Глава 12

Закончив обедать, мы еще некоторое время сидели на кухне – отдыхали. Аня пожаловалась, что выезжать на сплав ей придется в пять утра. Якобы в это время нет пробок и, как ее заверили, путь займет меньше времени. Мы договорились, что она привезет Ксюшу ко мне уже вечером, чтобы утром я сама собрала и отвела ее в детский сад.

Когда, убрав за собой, мы двинулись в редакцию, Гриша вдруг стал хромать на правую ногу. Я немедленно ткнула его в бок.

– Что? – не понял он.

– Не та нога, – прошипела я. – Утром ты хромал на левую.

– Чего? Ты совсем, что ли? – Гриша даже покраснел от возмущения. – На правую я хромал.

– Нет, на левую.

– Не надо делать из меня дурака. Я прекрасно помню, что…

– На левую! – вмешалась Анька.

Гриша задумался, уверенности у него поубавилось. Он попробовал хромать поочередно то на одну, то на другую ногу.

– Блин, что-то теперь ни так, ни этак неудобно, – пожаловался он. – Марин, зачем ты вообще придумала про ногу? Неужели не могла соврать про температуру или мигрень?

– Ну извини, что первое в голову пришло, то и ляпнула.

– Спасибо тебе большое, – он шутливо поклонился. – Меня парни заколебали вопросами.

– И что ты им наговорил? – сразу заинтересовалась Анька.

– Что пришлось сигать с балкона любовницы, – выпятив грудь, ответил Гриша.

– Слушай, молодец! – ухмыльнулась она. – Если тот громила с монтировкой тебя достанет, можешь сказать, что это муж той самой любовницы.

– Типун тебе на язык, – пробурчал Гриша, но сразу захромал намного уверенней.

Как только обеденное время подошло к концу, в редакцию вдруг снова заявился Жаров. Он обвел взглядом всех присутствующих и явно остался недовольным. Севы и Егора еще не было, да и Ритка где-то шлялась. Жаров вопросительно взглянул на Белову.

– Возмутительно! – закивала она, раскрывая записную книжку с яркой оранжевой обложкой. – Но вы не волнуйтесь, я уже завела таблицу, в которой буду отмечать опоздания. Премии будем начислять только тем, кто приходит вовремя.

«Офигеть! – тут же написала мне в «Ватсап» Анька. – В Белову вселились демоны?»

– Комарова, а вы вообще когда-нибудь расстаетесь с телефоном? – спросил у нее Жаров.

Аня тут же отложила телефон в сторону. Я, не дожидаясь замечаний, последовала ее примеру, да еще и руки сложила перед собой как школьница. На лице Жарова промелькнуло удовлетворение.

– Коллеги, я хочу попросить вас о маленькой услуге, – сказал он. – Моя подруга сейчас проводит небольшое исследование по мотивации персонала. Заполните, пожалуйста, сейчас вот эту анкету. – Он потряс стопкой листков. – Тут с десяток вопросов, много времени не займет. Отвечать можно анонимно. Но мне нужно, чтобы потом кто-то подсчитал полученные результаты, выразил их в процентном отношении. Кто готов этим заняться?

– О, я бы с радостью, – протянула Милана, кокетливо улыбаясь. – Но мне скоро ехать на интервью, я просто не успею.

– Я тоже завалена выше крыши, – пожаловалась Белова. – Марина, может, ты этим займешься?

Все повернулись ко мне. Ну да, я же теперь главный претендент на самые бредовые задания. Пол, кстати, тоже могу помыть. И окна.

Не дожидаясь ответа, Жаров подошел к моему столу, плюхнул на него свои листочки.

– Отчет по анкете мне нужен до конца рабочего дня, – сухо предупредил он и сразу удалился.

Я нехотя перебрала анкеты, почитала вопросы. Господи, ну это же бред какой-то! Неужели теперь именно вот таким мне придется заниматься целыми днями? Это же унизительно.

– Перова, ну и что ты сидишь? – капризным тоном спросила Белова. – Раздавай анкеты, будем заполнять.

Я поднялась, стала раскладывать листочки по столам. В это время в редакцию ввались Рита и Егор. Про свою таблицу Белова им и слова не сказала. Надеюсь, она пошутила. Ведь зачем нам таблица? У нас ненормированный рабочий день, мы можем работать в обед, можем задержаться вечером. И это нормально, что иногда мы позволяем себе прийти чуть позже.

