Глава 13

– Что это за странный запах? – спросила Милана через пару минут после того, как я вернулась в редакцию. – Ребят, вы чувствуете?

– Ага, чувствуем, – подтвердила Белова. – Но я не могу понять, что это. Как будто что-то знакомое.

– Мне кажется, это от Маринки, – предположила Милана. – Как она пришла, стало пахнуть.

Поднявшись из-за стола, она подошла ко мне и стала обнюхивать воздух рядом с моей головой. Я попыталась увернуться, но Милана вцепилась мне в плечи, вынуждая сидеть неподвижно.

– Точно, это от тебя, – радостно заключила она. – Что это такое? Ты пахнешь один в один как моя бабушка.

– Годы берут свое, – пробурчала я и покосилась на часы. – О, уже пора по домам.

– Ура! – Анька сразу вскочила. – Пора возвращаться в родную гавань.

Она стянула со спинки стула любимый розовый рюкзачок, стала закидывать туда всякие мелочи, валяющиеся на столе: губнушку, пачку салфеток, блокнот.

– Ань, а текст про хлопковые пледы ты закончила? – вдруг со своего места проскрежетала Белова.

– Нет, еще. После командировки допишу.

– В каком смысле «после командировки»? – с елейной улыбочкой спросила Белова. – Тебя не будет три дня, а текст нужен на послезавтра.

– Наташ, мне еще собраться надо. – Анька нахмурилась. – И купить себе всякого разного в дорогу.

– Так дописывай быстрей и иди. – Белова прямо упивалась властью – Там текста надо всего страничку. Ты дольше разговариваешь.

Анька посмотрела на меня, на лице ее читалось возмущение.

– Я могу написать про пледы, – вклинился Гриша.

Анька демонстративно нацепила на плечи рюкзак, прошла к столу Беловой.

– Я напишу про пледы завтра, пока буду в дороге, – заявила она, испепеляя Белову взглядом. – И пришлю тебе. Если, конечно, в горах будет интернет.

После этого она сразу вышла. Белова возвела глаза к потолку, всем видом демонстрируя недовольство. А потом вдруг схватила ту свою записную книжку с оранжевой облогой, в которую обещала Жарову заносить наши провинности. Щелкнув ручкой, Белова стала что-то писать в этой книжке с огромным энтузиазмом.

Она что, и правда собирает на нас всех компромат? Бред какой-то.

Я схватила сумку и пулей выскочила следом за Аней.

– Перова! – растеряно окрикнула меня Наташа. – Стой, Перова!

Я, конечно, сделала вид, что не слышу. Ну ее! Реально надоела за день.

Обычно я уходила последней: закрывала редакцию на ключ, сдавала его охране. А сейчас подумала: отобрали у меня руководство – значит, и с дверью сами разбирайтесь. Там с зимы уже замок заедает, но при некоторой настойчивости запереть вполне реально.

Добравшись домой, первым делом, я нажарила котлет, отварила макароны. Поужинав, дописала заметку и достала расшифровку интервью Севы. Но заняться ей не успела – в дверь позвонили. Это Аня уже привезла Ксюшу.

– Ой, извини, что я так рано, – пробормотала она, втаскивая следом за дочерью две огромных сумки. – Просто Ксюше надо в половине девятого уже ложиться. Я ее, кстати, уже покормила, осталось только выкупать. Ты ей просто ванну набери, она сама помоется, поплюхается немного.

– Хорошо. А что в сумках?

– Вот тут одежда, – Аня кивнула на сумку в синюю полоску. – А в другой – игрушки, карандаши, раскраски. Ну, чтобы ребенок себя занял.

– А зачем так много одежды? – удивилась я. – Ты же только на три дня уезжаешь.

– Как бы этого вообще хватило, – хмыкнула Аня и куда-то убежала. Вернулась минут через пять с еще одной сумкой. – Вот тут продукты, – сказала она. – Мясо, молоко. Огурчики соленые.

– Зачем?

– Есть будете, – ответила Аня. – Ясно же зачем.

– Не надо мне продукты. У меня все есть.

