Глава 5
Если, увидев человека, вы ощущаете чувство,
будто вы были знакомы в прошлой жизни, знайте:
возможно, вы и правду встретились пару веков назад.
На инквизиторском костре.
Татьяна Серебрянская
А дальше начались танцы без бубна. Тевтонец пытался произвести на даму впечатление. Правда, сделать это без божоле и фрикасе, имея в меню лишь пельмени уральские, блинчики и рассольник, оказалось слегка проблематично. Зато как он обрадовался, обнаружив знакомые каждому европейцу «Пепси» и «Колу»! Еще больше оживился, когда я согласилась. Видимо, от большой радости заказал их по литру на душу. Натурально. Когда передо мной появился громадный стакан, я призадумалась: его легче выпить или в нем утонуть?
Букет – пышный, дорогой – лежал на стуле, и официантка покосилась на него, подходя к нам. Впрочем, вазу не предложила. Видно, в пельменной такой посуды для цветов не водилось.
– Вам блинчики с ветчинкой или сладенькие? – проворковала девушка, записывая заказ.
С чем, с чем? С ветчинкой? Я едва не засмеялась. Да и у тевтонца на долю секунды растянулись губы в улыбке.
Стоп! Не мог иностранец, не понявший шутку про метлу, смеяться над «ветчинкой». Он прекрасно все понимал. И интонации, и полутона. И мое «нет». Просто виртуозно притворялся.
– Ну что, а теперь по существу, – произнесла тем самым особенным казенным тоном, какой подметила у прокурора, когда проходила практику.
Даже руки перед собой сложила, как прилежная школьница.
Хватит бояться, злиться, пытаться убежать, уклониться от встречи. Я дам отпор здесь и сейчас.
Чуть наклонившись вперед, прищурилась. Я не знала, как назвать то ощущение, которое родилось у меня сейчас под ложечкой. Запульсировало, разрастаясь, разгоняясь по крови. Наверное, то же самое испытывает ищейка, взявшая след.
Я видела перед собой не Михаэля Веля, влюбленного психа, ошеломившего меня при первой встрече, разозлившего при второй и напугавшего при третьей. Нет.
Передо мной сидел подозреваемый. И мне нужно было провести допрос.
Именно сейчас я поняла, что имел в виду Феликс, говоря, что костюм – это броня юриста, а оружие – его интуиция, помноженная на интеллект. В пиджаке я чувствовала себя уверенной, собранной, деловой и вооруженной.
Тевтонец это ощутил.
– Значит, во влюблённость не поверили? – он усмехнулся и откинулся на спинку стула.
Расчетливый делец таки сбросил маску.
– Нет!
Мой ответ напоминал ход шахматной партии. Вот только игра началась задолго до этого разговора, просто я раньше ходила пешками вслепую.
– Возможно, так даже лучше. Я расскажу вам все как есть. Только ответьте сначала, как догадались? – в его голосе звучал неподдельный профессиональный интерес.
– Ваша ложь разоблачилась в тот самый момент, когда, доведенная до кульминации, обнаружила противоречие.
– Депп! – вырвалось у него эмоциональное – Зря вас не взяли в юротдел «Танойла». Не знаю, насколько вы разбираетесь в нюансах договоров нефтедобывающих компаний, но увиливаете от прямого ответа как матерый адвокат. Вроде и сказали, в чем я прокололся, но так, что я ничего не понял.
– Могу утешить. Играли одержимого влюбленного вы виртуозно. Чувствуется немалый опыт…
Слово «лжи» осталось непроизнесенным, но тевтонец дураком не был.
– Я никогда не лгу. Разве что для практики.
У-у-у… какой, однако, практикант-энтузиаст мне попался! Теорию ему в зубы!
– И что же вас подвигло попрактиковаться на мне?
Вопрос повис в воздухе, потому что перед нами появилась официантка с блинчиками. Теперь, когда Велю не нужно было изображать передо мной обдолбанного тестостероном влюблённого, он и оценил фигуру девушки в униформе, и проводил ее взглядом, когда она отошла от столика.
– Спор. Обыкновенный спор на квартальную зарплату топ-менеджера.
– Его суть. Вкратце.
– Я очарую первую вошедшую в лифт девушку. Она влюбится в меня настолько, что через неделю согласится выйти за меня замуж.
