Глава 14

От недосыпа меня слегка пошатывало, но я неплохо справилась: завезла Ксюшу в садик, добралась до работы. Правда, на входе в здание редакции зазевалась немного и с размаху налетела на чью-то спину.

– Извините, – буркнула я, отлепляясь от человека, преградившего мне путь.

– Ну, во-первых, не «извините, а «доброе утро»! – обернувшись, ответил тот голосом Жарова.

Я подняла глаза. Передо мной и правда стоял генеральный.

– А во-вторых, вовсе не обязательно так лететь на работу, – добавил он. – Не разбирая дороги.

– Ну как же? – Я невольно скривилась. – С вашей легкой руки у нас теперь штрафуют за опоздания.

Он нахмурился. Я обошла его и быстрей понеслась к лестнице.

Когда вошла в редакцию, у меня зазвонил телефон. Это объявился Петрович. Спросил, не починился ли там случайно мой кран. Я заверила, что поломка на месте, и мы с Петровичем договорились, что он придет ко мне в шесть вечера с новеньким смесителем. Настроение у меня сразу улучшилось, и я собралась с огромным рвением приступить к работе. Но тут к моему столу подскочила Белова.

– Почему ты не сказала, что замок в кабинете не работает? – зашипела она. – Мы вчера с Ритой полчаса с ним валандались, все пальцы сбили.

– Все там работает, – пробурчала я. – Надо только наловчиться.

Я подошла к двери готовая показать, как она закрывается, но увидела, что теперь замку и правда кранты. Девчонки его окончательно доломали.

– Надо вызвать мастера, – сказала я, оглядев раскуроченную защелку.

– Без тебя знаю, – Белова смерила меня пренебрежительным взглядом. – Я уже договорилась, мастер подойдет после обеда.

Она куда-то ушла, а я занялась Севиным интервью. Мы с Севой, наверное, полчаса все обсуждали. Он брыкался и талантливо изображал полную беспомощность, но я все же смогла его убедить самому писать заметку об отеле. Правда, пришлось пообещать, что я все вычитаю и подправлю.

Сева уселся за ноут и стал довольно бодро тыкать пальцем в клавиатуру (печатать десятью пальцами он не умел). Я же стала редактировать заметки внештатников. Они все, как одна, были безумно интересными, но я все равно довольно скоро стала клевать носом. Сегодня в редакции было непривычно тихо, потому глаза у меня слипались со страшной силой. Я то и дело растирала лицо руками, но это лишь ненадолго отгоняло сонливость.

Когда щеки уже стало пощипывать от частых растираний, я быстренько сбегала вниз, купила себе большой стакан кофе и выпила его залпом. Помогло почти на час, потом голова снова стала тяжелеть и клониться на бок. Я сбегала за еще одним стаканом кофе, а по дороге обратно заодно умылась в туалете холодной водой.

– Что это ты расхаживаешь туда-сюда? – пробурчала Белова, когда я вернулась в редакцию. – Если нечем заняться, помоги Рите. Она теперь будет заниматься продвижением в социальных сетях. Ей нужны интересные посты.

Я постаралась слиться с местностью и, прошмыгнув к своему столу, больше не вставала. Когда строчки снова плыли перед глазами, просто усердно моргала и щипала себя за ноги.

До обеда удалось дотянуть, но в перерыв силы окончательно меня оставили. Я сказала Грише, что не пойду обедать, а, когда все ушли, положила голову на стол, и с удовольствием задремала.

Не знаю, сколько удалось поспать. По ощущениям, прилично. Проснулась я от звука шагов по коридору.

– Никого нет, – сказала Рита, заходя в кабинет. – Мы первые.

– И хорошо, – ответил ей Егор. – Иди сюда.

Я открыла глаза. Мне было отлично видно вошедших: в узкий такой проем между стопкой бумаг и ноутбуком. Егор и Рита стояли у входа в обнимку, смотрели друг на друга, как влюбленные голубки. Потом Егор попытался Риту поцеловать, но она увернулась, отстранила его от себя.

– Ну что опять? – с досадой спросил Егор.

– Не знаю, – ответила Рита. – Просто у меня сомнения.

– В чем?