– Перова, ты сегодня прямо как сонная муха, – пробурчала Белова и тут же деловито подбоченилась. – Слушай, пока мы отвечаем на вопросы, сгоняй-ка к офис-менеджеру, оставь заявку на бумагу и скрепки. Вот я тут написала. Еще скажи ей, что мне нужен новый принтер, генеральный одобрил.

Я на автомате взяла бумажку, которую она мне сунула, и отправилась на поиски офис-менеджера. Но уже на лестнице на меня накатила такая тоска, что захотелось расплакаться. Белова как будто специально издевается! Я смирилась с тем, что теперь буду обычным редактором, но на то, чтобы становиться девочкой на побегушках, я не подписывалась.

А может, мне уволиться? С подпорченной репутацией устроиться будет нелегко, но ведь не невозможно. Надо написать знакомым девочкам: может, кому-то сейчас нужен редактор. Хотя я и обычным автором готова пойти, корреспондентом.

Я уж было приободрилась, но потом вспомнила, что Жаров как-то запрещал увольняться, угрожал разрушить мою карьеру в труху. Интересно, он блефовал или на самом деле готов? Как он вообще может помешать тому, чтобы меня взяли на работу старые знакомые? Хотя черт его знает. Может, у него реально мощные связи, может, он и знакомым моим испортит жизнь, если те захотят меня взять.

Под ложечкой разлился неприятный холодок, ладони вспотели. Нет, все же лучше без резких движений.

От ощущения безвыходности моего положения у меня разболелась голова. Я кое-как переговорила с офис-менеджером и вернулась в редакцию. Ребята уже ответили на анкеты, покидали их на мой стол. Я достала блокнот, стала подсчитывать ответы на вопросы, но мне постоянно мешала Белова.

– Марина, отнеси, пожалуйста, вот эти документы в коммерческий отдел, – то и дело требовала она. – А вот этот отчет, будь добра, забрось Ангелине Николаевне.

– Марина, опусти жалюзи: мне мешает свет.

– Марина, сбрось верстальщику мои замечания по главной странице.

Через час к ней присоединилась Милана, которая что-то не спешила ни на какое интервью.

– Мариш, пожалуйста, сходи вниз, возьми мне кофе в автомате, – проворковала она, нагребая гору монет. – У меня, кажется, давление упало. Звездочки перед глазами.

– Блин, она вам секретарь, что ли? – вдруг возмутилась Анька. – Вы ее уже затыркали.

Белова подняла глаза от ноутбука, неодобрительно покачала головой.

– Аня, ты хоть слышишь себя? – укоризненно произнесла она. – Коллеге плохо, а ты разборки устраиваешь.

– Сейчас схожу, – сказала я, откладывая анкеты в сторону.

– Сиди! – рявкнула Анька, вставая. – Я сама схожу, заодно ноги разомну.

– Нет-нет, не надо. Я ведь тоже не прочь кофе выпить, – возразила я, доставая из сумки несколько купюр.

– Значит вместе пойдем. – Анька проворно сгребла монеты со стола Миланы.

– Ой, тогда и мне возьмите капучино, девочки, – с противной улыбочкой попросила Белова, вытаскивая кошелек. – Только быстрей давайте, мне скоро звонить важному человеку, я бы хотела выпить кофе до разговора.

Спустя минуту мы уже спустились с Аней к автомату. Она взяла эспрессо, я – латте. Потом я хотела тут же взять кофе девочкам, но Анька отпихнула меня от автомата.

– Подождут барышни, – пробурчала она. – Чай, не королевские особы. Давай сначала сами спокойно кофе попьем, а уж затем им возьмем.

– Наташа говорила, что торопится.

– И что?

– Ну как же? Она попросила…

– Марина, что с тобой сегодня? – перебила Аня. – Ты чего стелешься перед Беловой? Разве не видишь, что ее это только раззадоривает?

– Я – стелюсь? – Я чуть не поперхнулась.

– Ну а как назвать эту твою угодливость? Бегаешь целый день туда-сюда, выполняешь идиотские поручения.

– Ань, ты забыла? Она теперь мой начальник, – с кислым видом пробормотала я.

– Это не повод сажать ее на шею. Потом не сгонишь.

Вздохнув, я облокотилась о стену. До конца рабочего дня оставалось еще часа два, а я уже чувствовала себя полностью измотанной.

– Вот уж не ожидала, что, дорвавшись до власти, Белова превратится в фашиста, – пробурчала Аня. – Слушай, а может, ты сбегаешь извинишься перед Жаровым за штанишки, и он вернет все как было?