– Так, не спорь, – отрезала она. – Ты меня и так, считай, выручаешь. Не хочу, чтобы ты дополнительно тратилась. Кстати, если Ксюха что-то сломает, сразу пиши: я тебе денег скину на ремонт. – После этих слов она сгребла нас с Ксюшей в охапку и, подозрительно шмыгнула носом. – Ну все, девочки. Побежала я.

– Ага, давай. Счастливого пути! – сказала я. – Привози нам какие-нибудь сувениры: корягу там или камешки красивые.

Аня вроде хотела что-то ответить, но потом передумала, махнула рукой и быстро-быстро убежала вниз по лестнице. Я заперла дверь и повернулась к Ксюше.

– Значит, есть ты не хочешь?

– Может, и хочу, – ответила она. – Смотря, что у вас есть.

– Котлеты.

– Котлеты хочу, – сказала Ксюша.

Я отвела ее на кухню, усадив за стол, положила ей пару котлет. Ксюша набросилась на них так, будто целый день до этого не ела.

– Может, тебе еще и макарошек положить? – предложила я.

Она замотала головой. Вздохнув, я стала разбирать сумку с продуктами, перекладывать их в холодильник. Анька, конечно, накупила еды на целый взвод. Так-так, а она точно на три дня всего уехала? Может, я чего не знаю?

Ты-дыщ! Неожиданный звук заставил меня подпрыгнуть до потолка. Я захлопнула холодильник и повернулась к Ксюше. Она смотрела на меня вытаращенными глазами. Рядом с ней на полу валялась расколотая тарелка.

– Что случилось? – спросила я.

– Не знаю. – Лицо Ксюши побледнело. – Извините. Простите. Я не специально, оно само.

– Да ничего страшного, – ответила я, быстро подбирая осколки. – Ты иди пока в комнату, поиграй. А я тут приберусь и тоже приду.

Ксюша кивнула и помчалась прочь из кухни. А через минуту раздался еще один тыдыщ. У меня чуть сердце из груди не выскочило. Отшвырнув тряпку, которой я в тот момент вытирала стол, я со всех ног бросилась в комнату.

Ксюша с осоловелым видом стояла у шкафа. На лбу у нее виднелась свежая ссадина.

– Что случилось? – опять спросила я.

– Ничего, – пискнула Ксюша. – У меня все нормально.

– А что это был за грохот?

Она пожала плечами.

– Наверное, у соседей что-то упало.

Я нашла аптечку, достала перекись, ватные диски.

– Что это вы делаете? – занервничала Ксюша. – Зачем?

– У тебя царапина, надо обработать.

– Не надо. Я просто мылом помою и все. – Ксюша стала пятиться от меня, то и дело натыкаясь на мебель.

– Ксюша, меня твоя мама убьет, если у тебя там что-нибудь загноится.

– Не загноится.

Ксюша ткнулась боком в письменный стол, скривилась.

Господи, на что я подписалась? Я убрала перекись обратно, вздохнув, присела на диван. Ксюша немного успокоилась, стала глядеть в окно.

– Давай я тебе уже ванну налью, – предложила я. – Ты искупаешься, а заодно ссадину свою промоешь.

Она кивнула. Но я не рискнула оставить ее без дела, усадив Ксюшу за стол, нашла в Аниной сумке раскраску и карандаши.

– Вот, занимайся.

Ксюша повеселела, с энтузиазмом стала красить какого-то единорога, аж язык от удовольствия высунула. Я же побежала в ванную. Наскоро вымыла там все, пустила воду. На несколько секунд замерла, наблюдая, как ванна постепенно наполняется.

– У вас телефон звонил! – рявкнула позади меня Ксюша. – Но перестал. А я все равно вам его принесла. Вдруг это важное? Мама всегда просит, чтобы я ей телефон приносила.

Ксюша подскочила к ванне, протянула мне телефон, но он вдруг выскользнул из ее маленькой ручки и полетел в ванну. К счастью, я его поймала – уже у самой воды.

– Ой, – как обычно сказала Ксюша.

Я взглянула на нее и немного испугалась.

– Ксюша, почему у тебя губы зеленые?

Она привстала на цыпочки, с интересом заглянула в зеркало, висящее над раковиной.

– Это я карандаш слюнявила, – с гордостью сообщила она. – Чтобы лучше писал.

– Понятно.

