Глава 15

– Я и не подозревал, что у вас есть дочь, – снова заговорил Лев, когда мы отъехали от сада метров на двести.

– Она не моя. Это Ани Комаровой, которая сейчас в командировке. – Я посмотрела на него с укором. – Я же говорила вам, что Аня – мать-одиночка. Вот она уехала, а ребенка девать некуда.

– Ей надо было подойти ко мне и все объяснить. Отправили бы в командировку кого-нибудь другого.

– Ага, а Аню бы уволили, – пробурчала я. – Вы же хотели.

– Ничего я не хотел. – Лев поморщился. – Хватит уже выставлять меня каким-то монстром.

– Мне кажется, у вас что-то с памятью, – съязвила я. – Вы говорили, что вас не устраивают Анины фото с пледами и зефирками.

– Да, не устраивают. – Лев испепелил меня взглядом. – Но мы бы что-нибудь придумали.

– Как видите, мы и без вас нашли выход. Мне нетрудно посидеть с Аниной дочкой, я только не ожидала, что меня припашут работать сверхурочно.

– Тетя Марина, а мы сейчас домой едем? – с подозрением спросила Ксюша.

– Нет, зайчик, не домой. – Я погладила ее по спинке. – Нам нужно сначала по делам заехать.

– А мне так кушать хочется – ужас просто, – со вздохом призналась она.

Я растерялась.

– У вас же должен был быть полдник, – пробормотала я, проверяя: не завалялось ли у меня где-нибудь печенье. К сожалению, в сумке ничего не нашлось. Даже карамельки.

– Полдник был, – подтвердила Ксюша. – Давали бутерброды с повидлом. Фу! Терпеть его не могу. А вообще я сегодня только кашу ела. На завтрак. А на обед уха была – я ее тоже не ем. Я вообще рыбу не ем: мне Матвей сказал, что в рыбе фосфор. Если его есть, будешь потом светиться в темноте. А я не хочу светиться. Зачем мне светиться: я же не лампочка?

– То есть ты ела только утром? – Я по-настоящему заволновалась.

– Ой, нет, – Ксюша повеселела. – Я вспомнила: на обед еще был горошек с котлетой. Я съела все горошки. Я и котлету хотела съесть, но Матвей меня толкнул, и я ее уронила. Еще я хлеб ела. И урюк.

– Какой еще урюк?

– Из компота. В нем, кстати, косточка была, я ее себе оставила. – Ксюша покопалась в кармане платья, извлекла на свет гладкую коричневую косточку и с гордостью продемонстрировала мне. – Теть Марин, у вас есть молоточек, чтобы ее расковырять? Мама мне всегда достает из косточек ядрышки.

– Нет, у меня нет молоточка, – призналась я. – Но ты эту косточку не выкидывай: достанете ядрышко, когда мама приедет.

Вздохнув, Ксюша убрала кость обратно в карман.

– Лев Константинович, – я с опаской покосилась на Жарова. – У меня тут ребенок, оказывается, голодный. Я понимаю, что мы и так уже опаздываем, но, пожалуйста, давайте все-таки заскочим в какой-нибудь продуктовый. Я куплю Ксюше булочку и молока.

– Да, сейчас найду что-нибудь, – сразу согласился он.

Через пару минут Лев уже парковал «Купер» у маленького кафе. Мы с Ксюшей выбрались из машины и замешкались. Я покрутила головой, но не заметила поблизости продуктовых магазинов. Лев тоже вылез из авто, подошел к нам.

– Чего испугались? – спросил он, осторожно подталкивая нас ко входу в кафе. – Пойдемте скорей кормить ребенка.

Я, признаться, не ожидала такого поворота. Мне казалось, Лев торопится, хочет быстрей привезти меня в «Зеленый».

Мы вошли в кафе, заняли первый попавшийся столик у окна. К нам сразу подошла официантка, подала меню. Ксюша стала листать его с огромным интересом. Я же глазела по сторонам. В кафе было довольно уютно: на подоконниках стояли кадки с гигантскими фикусами, с потолка свешивались абажуры с красной вышивкой.

