Глава 6
Все, что нас не убивает,
прокачивает наш уровень адаптации,
навыки выживания и черное чувство юмора.
Феликс Каменев
Хозяин приехал в клинику, когда корги уже сидела на стуле с забинтованным хвостом. Радостная, полная сил и энергии. Как оказалось, Мила отделалась вывихом, который ветеринар и зафиксировал. Обнадежил, что ничего страшного и это довольно частое явление. Через пару недель все заживет.
– Извини… – начала я, переминаясь с ноги на ногу, когда Фил наклонился, чтобы потрепать за ушами свою девочку.
Было стыдно за все. И за то, что не уследила за корги, и за глупую ревность, и… Я так увлеклась раскаянием, что совсем не ожидала того, что последовало после трепания ушей Милы. Фил распрямился, сгреб меня в охапку и заткнул поток оправданий поцелуем…
Его губы накрыли мои. Дико, бешено, отчаянно, страстно. Поцелуй-укус, поцелуй-клятва. Все вокруг вдруг стало неважным, суетным, смазанным. Были лишь я, Феликс и… И его пьянящие губы со вкусом перца и виски.
Дыхание, прикосновения, губы, что прикасались к моим с кой-то невероятной, безумной чувственностью. Они вызывали во мне дрожь, желание покориться. Феликс знал, как надо целовать девушку. И я замерла в его сильных руках, открываясь, теряясь, нежась.
Эта вспышка эмоций Феликса, его откровение без слов подействовали на меня, как короткое замыкание. И внутри враз будто перегорели все мои предохранители из догм, правил и решений не связываться со своим боссом.
– Кхе-кхе… – раздалось выразительное покашливание, заставив нас оторваться друг от друга.
В распахнувшейся двери одного из кабинетов стоял ветврач. Корги молча сидела у наших ног. Задрав голову, она с интересом наблюдала за процессом бессовестного соблазнения одной помощницы юриста. Аж язык вывалился набок от впечатлений. У корги. Не у меня.
Поняв, что представление закончено, Мила неодобрительно покосилась на звериного эскулапа, столь не вовремя словившего приступ чахотки. Потом вздохнула и негромко тявкнула, намекая хозяину, что такой отважной, терпеливой и деликатной собачке полагается вкусная сахарная косточка!
– Вот теперь я убедился, что не только с Милой, но и с тобой все в порядке, – выдохнул Фил в мои распухшие от поцелуев губы. И, уже обращаясь к ветеринару, спросил: – Сколько я должен за прием?
– Ваша девушка уже все оплатила, – удивленно отозвался тот.
Надо ли говорить, едва мы вышли из ветклиники, как мне тут же попытались вернуть стоимость лечения. Я решительно отказалась. Тогда этот… этот невозможный адвокат менторским тоном заявил, что раз я не беру деньги, то он просто обязан поступить как джентльмен.
– Девушки должны быть покормлены и выгуляны? – невинно уточнила я, кивком указав на Милу.
– В таком ракурсе я события не рассматривал, – усмехнулся Фил. – Давай тогда я сейчас заеду в офис, заберу документы, и мы съездим куда-нибудь на обед. Все втроем.
– Я тебе должна кое-что сказать. По поводу одного акционера «Кемзита».
– Что? – тут же насторожился Феликс.
Я старалась изложить все сухо и кратко. Но, видимо, что-то пошло не так. Прямо как в гололед, когда один шаг – и сразу мат. Фил отреагировал на новость литературно, но при этом столь нецензурно посмотрел вдаль, что я засомневалась, впишется ли реакция босса в рамки закона.
– Так… – произнес он тоном «я этого акционера по блату в Бутырку устрою». – Планы слегка меняются. Давай я сейчас отвезу тебя домой, а потом разберусь с этим…
– Фил, – нахмурилась я. Мы уже добрались до парковки и теперь стояли возле машины. Солнце почти закатилось, и вокруг загорались огни фонарей, вывесок, окна домов. – Давай завтра! Ты только из командировки, наверняка дико устал. Я понервничала… Ничего путного из разбирательств на ночь глядя не выйдет. К тому же я договорилась с адвокатом акционеров и встреча состоится в первой половине завтрашнего дня.
– Таня, я…
Договорить он не успел. Ибо я была не судьей, чтобы принимать или отвергать возражения. К тому же не только мужчины умеют затыкать… хм… эффективно обрывать любые разногласия с женщиной.
Сделав шаг вперед, я привстала на цыпочки и поцеловала его. Хотела свысока. А получилось – на равных. Наши губы оказались на одном уровне. Думала, что это будет миг. Но Фил не иначе как вошел во вкус. А вот корги на этот раз решила терпением не отличаться.
– Тыв-тыв! – раздалось деловитое в духе: не увлекайтесь там, не оставляйте бедную Милочку голодной и несчастной.
– Убедила, – довольно протянул Фил.
Подозрительно довольно! Похоже, последние его слова были провокацией, на которую поддалась одна неопытная помощница юриста. Угодила прямиком в ловко расставленную сеть умелого психолога и манипулятора, которому просто понравилось целоваться.
– Я поговорю завтра, после сделки. Но в офис мне заехать все же нужно.
