренебрежительный взгляд весь ужин было бы невыносимым испытанием.

— Рита, расскажи нам о своей жизни, — Сандра вновь заговаривает со мной, пока мы ждем десерт.

— Я жила в Лафайетте, штат Луизиана.

— Это же один из самых дождливых городов страны! Теперь мне понятно, почему у тебя такая бледная кожа, — я смотрю на Сандру, пытаясь игнорировать ее неуместное замечание. Эта женщина из высшего общества, но ей явно не известно значение понятия тактичность. Судя по ее легкой улыбке и спокойному взгляду, она даже не поняла, что подобная фраза является прямым проявлением неуважения.

— Да, у нас действительно каждый день хмурое небо и лишь изредка летом выходит солнце.

— Что ж, Калифорнийское солнце пойдет тебе на пользу. Напомни мне дать тебе контакты моего мастера по моментальному загару. Ну, в случае, если ты не хочешь долго ждать.

Сандра издает смешок, и я наиграно смеюсь в ответ. Бетти подходит к нашему столу и ставит перед Климом небольшую тарелку с десертом.

— Из-за чего умерла твоя мать?

В этот момент Бетти замирает с поднятой тарелкой в руках и смотрит на меня. Мистер Бейкер вскидывает брови и смотрит на свою жену, и даже Клайм отрывается от своего телефона и переводит свой взгляд на мое лицо.

— Она умерла пару месяцев назад. От пневмонии, — я прочищаю горло и ерзаю на стуле, опустив ладони на колени.

— Бедняжка. А где твой отец?

— Мам, мне нужна будет твоя подпись, — низкий голос Клайма вклинивается в наш диалог, давая мне возможность не отвечать на этот больной вопрос. — Со школы выдали справку, и там нужна подпись главы родительского комитета.

Я смотрю на профиль Клайма, на его плотно стиснутые челюсти и серьезный взгляд, сосредоточенный на лице Сандры. Видимо, не я одна за этим столом понимаю полную абсурдность слов, вылетающих из-за накрашенного рта миссис Бейкер.

— Конечно, милый. Кстати, Рита, завтра твой первый день в Американ Юниверсити Препэтори Скул. Ты, должно быть, наслышана об этой школе.

Еще бы. Американ Юниверсити Препэтори Скул — частная элитная школа для богатеев, обучение в которой стоит 53000 долларов за один академический год. В этой старшей школе учится Клайм, и теперь я. Туда меня устроил Дилан Бейкер, полностью заплатив за весь год обучения. Благо, это мой выпускной класс и уже этим летом я окончу школу и уйду в свободное плаванье. Для меня до сих пор остается загадкой, что стало причиной немыслимой щедрости и доброты этого семейства в мою сторону. Когда пару недель назад мне позвонила Сандра и пригласила жить в их доме, я пребывала в большом шоке еще несколько дней назад. Позже я узнаю, что меня приняли в Прэптори Скул на элитную программу обучения без вступительных экзаменов, устного собеседования и рекомендательного письма моей старой школы.

— Да, конечно. Хорошая школа, которая дает достойное образование.

— Действительно хорошая школа, — Клайм хмыкает и откидывается на спинку стула. Его руки покоятся на столе, а его самоуверенный взгляд направлен в мою сторону. — И учится там должны только самые достойные. Это я о том, что детям прислуги там не место.

— Клайм! — брови Сандры взлетают вверх. И чтобы сгладить ситуацию, она продолжает. — Так как вы с Клаймом учитесь в одной школе, сможете по утрам ездить туда вместе. Он будет довозить тебя.

— Нет, — снова голос парня, наполненный спокойствием и уверенностью.

— Клайм!

— Сандра! — миссис Бейкер хотела возразить своему сыну, но дикий и громкий рявк главы семейства прерывает ее. — Достаточно!

— Все в порядке, — я пытаюсь улыбнуться, а мой голос от волнения стал более высоким и писклявым. — Я буду ездить на общественном транспорте.

Когда тяжелая атмосфера в воздухе испаряется, а наивкуснейший десерт съеден, все встают из-за стола и собираются пойти по своим делам. Бетти и еще одна женщина в униформе начинают убирать со стола. Я складываю свои приборы на тарелку и собираюсь помочь женщинам, как раздается высокий голос Сандры:

— Нет, нет, милая, это работа прислуги, — опять сдержанная улыбка и ясный взгляд.

Бетти смотрит на меня и кивает, мол, все в порядке, иди. Я разворачиваюсь и начинаю заполнять посудомоечную машину.

— Все в порядке. Мне несложно.

Сандра плотно сжимает губы, сцепляет пальцы в замок, а после слышится удаляющийся стук ее высоких каблуков. Слышится насмешливое хмыканье, я поворачиваюсь и вижу Клайма, который кидает на меня быстрый взгляд, а после покидает столовую.

***

Я присаживаюсь на мягкую кровать и окидываю внимательным взглядом небольшую комнатку в домике для прислуги.

— У тебя здесь очень уютно. Намного комфортнее, чем в моей новой неживой комнате.

— Старались как могли, — Бетти подходит ко мне и ставит на небольшой столик деревянный поднос с заварным чайником и двумя белыми чашками. Аромат пряного чабреца наполняет комнату и заставляет забытые воспоминания в моей голове вновь вспыхнуть яркими красками.