Я почувствовала, что уже немножко устала. Я и не представляла, что с Ксюшей будет так сложно.

– Слушай, давай уже залезай в ванну, – сказала я, отключая воду.

Ксюша покосилась на меня с недовольством.

– А чего воды так мало? Мама мне всегда в три раза больше набирает.

«Больше? Ну уж нет, – подумала я. – Не хватало тут еще реанимационные мероприятия после утопления проводить».

– Ну, тетя Марина, ну хоть вот на столечко еще подбавьте, – взмолилась Ксюша, показывая руками, сколько ей нужно воды.

– Нет, извини. Я воду экономлю, – соврала я. – У меня на работе сейчас проблемы, денег мало платят.

Ксюша вздохнула и куда-то убежала. Я проверила телефон. Там и правда нашелся неотвеченный вызов – от Ани. Я, само собой, сразу ей перезвонила.

– Как вы там? – В голосе подруги плескалось искреннее волнение.

– О, все просто отлично, – заверила я. – Уже купаю Ксюшу. Слушай, а ее можно оставлять одну в ванной? Ничего не случится?

– А что с ней может случиться? – не поняла Аня.

– Ну… – Я задумалась, как бы помягче спросить, не утонет ли Ксюха.

– Она у меня всегда сама моется, – поспешила заверить Аня. – Я только голову помогаю мыть. Но ты не переживай: до моего приезда это не понадобится.

В ванную вернулась Ксюша с целым ворохом резиновых игрушек. Она махом бахнула их все в ванну, подняв целый фонтан брызг. А потом, наскоро стянув с себя одежду, она почти запрыгнула следом за игрушками.

– Осторожней! – воскликнула я. – Ты можешь поскользнуться.

Ксюша уставилась на меня ошарашенными глазами, а потом вдруг стала смеяться. Я растерялась: чего это она? Надо мной, что ли, потешается?

– Я носки забыла снять! – наконец пояснила Ксюша, вытягивая из воды мокрые носочки.

– Давай сюда. – Одной рукой я забрала у нее носки, отжала их над раковиной, стала развешивать на полотенцесушителе.

– У вас точно все нормально? – с еще большей тревогой спросила Аня.

– Конечно! Тебе не о чем волноваться.

Мы попрощались, я понесла телефон в комнату. Индикатор зарядки загорелся красным, потому пришлось искать зарядник, подключать телефон к розетке. К ванной я вернулась лишь через пару минут, прислушалась. Ксюха весело что-то приговаривала, плюхала по воде. Я все же не рискнула оставлять ее совсем без присмотра. Принеся в коридор распечатку Севиного интервью, села на пол рядом с ванной, стала читать.

Когда я уже пробежала глазами две страницы, Ксюша вдруг завизжала, как ненормальная. Да что же это такое? Отбросив листки, я бросилась в ванну, а там… Фонтан! Самый настоящий. Вода разбрызгивалась вокруг смесителя красивым таким полукругом. Ксюха сидела в противоположной стороне ни жива ни мертва.

Я не придумала ничего лучше, чем перекрыть подачу воды в квартиру. Фонтан сразу иссяк.

– Я случайно, – замямлила Ксюша. – Просто слегка облокотилась.

По ее лицу потекли слезы.

– Ты обожглась? – Я опустилась рядом с ванной на колени, погладила Ксюшу по голове.

– Нет, не обожглась.

– Ну и хорошо тогда! – воскликнула я. – А смеситель наладим, не переживай. И вообще он у меня уже старый, давно пора менять.

Я помогла ей выбраться из ванны, завернула Ксюшу в полотенце.

– Вы не расскажете маме? – Ксюша доверчиво заглянула мне в глаза.

– Нет, не расскажу. Зачем?

Я провела ее в комнату, помогла переодеться в пижаму. У нее была с собой забавная – розовая, с котятами. Застелив диван, я уложила Ксюшу к стене, а сама снова пошла в ванную. Осмотрев кран, поняла, что самой мне тут ничего не починить: смеситель треснул у самого основания. Что ж! Хорошо хоть запас воды есть (остался от Ксюши), и совсем не страшно, что он с пеной и резиновыми утками.