Через час мы втроем – я, Феликс и Мила – вышли из «Граты» и сели в машину. Но едва она вырулила со стоянки, как босс, посмотрев в боковое зеркало, произнес:
– Кажется, придется встретиться все же сегодня.
– Что?
Вместо ответа Фил указал взглядом в зеркало заднего вида. Я посмотрела туда же и увидела в отражении серую ауди, которая тащилась за нашим БМВ.
– Может, просто совпадение? – сама себе не веря, пробормотала я.
Мила заинтересованно подняла морду, словно почувствовав влажным собачьим носом пропитавшую воздух тревогу.
– Сейчас мы это и проверим, – кивнул Феликс и резко вывернул руль.
Мы едва вписались в левый поток. Мотор под капотом заработал с бешеной скоростью, раскручивая колеса. Стрелка на спидометре быстро поползла вправо. Ни утробного урчания двигателя, ни спецэффектов в виде дымящейся резины или рева выхлопной трубы, только огни за окном слились в одну сплошную линию. А впереди – прямая дорога, словно взлетная полоса с зеленым сигналом светофора, прошитая вдоль стрелой из двойной сплошной.
Плавно лавируя между потоками, БМВ вырвался вперед. Серая ауди не отставала.
– Вот и выяснили… – слишком спокойно, даже буднично прокомментировал Феликс. – Значит, придётся побеседовать с этими двумя.
И как на такой бешеной скорости он умудрился рассмотреть, сколько человек в машине?
– Приготовься! – скомандовал босс.
К чему, господи?!
БМВ вписался в крутой поворот, меня с силой вжало в дверь. Черт! Где он права получал? Если бы не ремень безопасности, меня бы размазало по боковому стеклу!
– В армии, – бросил Фил.
Я выкрикнула это вслух?
Преследователи проскочили мимо. Но я не обманывалась, что на этой тихой улице все закончится.
– А теперь отстегнись. Будь готова выскочить из машины, как я скажу, – последовал короткий приказ.
Я поняла, что он задумал. Поняла, но не приняла. Если меня хотят выпихнуть из машины, значит, Фил сомневается, что для меня тут будет безопасно. Впрочем, для него – тоже.
– Я с тобой! – вырвалось помимо воли.
– Тогда держись крепче! – не глядя на меня, бросил Феликс. Хотя, думается, сказать он хотел совсем другое. Совершенно. Много и эмоционально. Например, о несусветной дурости одной пассажирки. Но пока был слегка занят.
Он вжал педаль газа в пол, вновь набирая скорость. На следующем повороте в наш бок чуть не вписалась серая ауди, следившая за нами со стоянки «Граты».
Уходя от столкновения, Фил вырулил на встречку. Мое тело рефлекторно сжалось, готовясь к удару, но… БМВ вильнул в одну сторону, потом в другую. Фил мастерски лавировал в противотоке, но порою от столкновения нас отделяли лишь сантиметры.
Мимо меня буквально на расстоянии вытянутой руки пронеслось белое лицо пассажира. Открытый в беззвучном крике рот, выпученные глаза. И ударившие друг об друга боковые зеркала, брызнувшие на асфальт крошкой.
Картина промелькнула, словно вспышка, врезавшись в память. А по ушам ударили клаксоны машин тех автомобилистов, которые при виде бэхи, идущей на таран, успели попрощаться, кто с жизнью, кто – с кошельком (для кого что актуальнее). Но в том, что страховка вряд ли покрыла бы все издержки на ремонт, я отчего-то не сомневалась.
Еще один крутой поворот, и БМВ влетел под мост, вписавшись в полосу, и сбросил газ. Буквально несколько секунд – и он превратился в благопристойную машину, идущую со средней скоростью потока.
Мы ехали, больше ничем не выделяясь, внимания не привлекая… Только я нервно дергала глазом, а Мила радостно подпрыгивала на заднем сиденье. Еще бы! Не каждый день у нее такая насыщенная развлекательная программа!
– Псих! – выдохнула я.
– Я хотел тебя высадить, – пожал плечами Фил. – И предлагаю вновь.
– Не дождешься!
Страх уходил, уступая место злости.
– А если придется еще раз отрываться от погони? – Бровь босса насмешливо поехала вверх.
– Значит, будем отрываться!
Нет, завтра я выскажу ему все! Возможно, даже приведу весомые аргументы в виде сковородки, опробованной на макушке лысого. Но это завтра. А сегодня… Сегодня были преследовавшие нас типы и жгучее желание прижать их.
Вот только если я хотела «прижать» фигурально, то Фил – вполне реально. Просчитав их, он набрал номер.
– Лютый, здорово, – как ни в чем не бывало, словно сидел в баре со стаканом пива, начал Фил. – Это Ворошиловец. Тут такое дело, надо одну машинку тормознуть. Сможешь помочь?
Ответ донесся такой же неспешный и обстоятельный, правда слегка с матерком.
– Отлично, – кивнул Фил. – Тогда я их на своем хвосте к кортежу ГИБДД приведу. В какую сторону рулить?
Разговор закончился быстро, и БМВ тут же прибавил скорость.