– Ну сам посуди: еще в субботу ты вился вокруг Маринки, а сейчас вдруг рассказываешь, будто кроме меня тебе никто не нужен. Как я могу быть уверена, что к пятнице ты вновь не вернешься к Марине?

– Да что ты заладила про эту Перову? – Егор поморщился. – Нет у меня с ней ничего. Мне Белова посоветовала за ней приударить, чтобы меня не уволили.

– В каком смысле? – не поняла Рита.

– В прямом. Белова прознала, что генеральный хочет уволить половину коллектива, сказала, что и меня, скорей всего, коснется. Я расстроился. Я ведь только кредит на машину оформил. А Белова потом говорит мне: «Ты, Егор, зря сопли жуешь. Возьми да поухаживай за Перовой. Тебе, конечно, ничего не обломится, но жалостью она к тебе проникнется, отстоит перед начальством». – Егор вздернул подбородок. – Мне Маринка и не нравилась никогда. Внешне она, конечно, ничего, но ведь с головой-то нелады. Вечно напялит эти свои футболки с мультяшками, носится туда-сюда.

– А чем плохи футболки с мультяшками? – спросила я, поднимаясь.

– А-а-а! – заорали Егор и Ритка в унисон.

Лица у них были такие, будто они привидение увидели. Мне почему-то стало смешно. Сегодня на мне была футболка с утенком, от сна она, правда, слегка помялась. Я заботливо разгладила образовавшиеся складки, пару секунд полюбовалась на яркий принт.

– По-моему, футболки с мультяшками очень милые, – сказала я.

Рита закивала с виноватым видом:

– Да, симпатичные. Я согласна.

– Вообще-то, подслушивать нехорошо, – буркнул Егор, делая лицо кирпичом. – Мы тут, между прочим…

Ритка от души ткнула его локтем.

– Ой, я совсем забыла про цветочки! – заголосила она. – Наташа просила нафоткать каких-нибудь кустов для социальных сетей. Егор, пойдем. У нас еще есть время.

Она схватила Егора под руку и уволокла прочь. Я вновь осталась одна. В раздумьях.

Так-так, значит, Белова все-таки слышала меня, когда я распиналась об увольнениях, думая, что говорю с Аней. Оказывается, она еще та интриганка. Ничем себя не выдала, зато смуту навела. Интересно, а штаны генеральному тоже она разрисовала?

Последняя мысль заставила вздрогнуть. Ох, что-то понесло меня. Нехорошо вот так сразу плохое думать, непорядочно.

* * *

Когда обеденный перерыв почти закончился, позвонила Аня.

– Перова, ты чего там творишь? – радостно закричала она. – Я, конечно, помню, что сама тебе советовала извиниться перед генеральным. Но не так же, Перова! Не в такой форме!

– Ань, ты о чем? – Я сразу заподозрила нехорошее.

Она хихикнула, потом замялась:

– Что-то даже не знаю, стоит ли тебе рассказывать.

– Выкладывай! – потребовала я. – Немедленно.

– Ну ладно, только ты не пугайся. Мне тут рассказали по секрету, что вчера тебя застукали с Жаровым. Вы с ним якобы предавались разврату прямо на рабочем месте.

– И ты поверила в этот бред?

– Я? Нет! А вот остальные точно поверили.

– Ну и идиоты, – пробурчала я.

– Конечно, идиоты! – согласилась она, а, помолчав, все-таки спросила: – А у вас с Жаровым точно ничего не было?

Ух, как ей повезло, что она была далеко. Иначе я бы точно запустила в нее чем-нибудь тяжелым.

– Ань, ты мне подруга или кто? Ты почему веришь любой фигне, которую обо мне говорят?

– Да не верю я, не верю, – затараторила Аня. – Хотя… ты одинокая, он вроде тоже в разводе. Почему бы вам и не…

– Аня, перестань! – перебила я. – Иначе я тебе дочь не верну.

– А-ха-ха, звучит волшебно. А все-таки, Перова, откуда взялась эта сплетня? Просто так ведь люди болтать не станут.

– Это все из-за «Звездочки», – сказала я.

– Какой еще звездочки? Полярной?

Я вкратце пересказала ей, как вчера Жаров делал мне массаж. Вспоминать об этом, кстати, было приятно. По спине даже мурашки побежали, когда я отчетливо представила, как руки Жарова касаются моей шеи.