– Ух ты, блинчики! Можно? – Ксюша посмотрела на нас с мольбой.

– Конечно! – подтвердил Лев, заглядывая в меню. – Тебе какие?

Ксюша ткнула пальцем в понравившуюся картинку.

– Эти. С ягодами.

– А пить что будешь? – ласково спросил Лев. – Чай или сок?

– Какао.

– Хорошо. – Он улыбнулся, посмотрел на меня. – А вы, Марина, чего желаете?

– Я? – Я даже вздрогнула. – Я – ничего.

– Да бросьте! – усмехнулся он. – Я же по глазам вижу, что вы тоже голодная.

Мне и правда хотелось есть: я ведь сегодня проспала обед. Но почему-то было неловко что-то заказывать для себя. Казалось, что если и я стану тут ужинать, Лев взбесится, решит, что я назло ему тяну время.

– Давайте мы себе тоже блинчиков возьмем, – предложил он. – Вам какие: с мясом, с ветчиной?

– Мне лучше тоже с ягодами, – решилась я.

– Отлично! А я возьму со сгущенкой. – Лев подозвал официантку, продиктовал ей наш заказ.

Та заверила, что через пятнадцать минут все будет на столе.

– Кстати, – Лев повернулся к Ксюше. – Как тебя зовут, милое создание?

Она приосанилась:

– Ксения!

– А меня зовут Лев.

– Правда? – Ксюша посмотрела на него восторженными глазами. – Вы не шутите?

– Нет, не шучу. А расскажи-ка нам, Ксения, почему у тебя рука такая зеленая, – Лев сделал сочувственный вид. – Ты превращаешься в крокодила?

– Нет, это я с горки упала, – поделилась она. – Два раза подряд.

– С высокой? – невозмутимо уточнил Лев.

– С маленькой, – со вздохом ответила Ксюша. – На высокую мне воспитательница не разрешает залезать.

У меня зазвонил телефон. Я быстро выудила его из сумки: на экране высвечивался номер Ани.

– Можно я отойду на минутку? – Я вопросительно посмотрела на Жарова.

– Да-да, идите, – хмыкнул он. – Не мешайте общаться.

Я выскочила на крыльцо, приложила телефон к уху.

– Да, Анют, я тебя слушаю.

– Марина, забери меня отсюда! – закричала Аня. – Я больше не могу.

– Что случилось?

– Меня достал этот Миша. Он меня ненавидит, Марин. Не знаю, за что, но ненавидит. Он обозвал меня сейчас глупой курицей. И еще… еще толкнул. Я, конечно, тоже его толкнула, но все равно он больше не прав.

– Анюта, милая, держись! – взмолилась я. – Ты там уже почти день пробыла, осталось всего двое суток. Вы уже сплавляетесь по реке?

– Нет, река у нас завтра. Сегодня мы тусуемся на турбазе, проходим инструктаж. Я тут, кстати, уже на гигабайт наснимала.

– Это хорошо!

– Мишу я, кстати, тоже сняла, хоть он и козел. – Анька начала хохотать. – Ой, а забавно звучит.

– Ага, забавно.

– У него торс красивый, – поделилась Аня. – И руки. Это, наверное, гребля так хорошо на него подействовала. Ой, он, кажется, понял, что я его обсуждаю. Пялится теперь.

– Значит, не обсуждай.

– Не буду. Еще возомнит там о себе. – Анька сердито засопела.

– А мы сейчас с Ксюшей в кафе, – похвасталась я. – Ужинаем.

– С чего это вы решили?

– Да так, просто… – Я через окно посмотрела на Ксюшу и Жарова. Они увлеченно о чем-то беседовали. Оба улыбались, жестикулировали. Надо же! Я даже не представляла, что Жаров умеет так хорошо ладить с детьми.