– А почему Лютый? – спустя несколько секунд напряжённой тишины задала я самый идиотский вопрос, впервые увидев в действии «телефонное право», о котором лишь слышала на лекции: когда законники решают некоторые вопросы вот так, в обход закона и официальных запросов.
– Потому что Серега Зверев. В отряде у нас получил кличку Лютоволк. Или Лютый.
– А ты Ворошиловец?
– Снайпером был. Служил по контракту. Ушел с осенним призывом и… Затянулось на несколько лет. А с Лютым мы вместе в горячей точке служили. Потом, спустя семь лет, пересеклись. Оказалось, что он в полицию ушел.
– А что мне еще о тебе надо знать? Так, на всякий случай, – прищурилась я, морально готовясь услышать о паре отнюдь не фигуральных скелетов в шкафу.
– Ну… Даже спустя пять лет после службы мне поступали частные предложения поработать по бывшей специальности.
Ясно. Киллером.
– Но сейчас наконец-то отстали, – тоном, словно мы ведем беседу за традиционным английским послеполуденным чаем, сообщил Фил.
– Судя по тому, что так долго приставали, ты был очень хорошим стрелком.
– Я и адвокат очень хороший. Один из лучших, – уголком рта усмехнулся он.
– А еще скромный, почти застенчивый, – пробормотала я, чувствуя, как постепенно уходит напряжение. Словно кто-то ослабляет натянутые до предела струны.
Пока мы говорили, БМВ вырулил прямо перед серой ауди, вильнув бампером перед изумленно вытаращенными глазами дуэта амбалов. Такой вызывающей наглости те не стерпели, и началась погоня уже по всем правилам ПДД.
– У них наверняка с собой есть оружие, – задумчиво сказал босс. – Так что основание для задержания будет. За это время я докажу их причастность к угрозам в твой адрес при свидетелях.
Феликс сейчас филигранно прошел по самому краю закона. Хотя… Если на нашем пути была хотя бы одна камера, то не совсем по краю, а вляпавшись в административные штрафы.
Типов тормознули быстро. Они даже не сопротивлялись. Спокойно положили на капот руки, развернутые ладонями кверху, и расставили ноги на ширину плеч.
Вопросы правоохранителей вызвало оружие. Правда, ненадолго. Выяснилось, что у амбалов была на него лицензия. А еще оказалось, что они не имеют никакого отношение к акционерам «Кемзита». За нами гналась служба безопасности «Танойла». Того самого, куда я ходила на собеседование.
– Твою ж… – выругался слегка потрепанный Аполлон, когда ГИБДД-шники, поняв, что их помощь больше не нужна, отпустили его, как, впрочем, и второго охранника.
Мы же впятером (куда же без Милы-то?) остались на улице у обочины дороги.
Оказалось, что они следили за мной и… «тевтонцем». Михаэля Веля подозревали в промышленном шпионаже.
Мимо плыл поток машин, да и в целом обстановка не располагала к обстоятельным беседам. Посему мы поехали в офис «Танойла», где к нам пятерым присоединился еще и начальник службы безопасности компании.
Там-то и выяснилось, что Вель украл данные новых разработок по бурению, в кои были вложены миллионы долларов. Его вычислили и взяли. Рассчитывали с поличным, но никакого компромата при нем не обнаружили. По камерам отследили, с кем Вель контактировал.
«В лифте…» – дошло до меня.
– Что точно вы должны были сделать? – холодно спросил Фил у Союза, который пока, увы, не распадался на части, а, наоборот, всем своим видом показывал, что готов к холодной войне.
– Проследить передачу носителя. Скорее всего – флешки. Вель не использовал облако. Видимо, опасался, что могут отследить путь в сети и хакнуть защиту. Так что нашей задачей было наблюдать за ней, – кивок в мою сторону, – дождаться, когда она вернет флешку Велю. А потом взять его с поличным.
– А не проще было прийти ко мне домой и все объяснить? – задала я, как мне казалось, логичный вопрос.
– Вашего адреса не было. Все резюме за тот день с контактами соискателей исчезли – как в бумажном варианте, так и из базы данных. Остался только номер телефона, записанный в ежедневнике секретаря, – потирая челюсть, пояснил главный безопасник «Танойла».
Понятно, почему внезапно вытаял Иосиф Моисеевич со своей стажировкой. И понятно, почему следили только от офиса. Когда одышливый толстяк звонил из «Танойла», чтобы предложить мне работу, я как раз разговаривала рядом с ресепшен. И тот тип из отдела кадров мог слышать название фирмы в трубку…
– Но почему вы устроили цирк с Иосифом Моисеевичем, а не позвонили мне сами? Не объяснили…
– Потому что сначала предполагалось, что вы, – перебил главный безопасник, – в сговоре. Но когда мне доложили, что Вель на свидании начал потрошить вашу сумочку, я понял, что он использовал вас вслепую. Иначе вы бы отдали ему все при той встрече сами.
– Использовал вслепую? – ошеломленно спросила я.
– Свидании? – прищурился Феликс, глянув на меня.
М-да… Как говорится, кто на что среагировал.
– Это была пельменная, – быстро ответила я.
