Глава 3
– Ну что? Ты сказал ему?!
– Сказал о чем? – переспросил Савва, с интересом разглядывая мать.
– О том, что он может выбросить свои планы в топку! – ее глаза сверкали. То ли от торжества (неужели и впрямь думала, что Савва станет руководствоваться ее хотелками, а не головой?), то ли от выпитого. Что мать злоупотребляет, Савва понял сразу.
– Ну, почему же? Толковые планы. К тому же антимонопольный комитет дал добро. Грех не воспользоваться таким случаем.
Татьяна сощурилась, отчего на ее свежеподтянутом лбу наметились морщины с поломанной геометрией.
– Ты серьезно?
– Серьезно что?
– Собираешься пойти против родной матери? – занервничала женщина.
– Не драматизируй. Это слияние пойдет на пользу компании. Повысит стоимость акций. И принесет хорошую прибыль.
– Это я драматизирую?! Я?! Да этот мудак тупо нас кинул! Твой отец, наверное, в гробу пропеллером вертится.
– О каком кидалове речь? С момента смерти папы стоимость компании выросла в несколько раз. Мы остались при своем. Аркаша ни копейки не утаил из моих дивидендов, а ведь у него для этого было миллион возможностей.
– Да откуда тебе знать, что там он утаивал!
– В каком смысле? – изумился Савва. – У нас на руках независимый аудиторский отчет.
– Да он всех купил! Всех, ты что, не понимаешь?! Если уж его руки дотянулись до Лондонского суда, то…
– Мама, сколько раз повторять, что в суде у тебя не было шансов?! – рявкнул Савва, которому порядком надоел этот разговор.
– Ну, правильно. Защищай его. Изменника! Бандюгана, – кричала Татьяна, выхаживая по комнате.
– Ну, прекрати ты, господи… Десять лет прошло, а ты все никак не простишь, что он на другой женился.
– Он предал семью!
Савве было что на это ответить. Например, что семью он имел возможность наблюдать час назад. Семью в истинном понимании этого слова… Счастливых партнеров, воспитанных детей. Тепло, интерес, болтовню… Гребаные манты, которые гребаная Альбина налепила своими, блин, наманикюренными пальчиками. И ведь все она успевала – и детьми заниматься, и бизнесом, и домом. Тогда как его собственная мать, за всю жизнь не ударив палец о палец, единственного сына сплавила в интернат. А теперь говорит – семья? Какое же, сука, удивительное лицемерие!
– Я все сказал, – рявкнул Савва. – Упускать такие возможности только потому, что ты не в силах усмирить гордыню, я не буду.
– И в чем же, интересно, она заключается? – ахнула Татьяна. Савва открыл бар, потянулся было к пузырю с виски, но передумал – тогда ему придется ночевать здесь, а у него таких планов не было.
– Он ушел, ты не смогла отпустить, – пожал плечами, плеснув в стакан воды.
– Я?! Не смогла?! Да на кой он мне сдался! Между прочим, мне Вадим сделал предложение. И я согласилась.
– Поздравляю, не забудь, перед тем как выходить замуж, подписать брачный контракт.
– Думаешь, ему мои деньги нужны?!
Блядь, нет. Ему нужна стареющая, прости господи, бабка! Ну, не бабка, ладно. Матери всего сорок пять. Но выглядит она откровенно фигово. Запустила себя, хоть и хорохорится.
– Просто в качестве предосторожности, мам. Ладно?
– Савва…
– Ладно?! – настойчивее повторил Савва, впиваясь взглядом в одутловатое женское лицо. А ведь какой симпатичной она была… Время беспощадно.
– Почему я должна прислушиваться к твоим рекомендациям, если тебе плевать на мои просьбы?
– Потому что в моих, как ты говоришь, рекомендациях, в отличие от твоих просьб, присутствует изрядная доля здравого смысла.
– Не знала бы, чей ты сын, подумала бы, что Мудрого. Ну, ведь один в один у вас характерец!
– Мама… – предостерегающе сощурился Савва.
– Чтобы ты понимал, Вадим – уважаемый финансовый аналитик. И он заверил меня, что расчеты прибыли от слияния слишком оптимистичны. Вот почему он не рекомендует нам выходить на сделку.
– Какого черта ты обсуждаешь с посторонними дела Кей-Теха?!