— О Боги! Это же тот самый чай!

— Приятно, что ты помнишь, — пухлое лицо женщины озаряет счастливая улыбка.

— После нашего отъезда в Луизиану я еще долго помнила вкус твоего чая. Таким вкусным он получался только у тебя, — я подношу к губам чашку с коричневой жидкостью и прикрываю на мгновение глаза, вдыхая аромат сладкого чабреца.

— Обустроила комнату?

— Да. Нужно со временем докупить некоторые детали, и будет весьма неплохо, — я делаю небольшую паузу и смотрю на Бетти. — У меня общая ванная комната с Клаймом. В словарном запасе Бейкеров отсутствует слово вежливость. Я это поняла, как только села с ними за один стол.

— У богатых свои причуды. Сандра не умеет держать язык за зубами, и ее семейство намеренно закрывает глаза на ее недалекость.

— В точку.

— Но ее сын — неплохой парень. Он единственный из них, кто все еще уважительно с нами разговаривает.

— Мы точно говорим про одного и того же человека?

Бетти начинает смеяться и поправлять свои волосы. Мой взгляд падает на фоторамку за ее спиной. Я подхожу к настенной полке и беру в руки фотографию. Через прозрачное стекло со старой фотографии на меня смотрят две молодые и улыбчивые девушки. Длинные темные волосы мамы заплетены в толстую косу, а ее лоб прикрывает редкая челка, она смотрит на меня через фотографию и улыбается. Красивая и стройная. Рядом с ней стоит Бетти, она еще в молодости была низкой и немного пухлой.

— Эта фотография была сделана до твоего рождения. Мы с Мэри только окончили школу и собирались провести самое незабываемое лето, — Бетти тихо подходит к моей спине и тоже смотрит на фоторамку в моих руках. — Миссис Бейкер не следовало спрашивать тебя о ней.

— Я знаю, — ставлю фотографию на место и засовываю руки в задние карманы джинсов. — Мы с мамой всю жизнь были друг у друга одни. Мне тяжело без нее.

— Знаю, милая. Но теперь у тебя есть я.

Я оборачиваюсь и смотрю на румяное лицо крестной матери. Кладу руки на ее плечи и прижимаю к своему телу.

Ближе к десяти вечера я возвращаюсь в свою комнату. Переодевшись в белую футболку, я ложусь в кровать и пытаюсь заставить себя уснуть. Завтра предстоит тяжелый день и мне нужно выспаться. Но поток нескончаемых мыслей не дает мне спокойно уснуть.

Когда мне было восемь лет, моя мама устроилась в дом Бейкеров прислугой. Тогда не было домика, в котором живет вся прислуга, поэтому мы жили в крошечной комнатке на третьем этаже этого дома. Клайм Бейкер был старше меня на один год, и так случилось, что мы смогли подружиться с первого дня. Тот период был для меня самым лучшим. Клайм ходил в младшую школу элитной академии, а я в обычную школу в другом конце Лос-Анджелеса. Поэтому моей матери приходилось вставать рано утром, чтобы успеть отвезти меня в школу, и успеть накрыть завтрак семейству Бейкеров. После уроков мы с Клаймом играли до ночи, у нас был собственный домик на дереве, мы убегали из его дома в город, где в одном игровом автомате он выиграл для меня плюшевого медвежонка.

Поворачиваю голову вправо и смотрю на небольшого игрушечного медведя на прикроватной тумбе с одним оставшимся глазом и порванным ухом. Морти. Так я назвала его в детстве. Прошло десять лет, а подарок Клайма все еще со мной, вновь вернулся в этот дом.

Мама проработала в этом доме год, а потом что-то произошло и нам пришлось срочно уехать глубокой ночью. Я до сих пор не знаю причину нашего скорого отъезда из дома Бейкеров. После этого случая восемь лет мы жили в Луизиане, мама подрабатывала в клининговой компании, иногда, по выходным я помогала ей. Два месяца назад мама заболела и умерла от пневмонии. Так как своего отца я никогда не знала, меня могли забрать в специальные дома для сирот, Бейкеры оформили на меня опекунство, дали крышу над головой и помогли поступить в элитную школу. С чего такая щедрость? Не знаю. Я осмелилась задать этот вопрос Сандре, когда она звонила мне в Луизиану, на что она ответила, что они узнали о смерти моей матери и посчитали, что они просто не могли оставить меня одну. Но судя по холодному игнорированию мистера Бейкера и по постоянным упрекам и насмешкам Клайма, Сандра — единственная, кто действительно хотела мне помочь.

Горький запах жженого табака проникает в нос, раздражая кашлевые рецепторы глотки. Я поднимаюсь с кровати и опускаю босые ноги на холодный пол. Чем ближе я подхожу к раскрытым ставням балкона, тем сильнее запах сигарет примешивается к ночной прохладе. Аккуратно выглядываю на балкон и вижу, как Клайм стоит, облокотившись руками на железные перила открытого балкона, подносит к губам сигарету, затягивается, от чего его кадык дергается и он выпускает облако серого дыма. На нем нет футболки, и только синие джинсы свисают на его бедрах, а из-под края джинсов торчит резинка белых боксеров Кельвин Кляйн. Рельефные мышцы под оливковой кожей ходят туда и обратно, когда он подносит руку к лицу. Замечательно. Теперь у нас еще и совместный балкон.