Но по прищуренному глазу одного адвоката стало ясно: мне еще предстоит до-о-олгий разговор с этим… снайпером.
– Татьяна, – вмешался безопасник, – вспомните все, абсолютно все, что произошло в тот день, когда вы пришли на собеседование.
– Столкнулись мы с ним в лифте, – послушно заговорила я. – Он меня…
Так, про поцелуй ни за что не скажу. Даже во имя благородной борьбы со шпионажем. Фил и на свидание нервно среагировал.
– …Он на меня налетел, – поправилась я. – У меня не было карманов на пиджаке. Единственное, куда он мог мне что-то подбросить, – сумочка.
И мы все вместе уставились на нее. А затем на столе вновь выросла гора. Почему-то Союз с Аполлоном особенно восхитились паяльником. Но… Флешку не нашли.
– Если данные просто сгинули, то это проблема, – нахмурился главный безопасник, – хотя ровно до того момента, как начнется внедрение результатов исследований. Но полагаться на то, что они нигде не всплывут, особенно у конкурентов, было бы глупо…
– Я вспомнила! – перебила я.
Вскочив с места, энергично запустила руку в сумочку и нащупала ее – дырку в подкладке! Поковырялась немного и вытащила флешку.
Все выдохнули. Особенно главный.
– Да уж, нашел где спрятать миллионы… – изрек один из охранников.
– …В женской сумочке, – подхватил другой.
И только главный безопасник молча потянулся к флешке. Но Феликс скучающим тоном уточнил:
– Что насчет моральной компенсации?
Насчет материальной стороны моральной компенсации безопасники, судя по их минам, думали о-о-очень аморально. В основном – матом. Но к соглашению все же пришли.
– Поздравляю с гонораром… – сказал Феликс, когда мы вывалились из стеклянных дверей «Танойла».
– Я думала, что он будет через кассу, как и положено. А вот так… Это не гонорар, это микст какой-то.
– Не знал, что тебе известны такие словечки, – усмехнулся Фил.
– Стараниями Исаака Абрамовича, – сдала я профессора, который поведал о дополнительных неофициальных вознаграждениях в обход стандартных тарифов, которые бытовали в советское время.
– Пройдоха! – оценил босс и чопорным тоном добавил: – В мое время он такому не учил.
– Видимо, совершенствует педагогический метод, – в тон ему ответила я.
– Тяв! – подтвердила Мила, задрав морду и преданно глядя на нас.
Фил почесал свой затылок, весело улыбнулся. И враз стал похож на мальчишку.
– Давай подвезу до дома.
– Давай. День был… насыщенным.
Я сняла очки и потерла переносицу. А потом вообще убрала их в футляр и сунула в сумочку, в которой тонко в очередной раз пиликнул телефон, предупреждая, что вот-вот сдохнет аккумулятор. Ничего, сейчас приеду домой и поставлю на зарядку.
А пока побуду немного высокомерной, зато без очков и контактных линз. Подумаешь, не узнаю в паре метров знакомого. Феликса-то я вижу. Да и вообще, все прекрасно различаю на расстоянии вытянутой руки. А большего мне и не надо.
По парковке мы шли, когда летний вечер плавно опускался в объятия пряной, душной ночи. Захотелось стащить с себя пиджак, чтобы стало хоть чуточку прохладнее. С завистью глянула на Фила, шагавшего рядом в одной рубашке, и сочувственно покосилась на корги: ей-то снять точно было нечего. Высунув язык и часто дыша, она целенаправленно перебирала лапами к машине, где ее ждала прохлада и мягкое заднее сиденье.
БМВ плавно вырулил со стоянки и понесся по проспекту. За окном мелькали дома, витрины магазинов…
– Прогуляемся? – не отрываясь от дороги, спросил Феликс.
Справа проплывал парк. Да Фил просто мастер случайностей! И каждую умудряется повернуть себе на пользу. Просто подвезу… Просто прогуляться… Но все вместе эти «просто» выливаются в полноценное свидание.
Правильнее было ответить «нет». Не столько Феликсу, сколько себе. Роман на работе – не самая хорошая идея. И прогулка с боссом по парку – не самая хорошая идея. Да даже то, что я сижу сейчас рядом с ним в машине…
– Почему бы и нет? – отринув все доводы логики, согласилась.
Ладно. Пусть этот вечер будет. Я его запомню таким. Теплым, пряным, со вкусом лета. Вечер-воспоминание.
Неспешно пройтись среди деревьев, вдыхая запах нагретых за день листвы, травы и земли. Забыть о Веле, решившем использовать меня вслепую и измотавшем мне все нервы. А рядом с Феликсом я точно о нем забуду. Даже если Фил просто будет идти рядом по парковой дорожке.
Так и случилось. Теплый ветер, шепот листвы. Роллеры, детский смех, влюблённые парочки и пенсионеры на вечернем променаде. Парк казался уютным, а Феликс… близким. И это при том, что наши вкусы были во многом полярными. Он предпочитал рок, а я – джаз. Он с вдохновением рассказывал о «Джентльменах» Гаи Ричи, а я убеждала, что фильм «Почему женщины убивают» лучше. Хотя бы тем, что там целых десять серий. А значит, в десять раз больше и удовольствия!