– Чего? – Кровь бросилась мне в лицо. – Не буду я извиняться. Говорю же тебе: я к его штанам не прикасалась.

Она вперилась взглядом в мое лицо. Ну капец! Если уж лучшая подруга поверила в эту дичь, неудивительно, что и Жаров верит.

– Да может и пофиг, кто там штаны подпортил, – философским тоном заметила Аня. – Ты, главное, извинись. Пусти слезу. Мне кажется, Жаров хоть и козлина, но простит.

– Так, Аня, хватит мне тут! – возмутилась я. – Если тебе надо, сама иди извиняйся.

– Да я запросто пошла бы, – Анька махнула рукой и чуть не окатила меня кофе. – Но меня ведь не было на корпоративе, мне не поверят.

– Значит, закрыли тему.

– Ладно, закрыли. – Она сделала пару глотков кофе и все же не удержалась от еще одного внушения: – Но ты, Марин, лучше поменьше энтузиазма демонстрируй, пресмыкаясь перед Беловой. Я тебе по-доброму советую. Иначе скоро и остальные, почувствовав слабину, станут тобой помыкать.

– Ага, учту, – закивала я и стала закидывать в автомат монетки, чтобы взять кофе Милане. Мне было тревожно из-за ее давления: вдруг оно и правда упало?

* * *

Когда мы с Аней вернулись в редакцию, я обнаружила, что на моем месте сидит Сева, который, видимо, только-только вернулся с интервью. Я взглянула на него вопросительно.

– Можно с тобой поговорить? – заискивающе спросил он.

– Можно. Но немного позже, – ответила я. – Меня генеральный просил проанализировать анкеты и сдать ему отчет до конца рабочего дня. Вот я освобожусь и обязательно тебя выслушаю.

Он и не подумал уйти, только взгляд сделал еще жалобней.

– Сева, пожалуйста, пересядь на свое место, – попросила я, стараясь добавить в голос металл.

Сева стал теребить листочки с анкетами, сворачивать их в трубочку. Так и хотелось треснуть ему по рукам. Ужас, до чего я кровожадная!

– Марин, мне потом надо уйти, – признался Сева, перейдя на шепот. – Я к стоматологу записан. А твой совет мне нужен вот прям сейчас.

– Ладно, выкладывай, что у тебя там, – вздохнув, ответила я.

Обрадованный Сева тут же вскочил, схватив меня за руку, потащил к выходу. Как и Милана ранее, он увлек меня на кухню.

– Марин, помоги, а? – взмолился он, когда я прикрыла на кухню дверь. – Мне Андрон накидал вопросов, я съездил во «Фламенко», их все задал. Вот прям ни одного не пропустил. Буржуй этот, хозяин отеля, на все вроде ответил. Но я не понимаю, чего дальше делать-то? Как все эти ответы оформить в статью? Он там, к примеру, рассуждал, как карася ловить. Про карася писать?

– Нет, про карася не надо.

– А про помидоры?

– Какие еще помидоры? – не поняла я.

– Буржуй из «Фламенко» еще про помидоры говорил, – припомнил Сева. – Сказал, ему больше розовые нравятся. И «бычье сердце».

– Так, погоди. Ты писал интервью на диктофон?

– Конечно, писал! – Сева посмотрел на меня снисходительно.

– А аудиозапись в текст перевел?

– Перевел. Мне Егор помог. – Сева вытащил из-за пазухи пачку смятых листов, сунул мне.

Я наугад посмотрела пару страниц.

«А вот еще дело было. Поехали мы как-то с корешами на рыбалку. В сторону Горячего Ключа, кажется, хотя точно уже не помню. С нами еще Колька Лысый был, а с ним баба его, Клавка, кажется. Колька, кстати, потом так наклюкался, что уснул в кустах. Его комары ночью искусали. У него морда утром была – во! Он, когда к Клавке в палатку полез, она его не признала и в глаз зарядила. Мы все так смеялись, так смеялись. Иваныча даже стошнило».

«Помидоры надо обязательно пикировать. Ты, Сева, послушай меня внимательно, я тебя сейчас научу. Берешь, значит, росток помидора, выкапываешь и корешок ему фигак».

«О, еще, помню, была у меня баба с Ростова. Кровь с молоком. Титьки чисто дыни, одна краше другой. И еще волос у ней был до самого бампера. Так вот, баба эта, Сева, такие штуки творила в постели – тебе и не снилось, поди».