Ясно. Особый сорт развлечений, которые предпочитают топ-менеджеры. Сволочь.
– И каковы ставки в этой игре?
Он назвал сумму, и я пожалела, что не приписала в договоре еще один ноль. Тогда счет хотя бы сравнялся.
– Но раз уж вы узнали, предлагаю вам сделку. Вы изображаете, что от меня без ума. А я выплачиваю вам ту сумму, которую вы указали в договоре. И через две недели мы расстаемся к взаимному удовольствию и обогащению. Да нам даже договор не нужно составлять. Тот, который вы мне предложили, подойдет. Единственное условие – полная конфиденциальность нашего соглашения.
Что-то было не так. В его рассказе, как в блюде из дичи, которую тевтонец-повар залил кучей ароматных соусов, мне чудился тонкий привкус собачатины.
Но придраться с ходу было не к чему, а в дамскую комнату уже хотелось.
– А если я откажусь?
– Тогда мы оба проиграем. Я потеряю деньги. Вы – всего лишь возможность получить солидный куш и позволить себе не надрываться на благо «дяди Сэма».
Если бы не последняя фраза, его речь была бы идеальной. Но я искала работу не потому, что мне позарез нужен был кусок хлеба. Нет, не так. Не только из-за того, что мне нужны были деньги, я пошла работать помощником юриста. Я хотела стать кем-то. Сделать себе имя, карьеру. Стать профессионалом.
– Я подумаю над вашим предложением. А сейчас, извините, я отлучусь на несколько минут, – с этими словами я встала со стула.
А заодно проверю тевтонца на вшивость. Он нет-нет да и косил взглядом на мою сумочку. К тому же заказал именно газировку – ее чем больше пьешь, тем больше пить хочется. Значит, он рассчитывал на мой забег в определённом направлении.
Так зачем ему ломать столь грандиозный план? Оставлю сумочку висеть на спинке стула. Красть там все равно нечего. Телефон у меня лежал в кармане пиджака, карточка виртуальная, установлена на смартфоне же. Ключи я сегодня забыла на тумбочке в прихожей, а денег наличкой у меня имелось ровно на милостыню.
Я повернула за угол, выждала несколько секунд и… осторожно выглянула. Так и знала! Тевтонец с видом заправского стервятника копошился в моем барахле. Вытащил губную помаду, кошелек, влажные салфетки. Потом на стол лег паяльник (уже месяц его носила, никак не могла отдать в починку), флакончик духов, ежедневник, пилка для ногтей, футляр для очков (хотя последние дни я ходила в линзах), переносная зарядка для телефона, витамины для глаз, жвачка, но-шпа, расчёска, носки (причем не парные). Груда на столе все росла, вызвав удивление уже и у меня: это моя миниатюрная сумка или пробник Бермудского треугольника? И как он собирается запихнуть это все обратно?
Тевтонец выгрузил, кажется, все содержимое. И, судя по его виду, не обнаружил того, что искал.
Итак, про спор этот гад тоже наврал. Иначе зачем ему было рыться у меня в вещах? Вот только стоит ли сейчас появляться с обличительной речью? Что-то подсказывало, что нет. И это же что-то подсказывало, что еще немного, и в дамскую комнату можно будет не торопиться. Едва долетела до нее. Спустя пару минут я неторопливо пошагала обратно. Вель невозмутимо сидел на своем месте. Моя сумочка висела так, словно ее и не потрошили. И вообще, все выглядело мирно и благопристойно.
Ну жук! Я не знала, злиться или восхищаться. А еще могла поспорить, что и все вещи внутри сумочки обнаружатся на тех же самых местах, где и лежали.
Я села за стол, оценивая противника. Сам напросился! Враль. А значит, будем вешать ему лапшу на уши, притворяться, что играем по его правилам.
– Я думаю, что отвечу согласием на ваше предложение… – И, добавив стервозности в голос, заявила: – Впрочем, это мое предварительное, а не окончательное решение.
– И когда же вы дадите однозначный ответ? – занервничал тевтонец.
– Завтра.
Мне показалось, что чьи-то зубы скрипнули.
– Хорошо, буду ждать, – покладисто согласился Вель. – И раз уж с делами покончено, то предлагаю приступить к дегустации.