Счастливая Мила носилась вокруг.
Рожки с мороженым уже почти растаяли, потому что мы забыли о них. Но тут у Феликса кончились аргументы, и он просто мазнул мне кончик носа белой ванильной сладостью. На такой вызов просто не смогла не ответить и…
Нет, я была солидной, взрослой, даже частично в офисном костюме (мой пиджак остался-таки в машине) и деловой. Но не сегодня. Не сегодня. Я ткнула своим рожком в нос босса и помчалась по дорожке. На ногах не кроссовки? Какая ерунда!
Если девушка хочет убежать, ее не то что каблуки, даже фигурные коньки с ходулями не остановят.
Вот только я забыла, что если мужчина очень хочет догнать, то он обязательно догонит. Феликс, судя по всему, хотел прямо очень. Посему поступил совершенно не по-джентльменски. Нет чтобы отстать. В два шага настиг, поймал в объятьях и закружил.
Поцелуй получился со вкусом пломбира.
Мы были счастливы. Мы были бессмертны в этот миг. Его руки на моей талии, земля, которой вдруг не оказалось подо мной, летний вечер… Сейчас не существовало никого и ничего – лишь Феликс, целовавший меня прямо в парке. На пороге чернильной ночи. Гром пророкотал над нашими головами, но какое нам было дело до грома?
Дождь сыпанул словно крупа из прохудившегося мешка. Спорый, обильный, сплошной стеной. Такой, какой бывает только летом. Теплый, отрезающий все звуки вокруг, пахнущий небом и легкостью. Мы затерялись под ним. Скрылись от всего мира.
Феликс оторвался от меня с трудом. Казалось, его совершенно не смущает то, что льет как из ведра.
– Ну что, гуляем под дождем или мокнем? – риторический вопрос смешался с шумом воды.
Я оглянулась, увидев, как под деревьями, отделенными от нас завесой капель, ютятся те, кто еще недавно бродили по парку. Мила сидела под кустом и таращилась оттуда круглыми черными глазами. На собачьей морде явно читалось сомнение в умственных способностях двух дураков под дождем, один из которых – ее хозяин.
– Целуемся, – рассмеялась я, подставляя лицо небу и закрыв глаза.
Хотелось танцевать по лужам.
Почувствовала, как Феликс осторожно опускает меня на землю и целует. Прямо в улыбку. А я ответила. И пыталась не кусать его губы. С них исчез вкус пломбира, зато язык дразнили нотки перца и виски. И они пьянили меня, рождая желание.
Феликс Каменев
Желание соединиться мокрыми телами. Снова и снова…
Кудрявая. Искренняя. Открытая. Стоя под дождем, я понял, что до безумия хочу, чтобы она стала моей. Здесь. Сейчас. Таня…
Я бросился в нее с головой, как в пропасть. Сошел с ума. Опьянел от ее губ, дразнящих привкусом мяты и морской соли.
Я целовал ее, словно тонущий, так, будто заново открыл то, что не было никогда настолько безумно-упоительным, столь невероятным до этого мига. Кудрявая. Мой воздух. Мое безумие.
С ней я начал согреваться душой впервые за столько лет. Не чувствовал себя отстраненным, холодным, не теряющим головы даже в постели. Нет. С ней я был живым. По-настоящему живым.
– Ко мне? – спросил, заглядывая ей в глаза.
С таким замиранием сердца я не ждал ни одного оглашения приговора.
Она ничего не ответила, лишь коснулась моих губ своими. И я отпустил вожжи.
Поцелуй в лифте получился коротким, жадным, словно украденным. Я положил руки на ее мокрую спину. Рубашка, прилипшая к коже, четко очерчивала ее упругое, горячее тело. Провел ладонью по лопаткам, спустился по ложбине позвоночника к пояснице и почувствовал, как она прильнула к моим губам. И я впился в ответ, терзая их, прикусывая, дразня языком.
– Если… ты… сейчас… не остановишься… То я не выдержу… И все случится прямо тут…
Но она не думала останавливаться.
Решили за нас двери лифта, раскрывшись. Я не помню, как мы оказались в коридоре, потом в квартире. Мила деликатно, но настойчиво что-то требовала, и, кажется, я, не отрываясь от кудрявой, дал ей на откуп нечто большое, вкусно пахнущее из холодильника. Настолько вкусно, что корги стало не до нас…
Терпение кончилось.
Спальня. Кудрявая, прижатая лопатками к стеклу панорамного окна, на котором потом, поутру, в розовых лучах восхода дымкой соткался отпечаток женского силуэта.
Руки блуждали по ее телу, лаская, требуя, возбуждая. Поцелуи спускались все ниже: шея, ямочка между ключиц, грудь, живот. Подхватил ее под бедра, опустив на кровать. А дальше…
Последнее, что помню, – шелест упаковки презервативов…
Лучи утреннего солнца коснулись лица. Сонно сощурился, про себя выругавшись, что опять забыл задернуть шторы. А потом…
Теплое, мягкое женское тело, невесомое дыхание. И моя мгновенная реакция на нее. Кудрявая. Несносная. Моя.
Прикоснулся к ее плечу губами – искушение было слишком велико.