– И что там Ксюша? – взволнованно спросила Аня. – Что сегодня сломала?

– Ничего, все в порядке.

– Не ври.

– Я не вру. У нее все отлично, только платье немного порвалось. А еще ваша воспитательница требует, чтобы я завтра принесла ей желуди и цветные клубки. Я понятия не имею, где их брать.

– У нас все есть! – радостно заверила Аня. – Заскочите ко мне. Это все добро у меня в комоде в гостиной.

– Ладно, забежим. Чуть попозже, – пообещала я и вернулась в кафе.

Ксюша и Жаров моего возвращения как будто даже не заметили. Они обсуждали мультфильмы, попутно сворачивая из салфеток какие-то фигурки.

– Ксюша, пойдем вымоем руки, – позвала я.

Она нехотя поднялась, отложив салфетку, пошлепала за мной.

– Ты в туалет не хочешь? – на всякий случай спросила я, когда она мылила руки.

– Нет, – беспечно ответила Ксюша.

Когда она сунула руки под сушилку, я нашла в сумке расческу, осторожно расчесала чуть завивающиеся Ксюшины волосы.

– А Лев это кто? – вдруг спросила она. – Ваш друг?

– Нет, это наш начальник. Мы с твоей мамой на него работаем.

– Красивый, – сказала она. – И веселый. Я бы могла за него замуж выйти. Но я уже обещала Матвею, что мы с ним поженимся, когда вырастем.

– И правильно! – похвалила я. – Матвей молодой, а этот старый будет, когда ты вырастешь.

– Сильно старый? – недоверчиво уточнила она.

– Ага, он будет весь седой и с палочкой.

– Жалко, – протянула Ксюша, а потом вдруг спросила: – А мама скоро приедет?

– Скоро, зайчик. Совсем чуть-чуть еще подождать.

Когда мы вернулись за стол, на нем уже стояли тарелки с нашими блинчиками. Ксюша накинулась на свою порцию, как тигр. Вся моментально перемазалась, пару раз вытерла руки об платье. Я не стала ее одергивать: один фиг наряд ее выглядел уже не очень.

Блинчики были вкусные, нежные, пропитанные сливочным маслом. Хотелось их смаковать, но я старалась есть быстрей, чтобы Лев не решил, будто я рада отлынивать от работы. А вот он не торопился, глазел на меня. От этого было не по себе. Казалось, что ем я ужасно неуклюже, почти как Ксюша.

– И чего вы на меня так смотрите? – недовольно спросила я.

– Не знаю, – ответил он. – Может, нравитесь?

Я чуть не подавилась. Но решила не уточнять, что он имеет в виду, залпом выпила какао.

– Я прямо вижу, как у вас глаза добреют, – сказал Лев. – Вас, похоже, надо почаще кормить, чтобы настроение было хорошим.

– По-вашему, у меня до еды были злые глаза? – с вызовом спросила я.

– Ужасно злые, – подтвердил он. – Я боялся, что вы меня покусаете.

Нет, ну каков наглец, а? Сам говорит всякие гадости, а потом укоряет, что у меня вид сердитый.

Я отставила чашку, сложила руки на груди.

– А у меня есть хоть одна причина смотреть на вас по-доброму? Это разве не вы разжаловали меня до простого редактора?

– Ну, у меня же получается не испепелять вас взглядом, – сказал он. – Хотя как вспомню, какие слухи вы обо мне распустили, так содрогаюсь.

– Это не я!

– Вы, конечно, вы, – уверенно заявил он.

– Зачем мне это? – Я занервничала: господи, у него теперь всегда и во всем буду я виновата? – В первую очередь, эти мерзкие слухи меня выставляют какой-то… профурсеткой.

Он посмотрел с недоумением.

– Чего?

– Ну как же? – Я махнула рукой туда-сюда. – Люди думают, что это я так унижаюсь, чтобы заполучить обратно свою должность.

Его глаза округлились.

– Марина, вы сейчас о чем?