В его голосе отчетливо слышался укор. Что-то вроде «а могла бы выбрать и нормальный ресторан».
Я мстительно воткнула вилку в пельмень. На очереди были блины, по которым джем мастерски размазали слоем толщиной в атом. Ювелирная работа, однако! Хозяин сего заведения, несмотря на скромные цены в меню, имеет-таки сверхприбыли.
Когда тарелки опустели, а газировку я пить наотрез отказалась, тевтонец вознамерился проводить меня до дома. Я же искала благовидный предлог, чтобы удрать.
Кстати… Мы недалеко ушли от работы. Могла я на ней что-нибудь забыть? Могла.
Из кармана грянула мелодия из «Убить Билла». Жека!
– Слушаю. – Я мазнула по дисплею, незаметно ставя звук на минимум.
И пока братец болтал что-то про магазин, путь домой, батон и бутылку кефира, я предельно четко отвечала:
– Да, Феликс, да… Сейчас вернусь… Конечно, документы подготовила… Нет, я недалеко.
Жека, обалдевший оттого, что его повеличали Феликсом и пообещали вместо кефира какие-то документы, пробормотал в трубку:
– Э-э-э, Танька, ты чего?
– Да, хорошо!
Наглый младшенький быстро смекнул, что я пока не могу ответить нормально, и тут же воспользовался ситуацией:
– Купи еще чипсов!
– Хорошо! – поперхнулась я.
– И колы! И торт!
– Хорошо! Ждите, – выпалила я и шустро нажала отбой, пока у меня не выцыганили таким макаром еще и новый скейт. Повернулась к тевтонцу: – Извините, но мне нужно вернуться на работу.
– Я могу подождать…
– Не стоит. Я не знаю, когда освобожусь.
– Тогда завтра я вам позвоню? – вопрос прозвучал констатацией факта.
– Да.
Я развернулась и энергичной походкой пошла обратно на работу.
В «Грате», несмотря на то, что рабочий день закончился уже два часа назад, были сотрудники. Макс что-то печатал, еще трое парней вперились в экраны мониторов, тихо переговариваясь.
Выжду четверть часа. Так, на всякий случай. Кстати… Я подошла к своему столу и, перевернув сумочку, высыпала все ее содержимое. Глядя на гору вещей, озадаченно нахмурилась. Что тевтонец мог у меня искать? Ну не помаду же, чтоб макияж подправить. На первый взгляд, ничего не пропало. А если и пропало, я все равно не пойму, что именно.
Я включила компьютер и, сделав вид, что работаю, принялась анализировать.
Итак. Тевтонец нашел мой адрес, проследил до офиса, прикинулся доставщиком, выдумал договор купли-продажи, разыграл влюбленность, предложил выгодную сделку… А стоило мне отойти, устроил обыск. Быстрый и достаточно профессиональный.
Вывод? Ему явно нужно было что-то важное. Очень. И это «что-то» находилось в моей сумке. Или уже пропало оттуда. Потому что довольным тевтонец не выглядел. Значит, не нашел.
Черт! По спине пробежал холодок. Сегодня вечером я решила дать отпор… Но тогда я думала, что передо мной влюбленный псих. Потом – что топ-менеджер. Но он явно не псих и не топ. Я сидела, вспоминая в деталях день своего собеседования в «Танойл». Шаг за шагом. Пальцы машинально вертели ручку. Сама не заметила, как начала набрасывать хронометраж. Во сколько вошла в здание, сколько времени провела в лифте. Так мне лучше думалось. И не заметила, как осталась в офисе одна.
Я посмотрела в окно. Поздний вечер, темные тучи висели низко, грозясь пролиться дождем. Стоит поторопиться, если не хочу промокнуть.
Просторную офисную тишину разрезал гром мелодии телефона. Феликс.
– Добрый вечер, – произнесла я, гадая, что ему может быть нужно.
– Таня, добрый вечер, – начал он. – Извини, что так поздно.
– Да ничего страшного, все нормально, я еще на работе.
– Да? – удивился он. – Я заглянул после встречи с Велем, но Макс сказал, что ты уже ушла.
– Ушла, но вернулась. Кое-что забыла…
Ага. Сбросить навязчивого типа с хвоста.