Закрывшись на кухне, я попробовала дозвониться в управляющую компанию. Но время было позднее, и трубку не сняли ни по одному из номеров. К счастью, у меня еще и знакомый сантехник есть – Петрович. Он мне время от времени прочищает сливы. Я позвонила ему, попросила прийти ко мне как можно скорей.

– Слушай, я сейчас не в городе, – заплетающимся языком пробормотал Петрович. – Я к тебе завтра подойду.

– А мне надо сегодня. Я совсем без воды сижу, – выпалила я. – Может, вы кого из знакомых попросите подойти?

– Ну я даже не знаю…

– Я хорошо заплачу! – пообещала я. – И вам потом на телефон денег кину – за посредничество.

Повисла долгая пауза. Мне даже показалось, что Петрович отвлекся и забыл про меня. Из трубки донеслось какое-то звяканье, потом хруст – как будто кто-то жевал огурец.

– Ладно, я сейчас пацанов поспрашиваю, и через полчасика тебе наберу, – вдруг сказал Петрович. – Жди!

Я отложила телефон и стала вновь вчитываться в расшифровку Севиного интервью. Строчки расплывались перед глазами, сосредоточиться никак не получалось. С огромным трудом я выдержала полчаса ожидания, после чего стала звонить Петровичу сама. Но тут меня ожидало разочарование: в трубке шли бесконечные гудки, сколько бы я не набирала. Да что же это такое, а?

Хотя, ладно! Подождет ремонт крана до завтра. Когда последний раз коммунальщики отключали воду, я купила две баклажки воды, так что не пропадем.

Я кое-как дочитала Севино интервью, выделила сносные фрагменты. К сожалению, их было совсем мало. Зато у меня появилась сразу парочка идей о том, как можно оформить вступление. Я записала их на обратной стороне одного из листов, чтобы не забыть. Глаза начали слипаться.

Почистив зубы и кое-как ополоснувшись из чайника, я на цыпочках пробралась в комнату. Ксюшка во сне раскинула руки и ноги, так что места на диване почти не осталось. Но других спальных мест у меня, к сожалению, не было. Не на стуле же спать? Вздохнув, я попробовала отодвинуть Ксюшу к стене. Она забормотала что-то недовольно, а потом, дернув ногой, снова распласталась звездочкой.

Немного подумав, я примостилась у Ксюши в ногах – поперек дивана. Пришлось, конечно, изрядно скрючиться, чтобы ничего не свешивалось, но я была такой уставшей, что неудобства меня почти не смутили. Как только голова коснулась подушки, я провалилась в сон.

Снилось мне хорошее. Как будто я приехала к бабушке, а она кормит меня пирогом с капустой. Он у нее всегда такой вкусный получается – пальчики оближешь. Во сне я съела уже два куска, потянулась за третьим, как вдруг ощутила, что по мне кто-то карабкается. Я сразу проснулась. На меня и правда кто-то лез. Спросонья я чуть не заорала на весь дом, но вовремя вспомнила, что сегодня ночую не одна.

– Ксюш, ты чего? – спросила я, поняв, что через меня пытается перелезть именно она. – Ты в туалет, что ли, захотела?

Ксюша не ответила, скатилась с дивана, зашлепала босыми ногами по полу.

– Ксюша? – позвала я, не понимая, что происходит.

Она подошла к комоду, стала хлопать дверцами.

– Эй, ты что делаешь? – Я тоже встала, включила свет.

Ксюша не обращала на меня внимания. Бросив комод, она рванула к платяному шкафу, присев рядом с ним на корточки, стала по очереди вытягивать нижние ящики, как будто что-то искала. Я подошла к ней, тронула за плечо. Ксюша с недовольством отбросила мою руку.

– Где железяка? – сердито спросила она.

– Какая еще железяка?

– Такая! – рявкнула Ксюшка, обернувшись. Глаза у нее были какие-то странные. – Где железяка?

– Ксюш, ты о чем? У меня нет никаких железяк.

Она поднялась и промаршировала в прихожую, остановилась рядом со шкафом.

– Железяка. Где железяка? – приговаривала она не очень разборчиво.

– Ксюш, может, ты в туалет хочешь? – спросила я и, приобняв ее за плечи, направила в сторону ванной.