– Такого! Это и моя компания. Что хочу, то и делаю. Ясно?! Забыла у тебя спросить…
– Вот и поговорили, – прокомментировал Савва, сжимая между указательным и большим пальцами переносицу. – Поеду я, мам.
– Езжай! И знай, что он никогда нас не любил. Только пользовался!
Он – это, конечно же, Мудрый.
Савва запрыгнул в тачку и, постукивая пальцами по рулю, неторопливо выехал с территории дома.
Не любил… Господи, детский сад какой-то. Как она вообще жила в этом мире, уповая на чувства? Может, его мать спасало то, что Мудрый держал ее в стороне от дел? Ну, ведь ни черта она не секла в том, как и что работает на таком уровне. Какая, на хрен, любовь? И дураку было понятно, какие цели преследовал Аркаша, женившись на жене своего почившего в бозе партнера. Ему надо было удержать огромный бизнес в своих руках, вот он и женился. А чувства, личное, когда от тебя зависят судьбы десятков тысяч людей – это то, о чем ты думаешь в последнюю очередь.
Расчетливость Мудрого была понятна. И абсолютно не эксклюзивна. Большой бизнес, как и политика – не место для сантиментов. Здесь выживали сильнейшие и те, кто был готов идти напролом, не считаясь ни с чем. Даже с собственными чувствами. Тот же Мудрый ими тоже жертвовал…
Савва вздохнул и прибавил скорость. Он думал о том, что, возможно, ему тоже когда-то придется поступиться чем-то важным. О том, как это – быть сильным в этом мире. Ведь речь не только о власти и деньгах. Когда тебе многое дано, и спрос соответствующий. А ну, попробуй это все сохрани, а? Это долгий путь, полный жертв, лишений и компромиссов. Ему казалось, что он к этому готов. А потом Савва увидел Мудрого в том гребаном кресле. И подумал, что это ведь тоже плата…
Интересно, если он парализован, как у них с Альбиной?
Подумав о ней, Савва стиснул зубы и съехал в карман у придорожной заправки. Выглядела Аля рядом с Мудрым счастливой и все так же влюбленной. Только иногда в ее глазах мелькало беспокойство, будто ей нужно было убедиться, что все хорошо. Что все по-прежнему. Это были ее жертва и выбор… Жить в ощущении, что ты ходишь по тонкому лезвию.
И все-таки в одном его мать оказалась права – держась вместе, от противников отбиваться гораздо легче. Они бы здорово усилили позиции друг друга, если бы научились не перетягивать одеяло каждый на себя. Савва только не знал, каким углом в эту семью вписаться. На правах кого? Бывшего пасынка? Бред…
Был и еще один нехороший момент – его реакция на Альбину. Мудрый не дурак. Савва понимал, что он считывал его как открытую книгу. Просто в силу разницы жизненного опыта. На кой ему в семье тот, кто на его жену облизывается? Что-то Савве подсказывало, что не будь он сыном своего отца, давно бы уже огреб, а так старый хрен только сыто жмурится, как любой человек, абсолютно уверенный в себе и в своем праве.
Все так. Да… Только что теперь? Как мать, начать за это на нем отыгрываться в ущерб делу? Может, Мудрый и не стал ему отцом, но каким-то правильным вещам он Савву все же научил. Например, тому, что верх никогда не должны брать чувства. Только голова и холодный расчет. Которые сейчас ему подсказывали не чудить. Потому что, как бы у Саввы не подгорало, он не мог не признать разумность принятых Аркашей решений. Которые ему требуется поддержать.
Что заставило Савву отвлечься от своих мыслей, он, если честно, так и не понял. А подняв глаза, увидел, как мимо проносится красный Мерседес матери. Нет, ну не сама же она за руль села, правда? – мелькнуло в голове.
Одной рукой набрав ее номер, второй Савва выкрутил руль и поддал газа.
Дети любят своих родителей беззаветно, какими бы те не были, и, наверное, даже что-то про них поняв со временем, это никуда не девается. Савве всегда казалось, что они с матерью чужие, но когда она выехала на встречку и понеслась прямо в лоб приближающейся на скорости фуре, он об этом забыл. В мозгу в агонии билось – мама, мама, мама… Он попытался как-то ее нагнать, сместить с намеченной траектории силой удара, но, отчаянно выжимая газ, Савва понимал, что его старания не дадут результата. Поздно.