Я тихонько вздохнула. М-да, смотрю, Сева не слишком хорошо управлял беседой. Хотя ведь и мне не удалось нормально пообщаться с Хрусталевым. Непростой он человек.

– Слушай, давай так: я эти листы возьму домой. Вечером перечитаю ваше интервью и выделю все, что нужно включить в статью, – предложила я. – А завтра ты скомпонуешь подходящие фрагменты, напишешь какое-нибудь миленькое вступление.

– Вступление? – Сева побледнел, размашисто утер ладонью лоб. – Какое еще вступление?

– Завтра придумаем, – успокоила я. – А сейчас, извини, мне работать надо.

– Ну мне, вообще, тоже, – гордо сказал Сева и с царственным видом покинул кухню.

* * *

С горем пополам я все же обработала анкеты и, распечатав отчет, поплелась в приемную генерального. По правде говоря, мне ужасно не хотелось с ним встречаться. Что-то подсказывало, что он может снова спровоцировать меня на стычку. А мне надоело ругаться. Я вообще, пока сидела над анкетами, решила затаиться и поберечь нервы. Возможно, остыв, Жаров согласится отпустить меня на свободу, не гробя мою профессиональную репутацию.

Дабы лишний раз не бесить его, я попыталась передать отчет через Ангелину Николаевну, но та решительно воспротивилась. Она вообще сегодня смотрела на меня как-то недобро. Наверное, тоже верила, будто это я напала на штаны генерального.

Постучав, я нехотя приоткрыла дверь в кабинет Жарова.

– Можно?

Он сидел за столом, погрузившись в изучение каких-то бумаг, и мне пришлось выждать секунд десять, прежде чем он оторвался от чтения и поднял на меня глаза.

– Да-да, проходите, – пробормотал Жаров и тут же снова залип в документы.

Я, конечно, обрадовалась, что ему не до меня. Прошмыгнув к столу, положила с краю свой отчет и тут же рванула обратно к выходу.

– Не так быстро, Марина! – вдруг сказал Жаров, когда я уже вцепилась в ручку двери.

Я обернулась. На его лице читалось огромное, просто космическое недовольство. Ну вот, не успела свалить. Сейчас устроит тут.

– Присядьте, – властно распорядился Жаров, придвигая к себе мой отчет. – Я должен проверить, все ли в порядке.

– А, ну да. – Понуро опустив плечи, я вернулась к столу, опустилась на краешек стула напротив Жарова.

Он зашуршал листами, а я стала таращиться по сторонам. В кабинете после смены руководства как будто ничего не изменилось. Жаров, видимо, не спешил обживаться. Или не был сентиментален, потому не тащил на работу все те штучки, которые делают обстановку живой и уютной: всякие там фотографии, сувениры.

– Так и не дозрели до извинений? – вдруг спросил Жаров.

Я даже вздрогнула, недоуменно повела плечами.

– Мне не за что извиняться.

Он несколько секунд сверлил меня взглядом, потом откинулся на спинку стула.

– Что, и должности не жаль? Все устраивает?

Я молчала.

– Документально мы еще ничего не оформили, – напомнил он и сделал паузу, будто давая мне шанс упасть перед ним на колени. Я, разумеется, не двинулась с места.

– У вас тут, конечно, с документами полный швах, но я предпочитаю все делать по закону, – чуть погодя, продолжил Жаров. – Выбирайте, кстати, как все оформим. Проведем аттестацию, или сами напишете заявление на понижение в должности?

– Сама напишу, – сухо отрезала я. – Можете не утруждаться аттестацией.

– Какая вы злющая сегодня, – с деланным сочувствием сказал он. – Прямо тигрица.

Я снова взглянула на него. Жаров внимательно следил за моей реакцией. Наверное, понравилось надо мной издеваться, вошел во вкус. Но ничего. Когда надо, я могу проявить чудеса самообладания. И я не собираюсь показывать ему, что меня легко достать.

– Настроение у меня нормальное, – бесцветным голосом сказала я. – Просто сегодня голова болит: наверное, погода испортится.

Жаров отложил отчет, стал копаться в верхнем ящике стола. На мгновение мне показалось, что он вообще забыл о моем присутствии. Но потом он наконец нашел то, что искал, самодовольно хмыкнул.

– Угощайтесь! – Жаров шмякнул передо мной крохотную красную баночку.

– Что это? – не поняла я.