– Слушай, а чего это он? – перебила мои мысли Анька. – Зачем Жаров тебя лапал?

– Да не лапал он! – Я невольно возвела глаза к потолку, хотя Анька не могла меня видеть. – Он меня массировал. Для дела.

– Ну хорошо-хорошо, не злись, – пробормотала она. – Меня бы кто помассировал. У меня мужика не было уже полгода.

– Вокруг тебя сейчас куча мужиков, Анька, – напомнила я. – Присмотрись там, подбери кого-нибудь.

– Они тут все какие-то стремные, – возразила она. – Мне еще типа куратора дали. Он вообще на медведя похож. Заросший, глаза злющие. Мишей, кстати, зовут. Рычит на меня все время: туда не ходи, сюда не ходи. Я так понимаю, он привык, что ему матерых туристов доверяют, а тут я. Я ему сказала, что плохо плаваю, – он аж зеленый стал.

– Ты ему глазки сострой – может, оттает.

– Я его боюсь, – ответила она. – Он, кстати, машет мне, чтобы я закруглялась с разговорами. Собирается учить меня грести.

– Хорошо, греби.

Я закончила разговор с Аней, но отложить телефон не успела: мне почти сразу позвонил Гриша.

– Марин, про тебя тут сплетню нехорошую сочинили, – начал он, запинаясь. – Ты только не расстраивайся.

– Про что сплетня? Про меня и генерального?

– Ага.

– О, эту я уже слышала, – вздохнув, сообщила я.

– Фух! Ладно, – Гриша как будто расслабился. Ему явно не хотелось пересказывать мне услышанное. – Люди как с ума посходили, да? Сочиняют всякую чушь.

– И не говори. Как будто заняться нечем. – Я покачала головой. – Ну ничего, поговорят и забудут.

– Наверное.

В редакцию стал подтягиваться народ. Я отложила телефон в сторону, открыв черновик новой статьи, перечитала пару последних абзацев. Кое-что поправила, добавила несколько предложений. А потом телефон снова зазвонил. Я покосилась на него с опаской, но на экране высветилось: «бабушка». У меня будто камень с души упал.

– Привет, бабуль! – сказала я, поднося телефон к уху. – Как дела?

– Мариночка, мы должны серьезно поговорить.

– Э… Хорошо. Но у меня только пять минут до конца перерыва.

– Ничего, мне хватит, – сердито сказала бабушка. – Я просто хотела озвучить тебе свою позицию.

– Какую?

– Я, конечно, понимаю, что тебе хочется двигаться по карьерной лестнице, расти, – с нажимом произнесла бабушка. – Но, милая, ради этого не стоит предавать свои принципы. Не стоит спать с начальником.

Я подскочила из-за стола, как ошпаренная. Все побросали свои дела и уставились на меня.

– Бабушка, ты все не так поняла, – забормотала я, выбегая в коридор. – Это просто сплетни. Кто тебе рассказал?

– Нинкина сноха дружит с вашей бухгалтершей, – сказала бабушка. – Так что я в курсе, милая, всего, что у вас происходит. Шила в мешке не утаишь.

– Бабулечка, пожалуйста, не верь тому, что болтают злые языки. Ничего у меня нет с начальником. Нет и не было.

– А откуда тогда эти сплетни?

– Я не знаю. Наверное, у меня завелся злопыхатель, – пробормотала я. – Я сама только сегодня узнала и до сих пор в шоке.

– Погоди, Мариночка, не части. Ты можешь мне сейчас памятью дедушки поклясться, что это ложь? – Голос бабушки дрожал от волнения.

– Конечно, могу. Клянусь!

– Фух, ну слава богу! – Бабушка как будто сразу повеселела. – Нинка накрутила меня, я уже час успокоиться не могу. Вот ведь зараза какая-то нашлась, такое трепать, а? Ты поссорилась, что ли, с кем, Мариночка?

Я на секунду задумалась.

– Нет, вроде ни с кем не ссорилась.

– Это, наверное, завистники, – предположила бабуля. – Ты у меня умница, красавица, а кому-то, видимо, твои успехи покоя не дают.

– Баб, да какие там успехи! – Я невольно покраснела, вспомнив, что еще не рассказала ей о том, что лишилась руководящей должности.