Грохот, скрежет, гребаный дым…
Савва кое-как припарковался. Выскочил из машины, схватил огнетушитель и побежал к перекрывшей дорогу фуре, под которую практически полностью затащило седан матери. Руки немного тряслись, когда он достал телефон, чтобы позвонить в службу спасения. И номер далеко не сразу вспомнился. Подсказал раздавленный произошедшим водила фуры.
Потом он в одиночку пытался пробраться к матери. Конечно, ни черта у него не вышло – только руки обжег. Благо спасатели прибыли быстро. Но никого они не спасли. Татьяна ушла мгновенно. Удар был слишком сильным.
– Смерть зафиксирована…
Бла-бла-бла…
Савва растер ладонями лицо. Снова взялся за телефон. Пнул осколки битого стекла и какой-то пластмассы, раскиданные по трассе. Нажал на кнопку вызова. Поглубже вдохнул…
– Мать погибла. Твоих рук дело?
Мудрый выругался. Помолчал:
– Мне это сейчас меньше всего выгодно. Включи свои блестящие мозги!
– Узнаю, что ты – добью своими руками.
– Спишу твои угрозы на временное помутнение рассудка. Конкретнее. Что случилось?
– Авария, – просипел Савва.
– Приехать?
– Сам разберусь.
– Давай хоть людей пришлю. Надо понять, как это произошло. Сама она, или… помогли.
– Я не доверяю твоим людям, Аркаша.
– Своих тут у тебя нет! – гаркнул тот.
– И то так, – вынужден был согласиться Савва.
– Скинь геометку. И… Савва…
– Да?
– Мне очень жаль. Она, конечно, была той еще… – Мудрый запнулся, видно, вовремя сообразив, что о мертвых не пристало говорить плохо. – Но… Мне жаль. И я слово даю, что не имею к этому никакого отношения.
– Тогда кто? – Савва с опаской оглянулся. Тело матери как раз накрывали простыней. – У тебя есть идеи, кому это могло понадобиться?
– Вполне возможно, тем, кто стрелял и в нас с Альбиной.
– В новостях не говорили, что она была с тобой.
– Я бы не выжил, если бы ее не было рядом. Она затыкала мне пулевое пальцем до самого прибытия реанимационной бригады.
– Тебе повезло с женой.
– Это правда, – хмыкнул Аркаша. – Ладно, сантименты оставим на потом. Сейчас мне надо отдать пару распоряжений. Может, там вообще все чисто.
– Может.
Но Савва, если честно, в это не очень верил.
Потом были менты, дача свидетельских и отправка машины на экспертизу. Если бы не помощь Мудрого, Савве пришлось бы несладко. Он в родной стране годами не бывал. Откуда ему было знать, как здесь организовать похороны? Он вообще не планировал никого хоронить. В ближайшие полвека так точно.
Пока занимался делами, как-то держался. А когда получил последнюю справку, накатило страшно. Вспомнил какой-то Новый год, который они справляли еще все вместе – с отцом и Аркашей. На маме было блестящее зеленое платье с рукавами-фонариками и ужасный начес на голове по моде того времени. Она веселилась и танцевала, схватив маленького Савву за руки.
Был ли шанс, что к ее смерти все же причастен Мудрый? Наверное, все-таки нет. Он прав. Ему сейчас это совершенно не нужно, учитывая, что они пришли к компромиссу. А вот их противники могли об этом не знать… И вот в этой ситуации Мудрый становился первым подозреваемым. О том, что Татьяна была против слияния, не знал разве что ленивый. Да и об их так себе отношениях многие тоже были наслышаны.
Будто почувствовав, что он о нем думает, Савве позвонил Мудрый.
– Закончил с делами?
– Да…
– Приезжай. У нас осадное положение, но тебя пропустят. Сейчас, чую, начнется какая-то дичь. Надо хорошенько все обмозговать и выработать общую линию поведения.
Савва устал как пес. У него в груди будто что-то тлело, причиняя невыносимую боль, но… Он не мог, да. Не мог отказать и послать все к черту, как бы ему не было отвратно. Потому что старый хрен прав – им нужно определиться, что говорить и делать. Ну, и просто… ему очень хотелось посмотреть Аркаше в глаза.
– Дай мне час.