– Кстати, по поводу Михаэля Веля. Я не успел спросить, – он сделал паузу. В трубке послышался шум. – Все нормально? У тебя был ошарашенный вид, когда ты брала документы.
Внимательный. Памятливый. Прямо как… адвокат!
– Нет… Да… – замялась я. – Не могу точно сказать.
Говорить или нет о тевтонце, который преследует меня не первый день?
– Рассказывай, – потребовал Феликс, будто подслушал мои мысли. В его голосе звучала настороженность. – Не можешь сформулировать точно, изложи примерно.
Он прямо как туча, в которой только начинают зарождаться молнии. Их еще вроде и нет. И она, туча, даже не со стальным отливом, а белая, молочная и рыхлая. Но в воздухе уже поселилось предгрозовое ожидание.
– Это будет долгий и странный рассказ, – предупредила я. – И лучше не по телефону.
– Не по телефону? Завтра вернусь из командировки, и все выложишь.
– Ты уезжаешь?
Почему-то на душе сразу стало неуютно и тревожно. Захотелось спросить: «Когда вернешься?»
– Уже уехал, сразу после того, как отдал договор. Я сейчас в дороге.
Ясно, отчего связь временами становилась чуть хуже.
– Собственно, по этому поводу и звоню. Меня завтра не будет целый день. И я не всегда смогу отвечать на звонки. По делу «”Кемзит” против Махова» завтра должен прийти официальный ответ о том, что акционеры согласны с досудебным урегулированием и отзывают иск. Меня не будет, у Макса суд – бесплатное дело по назначению. Так что, когда позвонят, договорись о встрече на послезавтра, на первую половину дня в нашей переговорной.
– Хорошо, поняла.
Повисла пауза…
– Без твоей помощи не удалось бы продавить акционеров, – сказал Феликс.
Вроде бы сухие слова, предельно деловые. Но он умудрился произнести их на удивление тепло.
– Они испугались? – уточнила я.
– Нет. Адвокат, представлявший их интересы, сумел убедить своих клиентов, что даже в случае выигрыша они потеряют больше. Потому что я обещал громкую огласку аннулированию той сделки по продаже акций, которая прошла без подписи Махова.
– Они долго не соглашались? – во мне взыграл профессиональный интерес.
– Ну… Больше всего мне хотелось предложить им либо уже садиться за стол переговоров, либо проваливать к чертям, потому как меня задолбала их непредсказуемость.
Я невольно засмеялась.
– Думаю, если бы ты сказал это вслух, то деморализовал бы их не хуже, чем шотландские парашютисты в килтах – противника.
– Ну, вообще-то, я так и сказал, правда, в более деловой форме, – усмехнулся Фил. – Но, правда, при этом был в штанах, а не в килте.
Я прыснула повторно. А потом подумала, что мужчина с чувством юмора опасен. Такой заставляет тебя смеяться, смеяться, смеяться. Бац! И он тебя уже целует.
– Девушки с чувством юмора еще опаснее, – усмехнулся Феликс, и я поняла, что сказала все это вслух.
– Чем опаснее?
– Хотя бы тем, что она смеется, смеется, смеется. А потом – бац! И все твои мысли о ней…
Он… Он это в шутку? Но в каждой шутке – лишь доля шутки.
Я прикусила губу. Потому что тоже думала о Феликсе. И мысли были очень далеки от работы. Жизнь не раз сталкивала меня в пропасть проблем с криком: «Это Спарта!» – тем самым научив осторожности. Как бы не оказался принц на белом коне всадником Апокалипсиса.
– Фил, ты…
В динамике послышались помехи, а потом связь и вовсе оборвалась. Может, в тоннель заехал или аккумулятор сел… Я постаралась найти сто одно объяснение, пытаясь отринуть предположения о чем-то серьезном. И успокоилась, когда появилась смс о том, что абонент снова в сети.
За окном уже шел дождь. Не сильный, но затяжной. У меня не было ни зонта, ни желания мокнуть. Посему вызвала такси. Опять такси.
Машина подъехала быстро. Метнувшись из-под козырька, я буквально влетела в нее. Показалось, что увидела кого-то краем глаза, но потом выяснилось, что во время марш-броска я просто потеряла линзу.