– Бальзам «Звездочка».

– И что я должна с ним делать?

– Эх, молодежь! – Он красноречиво возвел глаза к потолку. Потом выбрался из-за стола, подошел ко мне.

Я нервно сглотнула, вжалась в спинку стула. Жаров оперся о стол и неторопливо откупорил свою баночку.

– Закройте глаза, – деловито распорядился он, возюкая в баночке указательным пальцем.

– Что? Зачем? – Мне захотелось отодвинуться, но тело уже оцепенело и перестало мне подчиняться.

– Закройте глаза! – повторил Жаров, прикладывая измазанный бальзамом палец к моему виску. – Если не хотите, чтобы их щипало.

Я и не подумала подчиниться, таращилась на него как кролик на удава. Жаров не обращал внимания. Бесцеремонно обхватив ладонью мой затылок, стал уверенно массировать пальцами мой висок. Глаза у меня и правда стало пощипывать, резкий запах «Звездочки» заполнил все вокруг.

– Холодок чувствуется? – лениво спросил Жаров.

– Что?

– Я спрашиваю: чувствуется холодок от бальзама? – Жаров поглядел на меня недовольно, почти с упреком.

– На… наверное, – облизнув губы, ответила я.

Он снова обмакнул палец в «Звездочку» и в этот раз стал тереть другой мой висок. Глаза уже так нестерпимо резало, что я все-таки решила их закрыть. Секунд через двадцать генеральный наконец закончил свою экзекуцию. Я хотела спросить, как ему мой отчет, но не успела. Жаров вдруг отлепился от стола, обойдя меня, встал сзади. Во рту у меня почему-то пересохло.

– Вы же как натянутая струна, – хрипло сказал он, кладя руки мне на плечи. – Неудивительно, что у вас мигрень. Учитесь расслабляться, Марина, это очень полезный навык.

– Хорошо, прямо сегодня начну учиться, – пробормотала я и попыталась встать, но Жаров помешал. Он почти вдавил меня в стул, а потом, не проронив ни слова, начал массировать мои плечи и шею. Получалось у него просто отлично. По спине у меня побежали мурашки, от макушки до пят прокатилась волна удовольствия. А чуть погодя у меня даже колени стало покалывать так, будто под кожу пустили электричество. И как, черт возьми, я должна реагировать на все происходящее?

Хотелось, впрочем, только одного: снова закрыть глаза и отдаться приятным ощущениям.

– Воротниковая зона вся каменная, – недовольным тоном сказал Жаров. – Ужас!

– Это сидячая работа виновата, – парировала я. – И стрессы. Но ничего, теперь у меня их будет меньше. Благодаря вашим мудрым решениям, я освободилась от кучи утомительных обязанностей. Наконец заживу как человек.

– И правда! Как я сразу не сообразил.

Он тщательно размял мне шею, а потом запустил пальцы в волосы, крепко сжав мою голову, потянул на себя. Это было очень странно, но я даже пикнуть боялась. Наверное, размякнув из-за массажа, я потеряла волю к сопротивлению. Чуть помедлив, Жаров стал массировать мою голову подушечками пальцев. Господи, зачем?

Мысли отчего-то стали путаться, тело обмякло. Жаров наклонился.

– Приятно? – почему-то шепотом спросил он, не переставая массировать мой затылок.

Меня словно кипятком окатило. Во всей ситуации было что-то двусмысленное, неправильное. Я вдруг разволновалась, всем телом развернулась к Жарову.

– Спасибо, мне намного лучше, – пролепетала я. – Я, наверное, уже пойду, надо дописать там кое-что до конца рабочего дня.

Я хотела тут же встать, но, сделав шаг вправо, Жаров вдруг резко преградил мне дорогу. Не ожидая ничего подобного, я даже на секунду ткнулась лицом ему в живот. Ткнулась и тут же отшатнулась, покраснев.

– Я еще не закончил, – строго сказал Жаров. Одна его рука все еще крепко сжимала мой затылок. – Сидите спокойно.

И в этот момент дверь в кабинет вдруг распахнулась.

– Лев Константинович, к вам тут человек из налоговой, – взволнованно сообщила Ангелина Николаевна, а потом переменилась в лице. – Ой, простите, пожалуйста.

Я вдруг увидела нас со Львом ее глазами. Я вся такая взлохмаченная сижу перед Жаровым, а он держит меня за голову так, будто мы с ним… Будто я ему только что…

А-а-а! Какой ужас!