Глава 31

Клайм

Злость, гнев, неприятие, раздражение, страх и боль — это не весь спектр эмоций, которые я испытываю сейчас. Напрягаю все свои мышцы на теле, стараюсь не обращать внимание на стекающий пот со лба и падающую челку на глаза, снова наношу удар. Мощный, сильный, быстрый. Чувствую, как по венам протекает адреналин и мощным толчком ударяет в голову. А потом еще один удар. И еще. Мышцы болят, руки напряжены, но только это помогает мне притупить ноющую боль в груди. Физическая боль лучше душевной. И я готов замучить себя до изнеможения, если это поможет хоть как-то приглушить гребаную дыру в сердце.

Шумно выдыхаю, сильнее сжимаю подрагивающие пальцы на руках и наношу прямой удар. Начинаю бить по груше с такой бешеной скоростью, что кажется, будто мое сердце и вовсе остановиться.

— Эй, чувак… — Джаред, фиксирующий все это время боксерскую грушу, останавливает меня. — Ты че творишь? Помедленней.

Я останавливаюсь лишь на мгновение, смотрю из-под лба на своего друга, давая понять, чтобы тот вновь взял грушу. Джаред хмурит лоб, но все же фиксирует грушу в своих руках. Я снова наношу удары, такие же сильные и быстрые. Чувствую, как по рукам пробегаешь дрожь, мышцы устало начинают дрожать, а сердце вот-вот выпрыгнет из груди.

— Да хорош, Клайм. Это не поможет тебе не думать о ней.

Джаред отпускает грушу и чуть отталкивает ее от себя, отчего та летит мне в лицо, но я успеваю ее отбить. Я гневно фыркаю и отхожу в угол комнаты. Начинаю развязывать боксерские бинты на костяшках и прокручивать в голове слова друга. Дерьмо. Он прав, он, мать твою, как всегда прав. Рита не выходит из моей головы, чтобы я не делал. Ее карие глаза, большие и красивые, длинные загнутые вверх ресницы, пухлые розовые губы.

Когда мы виделись в последний раз, она плакала, долго и навзрыд. Я хотел сделать ей предложение, но она отказалась быть моей. Черт. Я даже не успел спросить у нее, что же произошло. До того меня удивил ее отрицательный ответ, что я даже не смог произнести и слова. Я почему-то думал, что она согласиться. Ведь я знал, что моя девочка счастлива со мной. Или нет? Проклятье. Вот уже третий час я пытаюсь снять напряжение боксом, пытаюсь выгнать ее из головы, но не выходит. По итогу мышцы болят, колени дрожат, а в груди по-прежнему ноющая рана. Никогда не думал, что буду так переживать из-за девчонки, но когда дело касается Риты, я теряю голову.

— Чел, соберись. Просто возьми и подойти к ней. Спроси, че за херня происходит. Уверен, у нее были веские причины отказать тебе, — Джаред подходит ко мне и шумно приземляется на рядом стоящую скамейку. Откупоривает бутылку с водой и начинает пить.

— Например, то, что она не любит меня.

— Да брось, она не из тех, кто будет встречаться без любви. Тебе конечно лучше знать, но по-моему у нее что-то произошло. Что говоришь, она рыдала навзрыд в ту ночь?

Я молча киваю и сжимаю челюсти. Готов убить за одну ее слезинку.

— Ну вот, может у нее проблемы, а ты тут со своим кольцом, — друг встает и кладет руку на мое плечо. — Завтра на благотворительном вечере и поговорите. Ты же летишь?

— Да. Но не хочу, мне там делать нечего.

— Предки заставили?

— Да.

— Мои тоже. Ненавижу эти аристократические приемы. Ладно, чувак, — Джаред поднимает левую руку и смотрит на часы. — Мне пора.

Мы прощаемся, и я провожаю взглядом друга. Беру свои вещи и спешу покинуть спортивный зал. Мне нужно успокоиться. А еще поговорить с Ритой, чтобы, наконец, понять, почему она в который раз разбила мне сердце.

***

Рита

— Господи, я не вынесу шесть часов перелета, — Кристен тяжело вздыхает и сонно трет глаза, от чего ее тушь размазывается по лицу. — Хоть одна радость — ты летишь со мной.

Мы поднимаемся по пассажирскому трапу, пока два пилота в синих костюмах и три красивые стюардессы приветствуют нас на борту самолета.

— Кристен, милая, перестань капризничать. Ты все равно уснешь, как только самолет поднимется в небо, — мама моей подруги, высокая и статная женщина с медовым цветом волос издает смешок и с весельем в глазах смотрит на свою дочь, когда аккуратно присаживается на свое место.

— Лили, ты преувеличиваешь. Наша дочь захрапит, как только сядет в кресло.

Отец Кристен поддерживает свою жену и я, не выдержав, начинаю смеяться. Кристен закатывает глаза и смотрит на родителей недовольным взглядом.

— Вечно они надо мной смеются, — подруга бубнит под нос, когда садиться в мягкое кресло из белой кожи. Я аккуратно присаживаюсь рядом с ней.

— Они у тебя классные.