Я всегда держал под контролем все: ситуацию, чувства, поступки. Потому что видел: стоит человеку отдаться эмоциям, как его жизнь рушится. Я избегал бурных страстей, делил постель с теми, кто точно не западает в душу. Чтобы, расставшись, было легко забыть. Но с ней все случилось иначе.
Поначалу я думал, что достаточно будет просто переспать.
Раз-другой, и я выкину ее из головы. Но сейчас осознал: пары раз мне будет мало, даже пары сотен раз – тоже. Она сумела забраться мне под кожу, эта кучерявая.
Татьяна Серебрянская
Сонную негу потревожил поцелуй. Едва ощутимый, он напомнил мне о том, что вчера было много этих самых поцелуев со вкусом виски и перца. И мне хотелось еще.
Повернулась, сонно прищурившись.
– Ты вкусная, – чуть хриплым со сна голосом прошептал Фил. – Пахнешь мятой и морской солью…
– А ты – виски и перцем…
Мы были такие непохожие, совершенно разные. Фил, выглядевший для всех педантом и мизантропом, ледяной глыбой, оказался под слоем брони жгучим, как острый перец. А я, готовая ринуться в бой, привыкшая полагаться только на себя, живущая под девизом: «Ты сильная! Ты справишься!» – впервые ощущала себя слабой и… защищенной в его надежных объятьях.
Этим утром я поняла, что хочу отдать себя в руки Феликсу. Всю.
Раздался приближающийся лай и цоканье коготков по полу. Мила, жутко довольная, с разбегу запрыгнула на кровать, всем своим видом говоря: я ведь хорошая девочка, правда, правда?
– Хорошая Мила, лохматая Мила, ушастая Мила, – бормотала я, почесывая розовое собачье пузо.
А потом я посмотрела на часы. Фил проследил за моим взглядом и…
– «Кемзит»! – синхронно выдохнули мы.
Сегодня в десять была назначена встреча с акционерами по делу автозавода. А часы показывали время «еще немного – и бежать тебе на работу в чем спал, не оглядываясь».
Сборы получились… насыщенными. Когда у тебя под ногами крутится жизнерадостная корги, по-другому и быть не может. Мой телефон, будильник на котором звенел ровно в семь утра, сегодня взял себе выходной, еще со вчера разрядив в ноль аккумулятор.
Феликс собрался быстро. И пока я втискивалась в юбку, пыталась придать его чистой рубашке хотя бы намек на то, что она – женская, Фил позвонил Максу, который должен был подготовить черновик договора.
Каких-то несколько минут – и передо мной снова стоял адвокат Каменев, непогрешимый, невозмутимый и еще с кучей «не». Вот только теперь меня было не обмануть. Я знала, кто скрывался под этой маской.
– Если мы сильно поторопимся, я успею завезти тебя домой, чтобы ты переоделась.
Он был прав. Опять. Вчера я не задумывалась над тем, что дождь плохо сочетается с офисной юбкой, а уж если после этого она ночевала смятой на полу…
До моего дома домчали вмиг.
– Спасибо. Я быстро, – крикнула и вылетела из машины, как только та остановилась у подъезда.
Я взбежала по лестнице, но когда я оказалась в прихожей, то…
– А вот и ты! А мы уже заждались, – голос, от которого все внутри меня похолодело.
В моей квартире был Вель. И не просто был. Он держал у виска брата пистолет.
Я сглотнула. Было ощущение, что я стою на тонком льду, который готов проломиться при одном неверном шаге, но если я замру на месте – он провалится обязательно.
Еще совсем недавно я была студенткой, сидевшей на занятиях, слушавшей лекции по методике расследования, тактике допроса, проведению следственных действий, составлению обвинения. Была среди прочего и тема поведения в конфликтных ситуациях. Но я не думала, что эти знания пригодятся мне вот так…
– Ты, Татьяна, такая непунктуальная. Мы же договаривались с тобой на вчерашний вечер…
Точно! Именно вчера Вель должен был мне позвонить, а я – ответить согласием на его «предложение». Но у меня сдох телефон, я была «абонент не абоненет». И судя по всему, тевтонец психанул.
– Пришлось сегодня утром самому идти к тебе. И твой брат был так вежлив, что пригласил в квартиру друга сестры… – меж тем продолжил Вель.
Пауза, дающая мне возможность не только осмыслить, но и прочувствовать спинным мозгом, что Жека в заложниках, а любое мое резкое движение может оборвать его жизнь.
– Внимательнее надо быть, Татьяна…Внимательнее.
Я вцепилась в ремешок сумочки побелевшими пальцами. Хотелось закричать, предупредить, что если с головы брата упадет хоть волос… Он этого и ждет. Слез, истерики, паники…
Холодный, расчетливый. Мерзкий. Гад.
Не дождется.
Выдохнула. Сжала зубы и взяла эмоции под контроль.
– Я вся внимание, – произнесла сухо, по-деловому.
– Всего одну маленькую вещь, которую я случайно оставил у тебя.
Вдох. Выдох. Нужно сосредоточиться. Сейчас от того, что и как я скажу, зависят жизнь и здоровье младшего.