– Железяка, – твердила Ксюша. – Где? Где железяка?

Шагнув в ванную, она сразу ринулась к шкафчику под раковиной, открыла его, почти наполовину в него забралась.

– Куда ты дела железяку? Зачем ты убрала мою железяку?

Я, признаться, уже занервничала.

– Ксюш, давай спать. Утром поищем твою железяку, – пообещала я.

Ксюшка выбралась из-под раковины и потопала в сторону кухни. Ее взгляд лихорадочно блуждал, губы кривились. Я нагнала ее у холодильника.

– Железяка, – бормотала Ксюша. – И шарфик. Зелененький.

– Ага, и шарфик поищем, не волнуйся.

Я обхватила ее за плечи и повела в комнату. Она сначала пыталась сопротивляться, но, когда я довела ее до дивана, Ксюша вдруг обмякла. Она сама забралась на диван и стала бормотать про свою железяку почти неразборчиво. Я накрыла ее покрывалом. Она еще что-то буркнула и почти сразу затихла. Дыхание у нее стало ровным и спокойным.

И вот что это сейчас было?

Ксюша свернулась клубочком у стены, так что места на диване теперь было предостаточно. Я обрадовалась, улеглась с краю, с удовольствием вытянула ноги. Однако радость моя оказалась преждевременной. Стоило заснуть – Ксюша тут же зарядила мне локтем в глаз. Было очень больно. Минут пять из глаза текли ручьи, а перед ним мелькали какие-то красно-зеленые пятна. Но потом неприятные ощущения стали сходить на нет, и я снова заснула. Мне опять привиделся пирог. Он манил меня, будто родник в жаркий день. Я задрожала, потянулась к нему всем телом, но в ту же секунду получила удар по печени.

– Ай! – взвизгнула я, опять просыпаясь.

До того, как я успела понять, что происходит, в бок снова врезали. Я огляделась и поняла, что это Ксюша пинается. Судя по тому, как она перебирала во сне ногами, она явно бежала марафонскую дистанцию. Уж лучше бы она пирог ела, как я, честное слово.

Я попробовала отодвинуться от Ксюши, но начала сползать с дивана. Оказывается, он у меня совсем маленький, не предназначен для женщины с ребенком. Чертыхнувшись, я встала, достав из шкафа одеяло, соорудила из него холмик между мной и Ксюшей. Получилось красиво. Места, правда, осталось совсем мало, но органы теперь были в безопасности. Вернувшись на диван, я на всякий случай еще и голову накрыла подушкой: мозги мне тоже пока нужны.

– Железяка, – сквозь сон пробормотала Ксюша.

Я подскочила, уставилась на нее с опаской. Но больше она ничего не говорила, только губами пару раз плямкнула. Я опять спряталась от нее за холм и подушку, после чего снова провалилась в сон.

Трель будильника грянула как гром среди ясного неба. Я приоткрыла один глаз, и сразу захотела, чтобы меня пристрелили. Голова была тяжелой, сил встать не находилось. К счастью, почти сразу позвонила Аня, что немного привело меня в чувства.

– Вы как? – взволнованно спросила она, минуя приветствия.

Я села, потерла лицо свободной рукой.

– Ксюша не плакала? Живот у нее не болел? – продолжила сыпать вопросами Аня. – Она, надеюсь, не сильно расстроилась из-за того, что я уехала? Не скучает?

Я покосилась на Ксюшку: та продолжала дрыхнуть, довольно громко посапывая.

– У Ксюши все отлично, – заверила я. – Только всю ночь она искала какую-то железяку.

– В каком смысле?

Аня явно была удивлена не меньше меня, потому я вкратце пересказала ей, как Ксюша ночью лазала по шкафам.

– Ой, это она так ходит во сне, – объяснила Аня. – Я тебе разве не говорила, что она лунатик?

– Нет, не говорила.

– Ну, у нее это нечасто случается. – В голосе Ани прорезались виноватые нотки. – Только когда сильно перевозбудится. Если еще раз такое будет, ты ее сразу в постель веди, не слушай, чего она там лопочет.

– Ладно, отведу, – пообещала я и, попрощавшись с подругой, со стоном сползла с дивана. Надо было скорей собираться на работу, собирать Ксюшу.