Глава 22

Время летело так быстро, как, пожалуй, еще никогда в его жизни. Если поначалу Савва боялся, что Аркаша не сдержит обещания и будет держать его в стороне от реальных дел, то уже через пару месяцев интенсивной работы в упряжке со старым хреном он понял, как ошибался в своих прогнозах. По всему выходило, что Мудрый в самом деле решил устроить ему интенсив по ведению бизнеса. И со временем переложить на Савву большую часть задач, освободив себе время для праздности.

И Савве это нравилось. Он чувствовал себя ну просто какой-то акулой бизнеса. Переговоры иногда на уровне президентской администрации, совещания, встречи, командировки… Все это затягивало, бодрило, давало нужный адреналин, сравнимый разве что с самыми его отчаянными выходками в юности. Савва впервые за долгое время ощущал себя по-настоящему на своем месте.

Он понял, что Мудрый не просто так бросает его в гущу событий. Аркаша был не из тех, кто раздает подарки от нечего делать – за каждым его шагом скрывался расчет. Но Савва не жаловался. Ему нравилось даже это. Каждый день оборачивался новым вызовом, который он с азартом принимал. Да, возможно, он нуждался в отцовском одобрении Аркаши. Да, может, он упустил этот этап в детстве и таким образом наверстывал. Но когда Мудрый скупо кивал на очередную его победу, Савва заряжался такой мотивацией, что готов был сворачивать горы. Особенно когда в какой-то момент он заметил, что стал реальной фигурой на шахматной доске. Если поначалу к нему относились настороженно и даже где-то не воспринимали всерьез, то со временем он стал авторитетом, с которым считаются, и к чьим советам прислушиваются. Люди, привыкшие годами работать с Аркадием Львовичем, теперь смотрели на Савву с уважением. И даже Мудрый, хоть и не подавал вида, был им явно доволен.

Но вместе с тем приходило осознание другой, куда более впечатляющей вещи: их с Аркашей все больше воспринимали как единое целое. Наверное, это даже хорошо. Они к этому и стремились. Но Савву все сильнее пугал тот факт, что его самого по себе как будто не оставалось.

Мудрый отвоевывал в его жизни все больше места. Вытеснял все остальное. Даже в сексе, черт его дери, Савва был вынужден с ним считаться. Слушаться. Угождать… И да… В большинстве случаев ему это даже нравилось. Но порой… Черт. Порой его захлестывала ревность. И жадность. И желание… если не забрать Альбину себе, то хотя бы положить конец своим чувствам. Может, даже, чем черт не шутит, переключиться на другую. Одна загвоздка – Савва в принципе не мог представить, кто еще смог бы наполнить его жизнь такими эмоциями и красками, как Альбина с Аркашей.

– Кстати, у Вадика сегодня начался суд. Глядишь, за оставшиеся два месяца до вступления завещания в силу мы и обвинительный приговор получим… – заметил Мудрый, когда они сидели в гостиной. Все еще стояла жара, но аромат расцветших на клумбах астр и горечь георгинов непрозрачно намекали на скорое приближение осени. Первой Саввиной осени за много-много лет вне дома.

– Сколько ему дадут?

– Откуда мне знать?

Ну да. Наверное, такие подробности волновали Аркашу в последнюю очередь. Он мыслил совершенно другими категориями, в которых судьба одного маленького человека ровным счетом ничего не стоила.

– Я бы все-таки хотел знать, кто в действительности виноват в смерти матери.

– У тебя еще остались сомнения? Зарубин это, – запросто отрапортовал Мудрый.

– Может, у тебя и доказательства есть?

– Есть. – Аркаша, кряхтя, подтянул к себе ногу. Получив благодаря Савве возможность уделить здоровью максимум времени, за лето Мудрый окреп. Он еще пользовался коляской, но значительно реже, чем раньше. Дома себя по большей части щадя, в офисе он старался передвигаться на своих двоих.

– Как это? – сощурился Савва. – Почему ты молчал?

– Потому что сейчас мы ничего с этим не в силах сделать, а значит, нет смысла и пытаться. Учись расставлять приоритеты.

– Если бы это была твоя мать, а не ненавистная бывшая, потрепавшая кучу нервов при разводе, ты бы рассуждал так же? – оскалился Савва. Уложить в голове то, что у Мудрого были ответы на вопросы, которые терзали его вот уже, считай, четыре месяца, а тот молчал, было сложно. К молодому Гросу вернулся страх, что Аркаша все же ведет против него какую-то свою игру. Страх, который почти исчез, когда они с ним встали плечом к плечу.