Спина взмокла. По позвоночнику прокатилась холодная капля пота. Нельзя быть резкой, категоричной. Нельзя молчать и… нельзя идти на уступки. Как только я безоговорочно соглашусь со всем, Вель может решить, что Жека ему уже не нужен. А вот отпустит ли он после этого брата целым или лишь его душу в небеса – я не знаю.
Нужно сделать так, чтобы до самой последней секунды он был уверен: мой брат необходим ему живым. Как козырь.
Думай, Таня, думай!
Решение пришло внезапно.
– Ты про ту симпатичную флэшку? Она у меня.
Блеф на грани фола, но я буквально почувствовала, как Вель теряет невозмутимость и контроль над ситуацией.
– Шейсе! – его голос задрожал от злости. – Слуш-ш-шай сьюда, твар…
Психует. И сильно. Раз акцент прорезался.
– Это ты послушай…
Жестко и четко. Никаких эмоций, они сейчас – мое самое слабое место.
– …если хочешь получить свои разработки. Если хочешь, чтобы они остались только твоими, а не превратились в достояние всего интернета, то тебе придется выслушать.
Повисло молчание. Предгрозовое, опасное. Игра нервов, характеров началась.
– Флешка запаролена, ты не сможешь взломать, – в его голосе прозвучала уверенность, которой не было.
– Я – да, – согласилась, усмехнувшись. – Но хороший хакер – уже. И если ты… – очень хотелось добавить «мразь», но я сдержалась, – не хочешь, чтобы это разлетелось по всему интернету, то вернешь мне брата. Живым и невредимым.
Я тянула время. Потому что пока я говорила – брат был жив. Но как только Вель поймет, что у меня нет ничего…
Женька смотрел на меня испуганными глазами и, по-моему, не соображал, что происходит. Просто молча боялся. Чупа и Копа тоже притихли. Думать о том, что притихли не по своей воле, а лежат где-то уже мертвыми, не хотелось.
– Сейчас ты отпустишь брата, а я отдам тебе флешку, – произнесла уверенным тоном, хотя никакой уверенности у меня не было.
А потом, постаравшись не обращать внимания на то, что на расстоянии вытянутой руки от меня брат на мушке, направилась в кухню.
На пороге обернулась и самым что ни на есть стервозным тоном произнесла:
– Я жду.
Вель толкнул Жеку в комнату так, что брат пролетел вперед, затормозив лишь грудью о подоконник.
– Рыпнэшся – пристрэлю, – предупредил он.
А мне только это и было нужно. Я кинулась на кухню, туда, где были ножи и стояла на плите сковорода. Я не знала, прикроет ли она меня, отрикашетит ли пулю, но это – единственное мое оружие. Рука потянулась к ручке сковороды.
В этот момент произошла еще одна вещь: лязгнула входная дверь, привлекая к себе внимание.
«Только не родители!» – мысль пронеслась кометой в мозгу.
Раздался глухой удар, лягз.
Я выскочила из кухни в тот момент, когда Вель, пошатнувшись, упал. Из зала храбро вылетели Чупа и Копа, кинулись на… труп? Рядом с тевтонцем валялся пистолет. И ключ. Двенадцать на четырнадцать, кажется. А во входных дверях стоял… Феликс.
– Ты убил его? – сдавленно спросила я.
– Оглушил. Очухается… – излишне спокойно произнес Фил. – Все ждал, когда вы с линии огня уйдете.
Я выпустила из рук сковородку, ту самую, из Лося, и затряслась. На меня накатила истерика.
Фил ногой отбил пистолет дальше от тевтонца, наклонился к нему, бесцеремонно оттянул его веко и, убедившись, что тот в отключке, перешагнул через валяющееся тело и обнял меня:
– Таня, все хорошо, все закончилось, все…
Послышался глухой удар. Над распростертым тевтонцем стоял Жека со сковородкой в руках. Той самой сковородкой. Видимо, у нее судьба была такая – ударная.
– Он шевельнулся! – мстительно пояснил младшенький. – Вот я и оглушил. На всякий случай. О! Он опять шевельнулся!
– Довольно, – скомандовал Феликс, ловко перехватив занесенную руку братца. И отобрал-таки семейное оружие Серебрянских.
– Ты… – начала было я, лязгая зубами.
– Когда ты не появилась через три минуты, – перебил босс, – как обещала, я решил подняться. Хорошо, что ты лишь прикрыла дверь, не защелкнув замок. Я метнулся к машине и взял первое, что попалось под руку…
Снайпер – он и с гаечным ключом в руках снайпер. Так точно тюкнуть тевтонца по затылку с десятка шагов в полутьме прихожей – это талант. Ключ мы, кстати, убрали с места преступления, а сковородку и пистолет оставили.
Что происходило дальше, я плохо помню. Так, мозаика из отдельных кусочков.
– Копа, Чупа, фу! Вас что, не кормят? – ругался Жека, сгоняя болонок с тевтонца. – Цапаете всякую дрянь, что на полу валяется!
Кажется, несостоявшийся шпион пытался очнуться, но, обнаружив перед глазами две радостно оскаленные собачьи морды, отключился уже самостоятельно.