В коридор выглянула Белова.

– Перова, перерыв уже закончился, – процедила она. – Хватит лясы точить.

– Уже иду! – пообещала я и поскорей свернула разговор с бабушкой.

* * *

Под конец рабочего дня, когда я уже ерзала на стуле, готовая сорваться с места и бежать сначала за Ксюшей, а потом – домой, навстречу сантехнику, в редакцию приперся Жаров.

– Наталья, вы не забыли, что сегодня нужно отправить нашего человека в жилой комплекс «Зеленый»?

Белова побледнела, подскочила из-за стола.

– Нет, конечно, я не забыла, – заверила она. – Мариночка, сейчас уже поедет туда. Правда, Мариночка?

– Что? – Я уставилась на нее ошарашено. – Куда поеду?

– В жилой комплекс за аэропортом. – Она взглянула на меня снисходительно. – Я говорила, ты, видимо, пропустила мимо ушей. Нужно съездить, пофотографировать там, собрать фактуру для небольшого рекламного материала.

– Я сегодня не могу, – пробормотала я. – Я могу завтра утром.

– Марина! – Белова уставилась на меня укоризненно. – Что это за тон? Конечно, ты поедешь сейчас. Тебя там уже ждут, нехорошо подводить людей.

– У меня сегодня важные дела, – попыталась возразить я. – Мне сегодня надо…

– Я ничего не хочу слышать! – Белова замахала на меня руками. – Собирайся.

– Но рабочий день уже почти закончился.

– У нас у всех в трудовом договоре прописано согласие на ненормированный рабочий день, – поспешила напомнить Белова. – Завтра с утра, кстати, можешь прийти попозже. Если, конечно, у тебя нет ничего срочного.

Жаров с удовольствием наблюдал за разыгравшейся сценкой. Я медленно поднялась из-за стола, не зная, что делать. Решила надавить на жалость.

– Наташ, но ведь этот жилой комплекс очень далеко. Я сейчас по пробкам только часа два туда ехать буду.

Белова повернулась к Смирнову.

– Егор, дорогой, подбрось, пожалуйста, Перову до аэропорта. Ты же вроде где-то там живешь.

– Я? – Егор переменился в лице, покосился на Риту.

Та моментально надулась и покраснела. В ее взгляде проступила угроза.

– Я не могу везти Перову, – с досадой сказал Егор. – У меня в двигателе застучало, мне надо срочно машину в сервис отогнать, пока она еще на ходу.

Рита расслабилась, посмотрела на него с благодарностью.

– Я вас сам подвезу, Марина, – вдруг вмешался Жаров. – Собирайтесь.

Все сразу оживились, стали переглядываться с многозначительными ядовитыми ухмылками. Видимо, каждый уже был в курсе сплетни про меня и Жарова.

– Спасибо, но подвозить меня не надо! – возразила я. – Как-нибудь и на общественном транспорте доберусь. Не беспокойтесь.

Я быстро сгребла в сумку все, что могло понадобиться в жилом комплексе, бросилась к выходу. Жаров все еще стоял в дверях. Когда я попыталась прошмыгнуть мимо него, он резко преградил мне путь рукой, посмотрел недовольно.

– Я вас подвезу.

Вот же липучка! Я замерла, ощущая, как несколько пар глаз с любопытством следят за каждым моим движением. Стало невыносимо.

– Ну ладно, – буркнула я, отводя взгляд. – Подвезите.

Мы вышли в коридор вместе, Жаров придержал меня за плечо.

– Подождите пару минут на улице, – строго попросил он, – я сделаю несколько распоряжений секретарю и спущусь. – А когда я уже собралась броситься прочь, вдруг добавил с угрозой: – И не вздумайте сбежать, Марина. Последствия вам не понравятся.

Он словно видел меня насквозь: я как раз подумала, что неплохо бы улизнуть, пока он будет беседовать с секретарем. Обещанные им последствия, само собой, меня напугали, так что мысль о побеге я отбросила.

Ждать Жарова пришлось почти двадцать минут. Я дошла до точки кипения, а он появился в приподнятом настроении. Мы уселись в «Купер», и я сразу предупредила:

– Мне сначала надо заехать в другое место.

– Марина, я вам не извозчик, – парировал Жаров. – Сначала отметитесь в «Зеленом», потом валите на все четыре стороны.