Я заподозрила неладное, уточнила:

– А вы про какие слухи?

– Про те, что вы распустили в Лазаревском. Я, когда съехал от вашей бабушки, хотел снять домик по соседству. Так мне хозяйка показала какой-то чат, где меня обзывали извращенцем-наркоманом.

– Ой… – Мне захотелось срочно слиться с местностью. – Это… Это вышло случайно. Я просто испугалась вас тогда. Когда приехала к бабушке, вы ковырялись в шкафу. Я решила, что вы бандит, хотите стащить что-нибудь ценное. А потом понеслось.

– Я не ковырялся в шкафах! – сердито возразил он. – Что вы придумываете?

– Вообще-то, когда я приехала, ваш зад именно из шкафа и торчал! – Я почувствовала раздражение. – Другая на моем месте тоже бы испугалась.

Он задумался, стал вспоминать. Лицо его посветлело.

– Я подкручивал навесы, – сказал он. – У вашей бабушки все дверцы болтались на соплях.

Звучало вроде бы логично, но мне не хотелось признавать поражение.

– А еще вы на чердаке что-то искали, – припомнила я.

– Нет, не искал. Мне просто хотелось ненадолго окунуться в атмосферу детства. Я, когда приезжал к своей бабуле, почти всегда торчал на чердаке. А когда поднялся на ваш, заметил коробку со старыми елочными игрушками. У моей бабушки были точно такие же. Я не мог пройти мимо, стал все там разглядывать.

– Ну, извините, – пробурчала я.

Он же вдруг нахмурился, спросил:

– А вот вы сейчас про какие слухи говорили?

– Э… Да это я так, просто. – Я отвела взгляд, стала теребить скатерть.

– Марина, не юлите, выкладывайте! Что у вас там?

Он подался вперед, облокотился о стол. Я инстинктивно отодвинулась, вжалась в спинку диванчика.

– Марина, я жду.

На его лице читалась решимость. Кажется, он был готов выбить из меня ответ любыми путями, даже теми, что запрещены конвенцией ООН. Вздохнув, я выпалила:

– Ангелина Николаевна вчера решила, будто у нас с вами… очень тесные отношения. Всем рассказала.

– В каком смысле, тесные отношения? – не понял он.

– В том самом смысле. – Я скосила глаза на Ксюшу. Та отложила вилку и с огромным любопытством внимала нашему разговору.

– Марина, выражайтесь ясней!

– Я не могу, тут ребенок. – Щеки у меня предательски заалели. – А Ангелине Николаевне померещилось неприличное.

Лев несколько секунд сверлил меня взглядом, а потом наконец сообразил, о чем я толкую. В глазах заплясали чертики.

– Господи, вы серьезно? Чтобы такое померещилось, надо самой быть немного того… озабоченной.

– Я тоже в шоке. Особенно от того, как быстро распространилась эта глупая сплетня.

Он прямо расцвел.

– А карма все-таки есть, да, Марина? Есть карма!

Вот как будто не мог не уколоть.

– Не понимаю, чего вы злорадствуете? – сердито парировала я. – Эта сплетня и вас касается, вообще-то. Вас она тоже выставляет не в лучшем свете.

– Ну, я это как-нибудь переживу, – с усмешкой отозвался он. – Благодаря вашим стараниям, я уже человек привычный. А вообще, не делайте из мухи слона: поговорят и забудут.

– Но вы все равно лучше больше не давайте людям повода судачить, – попросила я. – Не вызывайте меня пока к себе. И не подвозите больше, пожалуйста. Сегодня все так смотрели…

– Так вы из-за этой сплетни, что ли, артачились, не хотели со мной ехать?

Я кивнула.

– А я подумал, вы так пытались уронить мой авторитет, – признался Лев. – Что это у вас демарш.

– Я доела, – вмешалась в разговор Ксюша. – И все допила.

– О, хорошо! – Я быстро вытерла ее чумазые щечки салфеткой. – Значит, мы уже можем ехать.