К слову, в протоколе полиции тевтонец потом значился как дважды оглушенный небольшим тупым оружием. А точнее – злыми болонками. Я не возражала. Гордые Чупа и Копа, благодаря чьим стараниям места ударов сковородкой и ключом были погрызены и с ходу орудия, которыми нанесли травмы, идентификации не поддавались, – тем более.
Тевтонец пользовался большим спросом. Его хотели себе и полицейские, и служба безопасности «Танойла». Чем дело кончилось и кто получил приз, я не знала, да и не хотела знать. Лишь вздохнула с облегчением, когда вся толпа, прихватив сковородку, пистолет и шпиона, наконец убралась из квартиры.
Уже под вечер, когда с работы вернулись мама и папа, состоялось эпохальное знакомство Фила и моего отца, продлившееся за рассказом о случившемся за полночь. Только тогда я вспомнила:
– А как же «Кемзит»?
Мы сидели на старом протертом узком диване. Я – растрепанная, в джинсах и футболке, и Феликс – в рубашке и штанах от делового костюма, который стоил наверняка дороже, чем папина Лада Калина.
– Я позвонил Максу еще утром, из твоей прихожей, когда поняла, что с этим шпионом мы застряли надолго, и попросил перенести встречу на завтра. На вторую половину дня.
Он потянулся, чтобы меня поцеловать, и…
– Кхм… – В дверях мгновенно нарисовался папа.
Видимо, он решил блюсти мое девичье целомудрие. Говорить о том, что это делать уже слегка поздно, было совестно.
– Фил, пойдем покурим на лестнице, – сказал он.
– Па, но ты не куришь…
– Доча, иногда тебе стоит токсично помолчать.
– Может, тактично? – проворчала я. – Феликс, кстати, тоже не курит!
– Курю, – быстро наврал босс. – Иногда.
Как только внезапно закурившие папа и Фил вышли в подъезд, мы с мамой тут же прилипли ушами к приоткрытой двери.
– Я спортсменом был, от завода в соревнованиях участвовал, – многозначительно начал отец.
Угу. По плаванью. Я хмыкнула, вспомнив «спортивные» достижения папы. Про них даже в интернете статья была – правда, под заголовком: «Электрик, участвуя в соревнованиях по плаванию, замкнул тройку лидеров». Но отец повел речь не о своем чемпионском триумфе.
– И хорошо боксировал. Да и сейчас у меня удар ничего… Так что если мою Танюшу обидишь… Смекаешь, парень?
– Я адвокат, – в тон ему ответил Фил. – Врукопашную предпочитаю не сходиться. Но если кто решит Таню обидеть, я могу решить этот вопрос даже удаленно. Смекаете?
Удаленно, ага. Винтовкой. Или уголовным кодексом приложить. И неизвестно, что хуже.
– Годишься… Считай, я дал разрешение.
Раздались приближающиеся шаги, мы с мамой и болонками брызнули в кухню. Отец вернулся один.
– Завтра со своим Филей увидишься, – ворчливо известил он.
А «завтра» в офисе царило странное оживление. Перешептывания за спиной, косые взгляды… В приемной секрецербер Серафима Игоревна и сопрано сладострастно перемывали мне косточки. Я их застукала, когда несла боссу договор по «Кемзиту». Фил добился не только досудебного урегулирования, но и того, что Махов вошел в совет акционеров. Пусть с номинальным пакетом акций, но все же. Это была компенсация морального ущерба.
Только я шагнула в приемную, как обе гарпии замолчали, подавившись словом «любовница», и деловито уткнулись в компьютер секретаря, словно там обнаружилось нечто совершенно потрясающее. Сначала я просто хотела пройти мимо. А потом подумала: какого черта? Я действительно встречаюсь с Феликсом. И совершенно не собираюсь этого стыдиться. Да и он не из тех, кто прячется по углам, как школьник.
Я развернулась, подошла со спины к обеим дамочкам, усмехнулась, увидев на мониторе образец заявления о приеме на работу, который они так старательно изучали, и вкрадчиво прошептала:
– Сплетничаем?
Могучая Серафима Игоревна и фрау с ресепшен испуганно обернулись, словно их поймали за просмотром порно. А я широко улыбнулась и четко произнесла:
– Да, я любовница. И что с того? Просто совет на будущее: в сплетнях главное не перепутать причину и следствие, иначе выйдут не страсти Мадридского двора, а анекдот.
– Я слегка не поняла, поясните, – нахмурилась секретарь, которой сейчас портили триумф сплетницы. Что толку распускать слухи за спиной, если объект говорит о том открыто?
– Причина, почему я с Феликсом, в том, что я стала его помощницей, а не в том, что я стала его помощницей, потому что была его любовницей.
Засим удалилась, еще и не подозревая о последствиях своего поступка. Через неделю до меня дошел слух. Дескать, Серафима Игоревна счастлива, что не устроила свою племянницу в «Грату». Потому как выяснилось, что начальник своих помощниц еще и в личных целях может использовать. А ее Лизочка только недавно замуж вышла, и вообще, счастье семейное и так вещь хрупкая. Не стоит его всякими Феликсами испытывать.
Вот с этим я была с ней полностью согласна.