– Я тогда сейчас свалю, – заявила я, отстегивая ремень безопасности.

– Сидеть! – жестко скомандовал Жаров, заводя двигатель. – Что еще за место?

Я назвала адрес, Жаров забил его в навигатор, покосился на меня с недоумением.

– Зачем вам детский сад?

– Надо.

Он внимательно оглядел меня с головы до ног, потом кивнул:

– Ладно, это недалеко – заедем.

Он тронул машину с места, а я сразу сделала вид, что увлечена разглядыванием окрестностей. Я, в принципе, обожаю смотреть на город, меня это успокаивает. А летом это вдвойне приятней: все такое красивое, розы цветут.

Пару минут Жаров молчал, но потом его потянуло на разговоры.

– Что, слился ваш бойфренд? – с язвительной интонацией спросил он. – Как перестали быть начальницей – так сразу сделал вам ручкой?

Я повернулась к нему. Его лицо лучилось самодовольством.

– А я говорил, – ухмыляясь, добавил Жаров. – Предупреждал.

– Остановите машину, – тихо попросила я.

– Еще чего. Так выпрыгивайте – на ходу.

– Остановите! – Я сложила руки на груди, сделала зверское лицо. – Или я и правда выпрыгну.

– Да чего вы вечно нервная такая, Марина? – со вздохом спросил он. – Правда, что ли, расстроились из-за этого перекаченного орангутанга? Да он и мизинца вашего не стоит.

Я надеялась, что он все-таки припаркуется где-нибудь, но Лев, похоже, не купился на мою угрозу. Вздохнув, я решила его полностью игнорировать и снова отвернулась к окну.

– И получше найдете себе кого-нибудь, – и не подумал уняться Жаров. – Вы же симпатичная девушка, умная. Нервишки только подлечите – и сразу отбоя от претендентов не будет.

– Все нормально у меня с нервишками, – пробурчала я. – И с претендентами тоже все хорошо.

– А мне ваша бабушка другое говорила.

Я чуть не подпрыгнула над сиденьем, повернулась к Жарову.

– Что?

Он не ответил, только многозначительно улыбнулся. Вид у него был такой, будто он знает про меня намного больше, чем положено. Я заерзала, стало жутко неловко.

– Что вам наговорила моя бабушка? – сердито спросила я. – Отвечайте!

– Когда я останавливался у нее, она всю дорогу сокрушалась, что нет у вас никого с тех пор, как жених слился.

– Он не слился. – Голос у меня предательски дрогнул. – Он переехал в Канаду.

– А вас почему с собой не позвал?

– Он звал, – возразила я. – А я… испугалась. Мне было страшно оставить бабушку одну. К тому же все, что я умею, это писать по-русски. Кому это надо в Канаде? Я, в общем, попросила у бывшего время на раздумья, на то, чтобы как-то подготовиться к переезду.

– А он что?

– Не захотел ждать, – честно призналась я, – обиделся. Заявил, что если бы я его любила, то поехала бы с ним в неизвестность, ни секунды не сомневаясь. Но ведь сомнения – это естественно, разве нет?

– А с чего ему так в Канаду приспичило?

– Да просто. – Я пожала плечами. – Ему предложили хороший контракт по работе.

– Понятно, – произнес Лев со странной интонацией.

Я почувствовал себя уязвленной.

– Что вам понятно?

– Все.

– Ну, отлично тогда! – пробурчала я. – Не стесняйтесь, делитесь умозаключениями. Скажите, что это я его так достала, что он сбежал от меня на другой край земли.

Лев притормозил на светофоре, посмотрел на меня.

– Вам просто повезло, Марина, – вдруг сказал он. – Мутный мужик сам отвалился.

– Он не мутный. Он умный и талантливый.

– Ага, а еще эгоистичный и инфантильный.

Я хотела возразить, но передумала. Какого черта я вообще обсуждаю с Жаровым свою личную жизнь? Хотя это, конечно, он начал. Не молчать же мне, в самом деле, в ответ на его уничижительные реплики?