А это была, между прочим, последняя пара!
Домой пришла слегка мокрая и зверски голодная. И хотя обычно я предпочитала не наедаться на ночь, но сегодня таки сдалась в плен Цезарю. Фирменному, маминому, с домашней заправкой…
Просочившийся в кухню братец сразу понял, что ни кефира, ни батона, ни тем более внепланово выторгованных тортов, чипсов и прочего я не принесла. Он открыл холодильник и обнаружил, что и салат имени императора все… Кончился. Вздохнул и изрек:
– Нет на свете краше птицы, чем свиная колбаса!
– Угу… – поддакнула я, жуя.
Жека соорудил себе диссертацию из докторской и хлеба.
Я немного посидела в сытой прострации. Потом вспомнила, что надо бы помыть голову. В итоге, пока отмокала в ванной, пока сушила свою кудрявую гриву под сериал на компьютере… Опомнилась далеко за полночь.
Уже собралась ложиться, как телефон курлыкнул сообщением: «Спишь?»
Феликс Каменев
Звонок оборвался, когда машина «нырнула» в зону плохого покрытия сотовой связи. Но голос кудрявой преследовал меня всю дорогу. Он звучал в ушах, стучал пульсом в висках. То шепотом, то нежными признаниями.
Я ее хотел. Всю. Целиком. Сразу. Поцеловать, раскрывая языком ее губы с привкусом мяты и морской соли. Вжать в простыни, накрыв собой, подмять и слышать ее гортанный низкий стон, рождающий во мне новую волну наслаждения. Чувствовать ее, прикасаться, погружаясь в нее снова и снова. А потом – проснуться. Вместе.
Черт. Да чтоб я сдох! При мысли о кудрявой внутри все жгло. Желание волной прокатывалось по телу, разливаясь ниже пояса тяжестью так, что сидеть за рулем становилось неудобно.
И что сделать, чтобы это безумие прекратилось? Трахнуть. Как следует. Несколько раз. И, возможно, отпустит. Или нет?
Ночью, когда уже заселился в гостиницу, все же не выдержал, сорвался. Написал. И ждал как романтичная девица возле трубки: прочтет сразу или уже спит?
Не спала. И едва на дисплее отобразилось «Нет», позвонил.
Татьяна Серебрянская
Феликс… Только ответив: «Нет», я поняла, что улыбаюсь.
– Наконец-то добрался, – его голос, спокойный, уверенный, растворялся в ночной тишине комнаты. – На протяжении всех четырехсот километров связь сбоила.
– Четырехсот? – ахнула я. – Ты наверняка валишься от усталости?
– Есть немного… Но из кресла далеко не свалишься. Сижу вот. Смотрю на море, пальмы, песок…
Я отнесла трубку от уха и ошарашенно уставилась на нее. Где, интересно, он там пальмы нашел? Куда его вообще унесло?
Феликс вздохнул и добавил:
– Что ни говори, а это талант – правильно выбрать картину, чтобы закрыть ей дырку в обоях.
– Фил… – прыснула я.
И тут же зажала рот рукой, боясь, что разбужу домашних.
Подозреваю, что при этом на том конце провода услышали сдавленное хрюканье. Но он сам виноват. Не нужно смешить девушку посреди ночи.
– Да что ты знаешь о талантах… – в отместку начала я. – Мама как-то на Новый год, чтобы нас с братом порадовать, вызвала Деда Мороза. И все бы ничего, но мне тогда было двадцать, а Жеке – шестнадцать. Но брат не растерялся. Принес с кухни табуретку, взобрался на нее и продекламировал стих о том, как доблестного дракона Шупашкара атакует профессиональная девственница-виконтесса. Мама, недавно выписавшаяся из больницы, так смеялась, что, по ее словам, чуть швы не разошлись…
– А мне ты прочтешь? – провокационно уточнил Фил.
– Даже под страхом лишения премии – нет, – решительно ответила я.
– Его написал адепт Сергея Шнурова?
– Не адепт… – протянула я. – Судя по всему – учитель.
Мы проговорили с Филом почти до утра, порой разделяя одно на двоих молчание.
Рассвет оказался внезапным, как наступление зимы для коммунальщиков. Мы попрощались, когда часы показывали четыре. А дальше… Короткий сон – и вот меня выкинуло в новый день, вечером которого должен был вернуться Фил.