Лев подозвал официантку, спросил можно ли расплатиться по счету картой. Она тут же его куда-то увела. Я заерзала. Как мне отдавать свою долю за ужин? Налички после набега воспитательницы не осталось. Хотя можно же по номеру телефона перекинуть.

Я подсчитала примерно, на сколько мы с Ксюшей наели. Когда Лев вернулся, сразу спросила:

– У вас карта привязана к телефону?

– Да. А что?

– Продиктуйте, пожалуйста, номер, я скину вам денег за блинчики.

– Не надо. – Он взглянул недовольно. – Пойдемте уже.

– Нет, диктуйте номер! – Я даже ногой топнула. – Я не хочу оставаться в долгу.

– Я у вас из зарплаты вычту, с процентами, – процедил он и, схватив Ксюшу за руку, помчался к выходу. Мне пришлось почти бежать, чтобы успеть за ними.

* * *

Когда мы отъехали от кафе, Ксюша заявила, что ее укачивает. Я была готова лезть на стену: столько проблем и все в один день. Как Аня вообще все это вывозит? Неудивительно, что ее так завораживают фото с зефирками и пледами. Это, похоже, Анино тайное желание – завернуться в плед и полежать где-нибудь одной, перевести дух.

Лев с невозмутимым видом нашел в бардачке какой-то пакет, протянул нам.

– Если мы вам тут что-то испачкаем, вы чистку тоже из моей зарплаты вычитайте, – виноватым тоном сказала я.

Он закатил глаза.

Я стала играть с Ксюшей в «Угадайку», чтобы ее отвлечь. Это помогло. Ксюшины щеки порозовели, вся она расслабилась, развалилась на сиденье.

– Приехали! – наконец сообщил Лев.

Я с облегчением вывалилась из машины, помогла выйти Ксюше. Лев припарковался у офиса продаж. Тот стоял прямо у жилого комплекса, состоящего из нескольких зданий. Часть из них выглядели законченными, часть еще строилась. До сих пор работали краны.

Навстречу нам из офиса продаж выпорхнула плотная дама в белой блузке и юбке-карандаше.

– Вы из «Орлов-Медиа»? – с надеждой спросила она.

– Да. С нами, правда, еще ребенок. – Я немного заволновалась: как Ксюше будет на стройке?

– И хорошо, что вы вот так – всей семьей! – радостно заверещала дама. – Глядишь, и себе что-нибудь присмотрите.

– Нет, мы не… – начала я, но Лев не дал договорить.

– Да, мы как раз в поиске, – заявил он, вдруг притягивая меня к себе. – Задумываемся о втором, присматриваем трешку.

– Вы прямо по адресу! У нас есть просто отличные варианты! – проворковала дама. – Пойдемте сначала в наш шоу-рум: посмотрите, как прекрасно тут все устроено.

И не дожидаясь нашего согласия, она понеслась в сторону одного из готовеньких домов.

Я попробовала высвободиться из объятий Льва, но он не пустил.

– Что это вы затеяли? – зашипела я.

– Марина, ну подыграйте немного. Так ведь интересней. Мы как будто шпионы, с легендой. – Лев заговорщицки посмотрел на Ксюшу. – Ксю, ты хотела бы сыграть в шпионов?

– Конечно! А что для этого надо делать?

– Называй нас мама и папа.

– Хорошо, папочка, – сказала она, беря его за руку. Вид у Ксюши стал хитрый-прехитрый.

– С меня мороженое! – пообещал ей Лев. – Если будешь хорошо играть. – Потом он повернулся ко мне. – На тебя, Марина, мое предложение тоже распространяется. Если хочешь получить мороженое, старайся.

Я хотела заявить, что не собираюсь участвовать в таком дурдоме, но не успела.

– Догоняйте скорей! – закричала дама из офиса продаж, наконец заметив, что мы отстали.

Лев решительно потянул меня вперед.