Это была правда. Родители Кристен сильно отличаются от всей элиты богатых снобов. Я общалась с родителями Клайма и Кайлы, и могу с уверенность сказать, что они наглые, бесцеремонные, невоспитанные люди, привыкшие везде тыкать своими толстыми кошельками. Создается впечатление, что родители моей подруги живут совершенно в другом мире, хотя по величине дохода превосходят семейство Иви. Лили — мать Кристен, красивая, высокая и утонченная женщина с идеальной фигурой и чуть широкими плечами. А еще она невероятная хохотушка и очень улыбчивая. Она была рада со мной познакомиться, постоянно обнимала меня и расспрашивала о моей жизни в Луизиане. Роберт — отец Кристен, спокойный и весьма серьезный человек, но когда его жена начинает заливаться смехом, то он с радостью ее поддерживает. А еще я узнала, что Лили и Роберт выросли в обычных семьях. Лили была дочерью фермера, а отец Роберта был преподавателем математики, и эти двое смогли построить свою империю, которая сейчас приносит им немалый доход. От этого они и не зазнаются, живут обычной жизнью и не воротят нос от таких как я. Именно поэтому они смогли вырастить свою дочь без замашек, присущих золотой молодежи.

— Поверить не могу, что Бейкеры отпустили тебя с нами.

— Думаю, они рады, что я лишний раз не попадаюсь им на глаза. К тому же они летят на частном самолете родителей Кайлы, а смотреть шесть часов на то, как эта барби жалуется своему папочке на то, что ей нагрубили в школьной столовой, я просто не смогу.

— Ну и отлично, тебе будет лучше рядом со мной.

Сейчас я сижу в частном самолете родителей своей подруги. Завтра вечером в Нью-Йорке будет проходить благотворительный вечер, на котором будут присутствовать самые влиятельные люди штата. И Бейкером понадобилась, чтобы я тоже присутствовала на этом вечере. Все потому что там будет много репортеров и папарацци и им нужно, чтобы меня просто заметили. Мол, вот, смотрите, семейство Бейкеров помогает своей сиротке-нищенке, выводит ее в люди и делает из нее человека. Плюс один к карме. Ненавижу. Ненавижу эту показуху, но я не могла ничего сделать, я противилась всеми силами, но стоило Дилану Бейкеру один раз рыкнуть на меня, как я сразу же стыдливо опустила глаза. Я боюсь его, очень сильно боюсь. Думаю, этот человек может убить.

— Бейкеры делают это специально. Принижают меня и указывают на мое место. У меня ведь даже платья нет подходящего, а Сандра будет радоваться, если я буду выглядеть как оборванка.

— Это не проблема, подружка. Мы найдем тебе самое лучшее платье в Нью-Йорке, — Кристен накрывает мою ладонь своей и ее взгляд меняется. — Мне очень жаль, что мистер Бейкер так плохо с тобой обращается. Ты этого не заслуживаешь.

— Этого никто не заслуживает. Мне страшно, Кристен, я боюсь этого человека. Мне страшно от того, что он управляет моей жизнью, дергая ее за ниточки, — я закрываю лицо руками. — Я хочу уехать. Туда, где он меня не найдет.

— Как это уехать? Куда? — подруга округляет глаза и в ее взгляде закрадывается страх.

— В Луизиану, хочу вернуться в свой родной город. Это жизнь не для меня, Кристен. Я чужая среди вас.

— А я? Как же наша дружба, Рита? — подруга первое время ошарашенно смотрит на меня, но потом, словно спохватившись, меняется в лице. — Ты же не можешь уехать, Бейкеры все еще твои опекуны.

— Мне восемнадцать и по закону они перестали быть моими опекунами пару дней назад.

— А как же Клайм? — подруга задает вопрос, который мучал меня все это время. Только об одном упоминании его имени, мое сердце простреливает стрелой боли и обиды. Я вновь чувствую, как все внутри начинает дрожать от боли. Я мысленно плачу и на секунду закрываю глаза.

— Он же сделал тебе предложение. Соглашайся, Рита. Расскажи ему о выходках его отца и уезжайте вместе подальше от этих тиранов.

— Ты правда думаешь, что между мной и привычной богатой жизнью он выберет меня? — я издаю смешок. — Кто сказал, что его чувства ко мне настолько сильные, что он сможет бросит все? Да даже если сможет, Дилан и Сандра его не отпустят. Они найдут его и заставят делать то, что нужно: а именно жениться на красавице Кайле и в будущем возглавить империю Бейкеров.

— Нужно верить, помнишь? — Кристен сжимает мою руку и мягко смотрит на меня. — Ты ведь сама меня учила, что нужно верить в лучшее.

— Верно. Но не во всех историях бывает Хэппи Энд.

***

По прилете мы сразу же заселяемся в шикарный пятизвездочный отель в пентхаус на последнем этаже. А после легкого завтрака, сразу же отправляемся искать мне платье. Я не из тех людей, которые идут на опрометчивые и скоропалительные поступки, тем более в скором времени мне нужно съезжать, а точнее сбегать, но несмотря на это, я купила одно прекрасное платье, ценник которого при первом взгляде смог меня напугать. Но надев на себя, я уже не смогла его снять.

Платье было из бархатной бордовой ткани. Короткое, выше середины бедра. На груди — тесный корсет, который делал мою талию еще уже, на груди — две чашечки, от которых берет начало россыпь блестящих страз, которые тонкой линией, имитируя лямочки, спускаются на середину плеча. Просто невероятное платье. Если уж я буду всеобщим достоянием на этом вечере, то нужно ему соответствовать.

Волосы я спешно уложила в плавные волны на один бок. Серебристые лодочки и гвоздики в уши с маленьким камушком. Когда мы ехали в Роллс-Ройсе с родителями Кристен, Роберт сказал, что ему звонил мистер Бейкер, чтобы проследить, прилетела ли я в Нью-Йорк. При этом папа Кристен улыбался и говорил, что это прекрасно, что Дилан переживает за меня. Я лишь молча кивнула. Знал бы он, что это не забота, а лишь попытка в очередной раз проконтролировать мою жизнь.

Когда автомобиль остановился у входа роскошного ресторана, и я вышла на улицу, то поняла, что вечер будет тяжелым и долгим.