– Более того. Я бы рассуждал так же, даже очутись на этом месте сам. Или ты думаешь, в меня по другой наводке стреляли? – и себе ощерился Мудрый.

Они замерли друг напротив друга. Старый волчара и молодой волк. И если бы не появление Альбины, Савва наверняка бы отступил. Потому что Мудрый опять его сделал.

– Что такое? – настороженно спросила она, замирая ровно между мужчинами. Аркаша с Саввой переглянулись. И почему-то казалось ему, что подумали они об одном – еще бы в начале лета она, безусловно, приняла сторону мужа. А теперь нет. Савва понятия не имел, что по этому поводу чувствует Мудрый, но он сам… Он просто с ума сходил от того, что это стало вообще возможно.

– Ничего, девочка. Мелкие угомонились?

– Да. – Альбина прочертила взглядом дугу – от мужа к любовнику. И все так же настороженно на них глядя, спросила: – Наши планы на вечер все еще в силе?

– А какой у нас план?

– Джакузи. Кинотеатр под открытым небом…

Идея домашнего кинотеатра принадлежала Савве. И была оценена всеми обитателями дома. Даже дети любили посмотреть вечерком какой-нибудь фильм из вселенной Марвел. К тому же это был какой-никакой повод для Саввы заглянуть к ним в гости, потому как технически с некоторых пор он вроде как проживал в домике по соседству. И присматривал квартиру в городе.

– Значит, все в силе, конечно же… Отключишь камеры?

Мудрый протянул Савве планшет, а сам усадил к себе жену на колени. Савва сглотнул, ведь ни для кого из них не было секретом, что означала эта простая просьба. Учащенно дыша, Савва вывел на экран систему безопасности, ввел Аркашин код доступа и вырубил две камеры, из которых просматривалось джакузи. И только проделав эти манипуляции, он подумал, как виртуозно у Мудрого получилось отвлечь его от планов мести. Савву охватил стыд, что похоть опять взяла над ним верх. В конце концов, речь шла о гибели его матери! И о ее убийцах. Какой бы она не была, для Саввы стало делом принципа поквитаться с тварями, вынесшими ей приговор. С другой стороны, прямо сейчас он действительно ничего не мог с ними сделать. Значит, ничего страшного в том, что он развлечется, не было, так?

Главное, не гнать коней. Мудрый с Альбиной всегда долго раскачивались. Их сексу предшествовали целые ритуалы. То же кино, джакузи. Ужин с вином, неспешная беседа, медленно перетекающая в то самое. Это заводило Савву в той же степени, как и бесило. Он на их фоне чувствовал себя нетерпеливым щенком. Они о высоком, а у него все мысли о том, чтобы тупо ее выебать. Пометив собой хоть так. Савва не представлял, откуда в Мудром столько терпения… Он мог часами ласкать жену. Просто гребаными часами, подводя к оргазму. После него она была скользкой, припухшей и жаждущей…

Савва сунул руку в карман и сжал член, чтобы сбить градус накала. Альбина это заметила. Улыбнулась, хищно облизав губы. Она тоже все сильнее входила во вкус их отношений. Уж в этом молодой Грос обманываться не мог.

– Пойдем? – Мудрый с Алей на коленях выехал из гостиной первым. Савва поплелся за ними. Скулы сводило от напряжения, когда он торопливо искал, какой бы фильм включить фоном. Вроде бы и недолго он копался, но за время его отсутствия Альбина с Мудрым успели повздорить. И пусть Савва все реже в их обществе ощущал себя третьим лишним, сейчас ему захотелось ретироваться. Вокруг этой парочки будто стена выросла, за которую он не мог заставить себя пробиться. Остановил себя буквально в последний момент. Подумал, какого черта?! Они же семья.

– Что не так?

– Ничего, – ответили синхронно супруги.

Савва пожал плечами. Стянул за шиворот футболку, избавился от шорт и чертыхнулся, наступив… на что-то. Видно, в попытке помешать ему разглядеть, что же это было, Альбина выскочила из воды. Но Савва оказался проворнее. Сжав в руке анальное яйцо, он спрятал то за спину, а свободной – прижал Альбину к себе.