Но до этого вечера еще надо было дожить.
А пока же был день, до обеда ничем не примечательный. Но ровно до того момента, пока дело «Кемзита» о себе не напомнило.
Фил говорил: «Должен прийти официальный ответ». Что же, могу сказать, что заявившийся в офис тип ни капли не походил на формальное письмо или звонок. Стоявший ныне передо мной «джентльмен» хамством напоминал барыгу.
– Ну, ты, что ли, у этого адвокатишки в секретутках? – смерив меня презрительным взглядом, произнес браток, явно застрявший в эпохе лихих девяностых, вместо приветствия.
Он оперся руками о край стола, почти нависнув надо мной. Дорогой пиджак сидел не по фигуре, расстегнутая верхняя пуговица рубашки и мятый галстук, свисающий из кармана, словно кричали, что хозяин их носить не только не любит, но и не умеет. Такому бы больше подошла кожаная куртка и бита в руках.
Два амбала-телохранителя отстали от своего босса и ненавязчиво маячили у входа, бдительно сканируя полупустой опен-офис. Они придавали братку не солидности бизнесмена, а флера главаря банды.
– Секретарь Феликса Каменева – Серафима Игоревна. Она в приемной. Я же помощник юриста…
– Слушай ты… пигалица, – перебил браток. – Мне плевать, как тебя называть. Передай своему начальнику, что хрен он у меня получит, а не соглашение, что бы там мой юрист ни дул мне в уши…
Та-а-ак, похоже, это и есть тот обманутый акционер «Кемзита», который пытался закатать в судебный иск генерального директора завода. А сейчас он банально наехал на меня. Хотя наверняка он думал продавить Каменева. Интересно, он и на Махова наезжал? Если и так, то у него ничего не вышло. Иначе бы не стоял он тут: гендиректор просто отказался бы от услуг Феликса.
На меня смотрели свирепые, налитые кровью глаза, и я поняла: сейчас главное – не вспылить в ответ. Не перейти на эмоции. Если я дам им волю, то начну играть на поле борова, который сейчас передо мной. А в области хамства у него опыта явно больше.
Мое оружие – спокойствие и уверенность.
– Вы явились ко мне без согласования, до суда. Пытаетесь оказать давление. При свидетелях. Вам перечислить, под сколько статей УК попадают ваши действия, господин… – я сделала паузу, чтобы «акционер» сам представился. Хотя фамилии всех истцов я прекрасно помнила.
– Сука! – вырвалось у него.
Хотелось сказать: «Приятно познакомиться, а я Татьяна», но это уже перебор, отдающий глупостью. А глупость порой приводит если не к летальным, то уж точно к печальным последствиям.
Я молча пожала плечами и с невозмутимым видом могла наблюдать, как тип грохнул о стол кулаком и, развернувшись, пошел прочь.
Через час позвонил адвокат истцов и уточнил, устроит ли господина Махова и господина Каменева встреча завтра в десять утра? Я заверила, что да, вполне.
Уже было хотела написать Филу о точном времени встречи, как увидела, что от него пришло сообщение. Краткое, но вызвавшее во мне массу эмоций.
«Таня! Пожалуйста, забери у меня из дома Милу и отвези ее к мастеру в салон…» Далее шли извинения, мол, помощница по дому заболела, адреса салона и квартиры и пояснение, инструкция, где в рабочем столе лежат запасные ключи от нее. И постскриптум: «Она воспитанная девушка, надеюсь, вы поладите». Так быстро прочла сообщение, что меня даже пару раз занесло на абзацах.
Ну как так, а? Только этой ночью мне показалось, что я и Феликс… И вот сегодня он просит свозить его мымру-любовницу к парикмахеру. Она что, сама не в состоянии?
Все это пронеслось в моей голове в один миг, полный ярости и… ревности.
Так, Таня, стоп! Феликс мне ничего не обещал. Ни в чем не признавался. И очень даже хорошо, что все выяснилось сейчас, не успев толком начаться. Он мой начальник. Он только мой начальник и не более!
Под мрачным взглядом секрецербера я молча промаршировала в кабинет, порылась в столе Феликса, нашла ключи и так же молча покинула приемную.