Неожиданно я вспомнила, что договаривалась с Петровичем на шесть. Вот он сейчас придет, а меня нет. Очень неудобно получится. Я быстро выудила из сумки телефон, набрала сантехнику. Он опять не брал трубку. То ли был занят, то ли просто не слышал моих звонков. Меня это, конечно, не успокоило: не люблю подводить людей. Прямо ненавижу.

Немного подумав, я написала Петровичу эсэмэс. Пожаловалась, что меня задержали на работе, пообещала, что свяжусь с ним сразу, как покончу с делами. Хотя, скорей всего, когда я разделаюсь с «Зеленым», у Петровича уже закончится рабочий день, и придется нам с Ксюшей мыться с помощью ковшика. Ох, ладно мне одной – все эти тяготы и лишения, но с ребенком совсем неудобно.

– Приехали! – сообщил Жаров, паркуясь у Ксюшиного садика. – Что теперь?

– Ждите меня тут, – пробормотала я, выбираясь из машины. – Мне нужно уладить одно дело.

– Даю вам две минуты, – предупредил он. – Если не уложитесь, объявлю выговор с занесением в личное дело.

Было непонятно: он шутит или говорит серьезно. Разбираться я, впрочем, не стала: пулей понеслась за Ксюшей.

В садике меня уже ждали, в группе оставалось совсем мало ребят. Ксюша играла с мини-кухней, варила куклам борщ. При виде меня она издала победный клич, расшвыряв кастрюли, бросилась ко мне. Следом за ней подоспела воспитательница.

– Сегодня прямо спокойно день прошел, – поделилась она, поглаживая Ксюшу по растрепанным волосам. – Вот только локоть снесла, и волан на платье оторвался. Но там зашить – раз плюнуть.

Я покосилась на Ксюшу. М-да, рука вся в зеленке, волан свешивается почти до земли. А мне ее всюду таскать с собой. Хотя не страшно, что-нибудь придумаем. Я помогла Ксюше сменить сандалии на уличные, подтянула ее испачканные чем-то желтым гольфы.

– Завтра на урок технологии нужно три разноцветных клубка, – строго сказала воспитательница, явившаяся в раздевалку следом за нами. – А еще нам понадобятся зубочистки, ватные диски и желуди.

– Э… желуди?

– Я писала в чате, – закудахтала она, – но вас там нет. Давайте добавлю, кстати. Продиктуйте свой номер.

Она выудила из кармана розовой кофты телефон, уставилась на меня требовательно. В ее взгляде было что-то такое, что хотелось подчиниться. Я на автомате назвала номер, она забила его в телефон, а потом спохватилась:

– И еще перья не помешают. Но это если они есть, конечно.

Мне хотелось расхохотаться ей в лицо, я с трудом сдерживалась. Откуда у меня перья? Я что, похожа на ведьму, которая каждое полнолунье ощипывает черных куриц?

Я схватила Ксюшу за руку, потянула к выходу. Но воспитательница тут же нас догнала, преградила дорогу.

– На следующей неделе к нам в сад приезжает кукольный театр, – затараторила она. – Если вы хотите, чтобы Ксюша посетила представление, нужно сдать сто пятьдесят рублей.

– Хорошо, сдадим, – пообещала я и попыталась ее обойти.

Она распластала руки в стороны, чтобы у меня не осталось и шанса просочиться.

– Лучше сдать сейчас, – прогундосила воспитательница. – Я должна заранее передать деньги.

У меня с собой почти не было налички. Я кое-как наскребла по карманам нужную сумму, передала воспитательнице.

– Хорошего вечера! – сладким голосом пожелала она и наконец убралась с дороги.

Я в ту же секунду поскакала к машине. Лев уже ходил вокруг нее с разъяренным видом. Когда я подошла ближе, он даже рот открыл, чтобы начать браниться, но потом заметил Ксюшу. Глаза Льва полезли на лоб.

– Марина, откуда у вас ребенок?

– Украла, – пробурчала я. – Давно собиралась, но все подельника хорошего не попадалось.

Я загрузила Ксюшу на заднее сиденье, сама уселась рядом. Лев тоже забрался в авто, уставился на нас через зеркальце заднего вида.

– Гоните! – серьезно сказала я. – Пока девочки никто не хватился.

Он хмыкнул, но сразу тронул автомобиль с места. Я нашла в сумке пару булавок, подколола волан на Ксюшином платье, чтобы он не волочился по земле.