– Тщ-щ-щ, ты чего дергаешься?

– Ничего. Отдай!

– Это? – он покрутил девайс в руках. – Аркаш, я думал, ей наших игрушек хватает, а Альбина Ринатовна…

– Ой, да заткнись ты! – почему-то разозлилась она. Савва искренне не понимал, в чем дело. Ну не стеснялась же Аля, учитывая, чем они втроем занимались!

– Почему? Мы же не против. Правда, Аркаш? Хочешь поиграть с попкой…

– Не хочу. Сядь ты уже! Закрыли тему.

Не в силах объяснить повисшего напряжения, Савва отступил. Пожал плечами. Сунул штучку в карман. И присоединился к Аркаше в джакузи. Мудрый же сидел, словно каменный. На щеках желваки… Нет, он, конечно, немолодой, но Савва не замечал за ним какой-то кондовости или предубеждений. Ну, захотелось Альбине Ринатовне пошалить, ну… Стоп. Это же ее, да? Или…

Савва сделал глубокий вдох. Окей. Он знал о… подобной стимуляции. Если для Аркаши это единственный шанс получить свой кайф… Что в этом такого? Впрочем, кого он обманывал? Ясно что! И ввиду этого понимания Савва все же не мог до конца поверить, что Аркаша на это бы согласился. Он слишком заморочен. Слишком гетеро. Слишком самец.

– Пойду, принесу попить, – просипела Альбина, на ходу накидывая халат.

– Сходи, помоги ей с закусками. А то сидим, как два пидараса, только лепестков роз не хватает, – рыкнул Мудрый. Савва послушно выбрался из воды и пошлепал вперед по дорожке. После горячей воды воздух казался почти морозным. Савва поежился. Оглянулся на Мудрого, который сидел, задрав застывшее маской лицо к черному небу, и решительно пошел дальше.

Аля стояла, упершись ладонями в мраморную столешницу, и глубоко дышала.

– Как тебе могло прийти в голову, что он согласится? – спросил Савва, почему-то решив, что Аркаша нуждается в его защите.

– Я просто хотела, чтобы ему тоже было хорошо.

– Он говорит, что получает удовольствие, когда его получаешь ты…

– Это может быть физическое удовольствие. Разница очевидна?

– Ну-у-у, это еще неизвестно. – Альбина резко отвернулась. – Стой. Ты хочешь сказать, что уже пробовали?! Когда?

– Какая разница?

– Большая! Стоп… Подожди. Вы что, трахаетесь без меня?

Альбина посмотрела на него так, будто он задал самый идиотский вопрос на планете. И это было, блин, чертовски неожиданно. Возможно, чтобы как-то втиснуть происходящее в рамки приемлемости, Савва придумал, что раз Аркаша инвалид, то в те ночи, что они остаются с Альбиной вдвоем, ничего не происходит. Но оно происходило, мать его так. Когда он думал, что нет… Оно происходило.

– Может, бывали случаи, что он и кончал?

– А как же? – изумилась Альбина. – Савва, ты чего? Ты же сам видел, что Аркаша не безнадежен.

Да, видел. Много раз за эти дни, он как завороженный подсекал за тем, как Аркаша таранит Альку, вспахивая ее плоть. И столько же – как он медленно обмякает. А получалось, все было далеко не так однозначно?

– Уходи от него, – просипел он.

– Ты сошел с ума… – Альбина попыталась сбежать, но он поймал ее у двери, прижал к груди и зашептал с отчаянием в ухо:

– Уходи! Ты знаешь, что со мной тебе хорошо. Ты, блядь, это чувствуешь… Я все для тебя сделаю. Воспитаю детей как своих. Ты же знаешь, я успел к ним привязаться. Знаешь ведь?

– Руки убрал. И отошел… – прохрипела Альбина. И хоть его уже конкретно несло, ее слезы заставили Савву опомниться. – Ты знал правила.

– Я не знал, что ты будешь с ним без меня!

– Мы женаты! Разве я тебе… или он… хоть когда-то отказывали, когда ты был инициатором?

– Нет! Но мы никогда не были вдвоем! Только ты и я! Он тебя тупо мне не доверял, да?

– И судя по всему, правильно делал.

Савва широко распахнул глаза. Открыл рот, чтобы возмутиться. И захлопнул тот, не найдя ни единого аргумента в свою защиту.