Когда вышла на улицу, краем глаза увидела неподалеку двух амбалов, словно близнецы похожих на бодигардеров хряка-акционера. Да, сейчас на дворе не беспредельные девяностые, но тот, кто сегодня орал на меня, явно был родом оттуда. Мое сердце испуганно екнуло.
Я выдохнула, поправила ремешок сумочки, очки и припустила, резво перебирая каблуками. Громилы целеустремлённо двинулись за мной.
Блин!
Так… Я, конечно, не была мастером спорта по бегу на каблуках, но, думаю, сейчас самое время освоить этот вид физической активности, дарующий здоровье, долголетие и вообще все… Главное – успеть его применить, дабы шустро унести ноги.
Заспешила к ближайшему подземному переходу. Там, в послеобеденной толчее, был шанс затеряться. Был, но, судя по моей удаче, он скоропостижно скончался. Потому как после усиленного лавирования меж встречных я с надеждой обернулась. Думала, что оторвалась… Но, узрев за спиной в опасной близости двух типов в пиджаках, несколько раз громко нарушила закон о запрете пропаганды гомосексуализма.
Один из преследователей был высоким и смазливым. У-у-у, Аполлон недоделанный! А второй – широк в плечах, талии… в общем, просто широк и могуч, прямо как Советский Союз.
И эта парочка – Союз-Аполлон – прямо-таки жаждала стыковки с одной несчастной мной. Лучше бы дуэтом они обои стыковали, шабаша на ремонте, цены б им не было!
Выскочив на противоположной стороне улицы, увидела, как рядом от остановки отходит маршрутка. Вскинула руки и понеслась на пассажирский форд в лобовую атаку. Ошарашенный водитель в футболке с надписью «Россия для русских», уже включивший поворотник и почти выруливший на полосу, понял, что если не посадит меня, то посадят его: сумасшедшая пассажирка просто распластается по капоту. Он резко ударил по тормозам. Я заскочила в салон. Бросила взгляд на бегущих за мной типов и выпалила:
– Там за мной толпа узбеков бежит. Щас напихаются в маршрутку, как кильки в бочку…
Нет, я ничего не имела против уроженцев Узбекистана. Но жить хотелось больше, чем соблюсти толерантность.
Водитель же, футболка которого давала исчерпывающую характеристику взглядов ее хозяина, рванул, словно наскипидаренный. В заднее грязное стекло я увидела, как амбалы замедляют свой бег.
Отстали. Наконец-то. Похоже, на работу мне сегодня возвращаться не стоит. Свожу Фелликсову мамзелю в салон – и домой. А завтра сообщу о громилах боссу. Хотя… Как только Махов подпишет соглашение с акционерами, то надобность в преследовании – хоть меня, хоть Феликса, хоть самого Махова – отпадет.
Уходя от погони, я дала изрядный крюк, поэтому приехала к дому Феликса впритык. «Ничего… Хватит его пассии и пары минут, чтобы собраться!» – со странным злорадством подумала я, сбавила скорость и неторопливо зашла в подъезд. Отперла дверь ключом и шагнула на порог со словами:
– Я уже вызвала такси до салона. Оно будет через пару минут, собирайтесь!
И… увидела корги.
Всю глубину своего заблуждения, жгучей ревности к пассии Феликса, разочарования – в общем, всех последствий милых женских умозаключений я поняла лишь сейчас.
А доблестная стражница гавкнула. Потом еще раз. Задумчиво дернула хвостом в попытке помахать. И снова гавкнула. Словно никак не могла решить, злая она охранная собака или гостеприимная домашняя. Принять верное решение помогла я. Путем отката. Натренировалась уже на Чупе и Копе. А Мила, как оказалось, не чуралась подкупа. В общем, я дала ей взятку, подложив свинью. В прямом смысле слова свинью. На оную я охотилась в холодильнике Феликса, вооружившись отвагой и прикрывшись отсутствием совести. И ведь самую аппетитную часть хрюшки выбрала – корейку, которая была настолько вкусной, что уменьшилась почти вдвое.
В итоге мы покинули квартиру почти вовремя. Корги – сыто облизываясь.
Причем Мила так радовалась, так радовалась. И перспективе прогулки, и взятке, жутко вредной, антипедагогичной, противоречащей правильному собачьему питанию, но такой вкусной…
Выскочив из подъезда, корги так активно завиляла хвостом, что создалось впечатление: еще немного – и она взлетит. Как вертолет! Мила неожиданно взвизгнула. Сначала я не поняла причины, но оказалось, что она умудрилась… сломать свой хвост!
Когда я это поняла, то струхнула не меньше, чем час назад, когда за мной гнался дуэт «Союз-Аполлон». Фил меня убьет. Точно.
Такси приехало, опоздав на пару минут. И вместо визита к грумеру мы с Милой отправились к ветеринару. В очереди корги тихонько поскуливала, я сочувственно гладила ее и беседовала с соседом по несчастью, представившимся Шмуликом.
Шмулик был округл, невысок и печален. Его домашний хомяк – Техасская Рыжня Бензопилой – сначала потерялся. Хозяин не мог его найти несколько дней и чуть не поседел. Но переживания, как ни странно, отразились не на кучерявой шевелюре, а на весах, прибавивших Шмулику пару кило.
В итоге выяснилось, что хомяк напихал за щеки мелких магнитов, которые невесть откуда добыл, и утопал с ними за холодильник. Где благополучно и состыковался со стенкой рефрижератора. Три дня Рыжня не могла оторваться. И вот сегодня Шмулик ее нашел.
– А сюда зачем принес? – с любопытством спросила я, корги навострила уши.
– Чтоб проверили. Понимаешь, магниты-то я достал. Но… – Шмулик наклонился и произнес трагическим шепотом: – Ее все равно к холодильнику тянет!
Мы весело переглянулись с корги. Я подавилась смешком. Для того чтоб тянуло к холодильнику, вовсе необязательно глотать магниты. Нас вот с Милой тоже к нему сегодня, хм… потянуло. Да и сам Шмулик, судя по габаритам, от него не отлипал. Если всех, кого к холодильнику тянет (особенно по ночам), проверять у ветеринара…
– А я ведь только объявление дал… – между тем сокрушался Шмулик, – отличное объявление!
– Какое?
И Шмулик с выражением процитировал:
– Для встреч без обязательств молодая, сексуально раскрепощённая, в самом расцвете красоты и сил, готовая на эксперименты страсти в безумном колесе любви, рыженькая свинка-русалка ищет сильного дикого брутального самца, настоящего морского волка и свинко-терьера. Из угощений смельчака ждут морковка и капуста. Просторный вольер для утех гарантирован. Связь через хозяина, он же Повелитель. Спросить Техасскую Рыжню Бензопилой!
– Круто! – оценила я.
– Только звонки пошли, как Теха пропала… – вздохнул Повелитель хомячков.
Я не удержалась.
– Шмулик, знаешь, хоть у меня и нет матерого и брутального морского свина, я бы тоже позвонила по твоему объявлению.
– Зачем?
– Чтобы поаплодировать в трубку!
Вот зря я это сказала… Потому как мой телефон тут же напомнил о себе. На долю секунды возникло желание не отвечать, но… Сдается, что если я выкину сотовый, то он все равно вернется ко мне: приползет на виброзвонке. Отрублю – так Феликс дозвонится и на выключенный.
Мила посмотрела на меня печально. Я на нее. Достала телефон из сумочки. И решительно нажала изображение зеленой трубки.
– Привет! Я уже в городе. Ты с Милой еще в салоне? – раздался бодрый голос Фила, который еще не знал, о какой неприятности ему сообщат.
– Фил… – начала я, мучительно подбирая слова.
И тут на заднем фоне отчетливо произнесли:
– Ну-с, заносите следующего пациента… Ого, эк вас угораздило! Чудо, что она выжила…
Скрипнула дверь: Шмулик с Техой попали на прием. А я – в очередную неловкую ситуацию.
– Таня, ты где? Что с тобой случилось? – голос напряженный, звенящий.
– Не со мной. С Милой… У нее… У нее… Кажется, перелом хвоста, – несчастно выпалила я.
Но вот странность, вместо гневной тирады я услышала облегченное:
– Назови адрес, я приеду.
Феликс повесил трубку, мы с Милой синхронно вздохнули. Потянулись томительные минуты. Верно говорят: не так страшен сам капец, как его ожидание.