11

Сама уже собралась в спешке и ушла из дома не позавтракав. И если еще до этого я переживала, что на работе девчонки будут задавать вопросы по поводу моих счастливых глазок, то теперь уже точно ни у кого подозрений не будет. Настроение испорчено напрочь. По дороге попыталась дозвониться до дочери, но она сбросила звонок. Ну и на том спасибо. Раз в зоне доступа, значит, все с ней в порядке.

Не успела дойти до кабинета, нарвалась на Михалыча. Тот тоже не с той ноги, видимо, встал. Решил озадачить меня:

– Юля Петровна, мне кажется, давно не делали инвентаризацию на складе с браком. Займитесь, пожалуйста. Опись к вечеру мне на стол.

Вот ведь, зараза! Вспомнил, что я с ним на дачу не поехала. А с Лизонькой у них, наверное, что-то не срослось. И кому, спрашивается, вообще этот склад с браком нужен. Там одни недоделки, да устаревшие модели с витрин. Это все разобрать, отдать либо выкинуть. Но нет, Михалыч – мужик хозяйственный, каждую палку по десять лет хранит. А мне теперь отдувайся. Больше всего жалко, что платье сегодня свое любимое, персиковое, надела. Оно забьется пылью, что от него останется? И ведь не отвертишься, если Михалыч в гневе, лучше не бунтовать.

Смирилась, хлебнула чайку с девочками, доложила главбуху о своем задании, собрала нужные документы и ушла на склад. Здесь моего дурного настроения никто не заметит.

Алексей писал практически весь день сообщения. Началось с утреннего "Я соскучился, Юля!", потом "Я хочу тебя увидеть!", "Юля, я пропал, ты свела меня с ума…" Ну и еще кучу разных милостей написал, отчего в груди было одновременно и сладко, и горестно. Горестно оттого, что я теперь совершенно не знала, как мне быть, как вести себя. Как продолжать отношения с Алексеем и при этом не испортить их с дочерью?

Ничего мне в голову путного не приходило, день прошел в думах и праведной злости на Михалыча. Кое-как досчитав на складе все никому не нужные запасы, к пяти часам перебралась в бухгалтерию, еще полчаса на распечатку чистового варианта для начальника – и я свободна. Буквально за пять минут до моего выхода позвонил Алексей и сказал, что встретит меня с работы. Я попыталась отговорить, что не стоит ему беспокоиться. Но только он заявил, что ждет в машине у входа.

Вот мне оно надо, такой сюрприз? Но что теперь. Раз уж видел в халате с зеленой моськой, то уставшую в перепачканном платье уж точно не испугается. Иду, спускаюсь на проходную, а сердце все равно колотится, как бешеное. Потому что помню и вчерашнее безумие и то, как меня просто трусит рядом с ним от переизбытка чувств. Выхожу на улицу и вижу его неподалеку. Алексей стоит у машины и всматривается в выходящих из здания людей. Как только замечает меня, то на лице его сразу появляется счастливая улыбка. Такая настоящая и открытая, что даже не приходится сомневаться в ее искренности.

Была не была, поправляю платье, прическу. Улыбаюсь и иду к нему. Надеюсь, не полезет целоваться при всех. Терпеть не могу показушности.

– Привет.

– Привет, Юля, – Алексей подходит и берет меня за руку, а потом ведет к пассажирской двери и открывает машину. – Садись.

– Ты уже освободился? – спрашиваю я, как только он оказывается в салоне.

– Сегодня пораньше, да. Всего пару зачетов стояла, но я все успел, старался пораньше, очень хотелось тебя увидеть. – Алексей смотрит на меня, машину не заводит. Изучает мое лицо, затем протягивает руку и заправляет локон за ухо. А затем шепчет: – Юль, скажи что-нибудь. У меня ощущение, что ты мне не рада.

И тут мне становится неловко, и от этого жар поднимается от груди к щекам. Вот что за напасть, даже грозный вид толком держать не получается, краснею как школьница!

– Да нет, просто что-то устала.

– Юль, давай честно. Без всяких вот этих ужимок. Я вчера говорил и сегодня хочу повторить: ты мне очень нравишься, и я хочу с тобой отношений. Настоящих, серьёзных. И мне казалось, что ты готова к ним. Или я тебя неправильно понял?

– Нет, Леш, тебе не показалось. Я вчера тоже потеряла голову… и мне, правда, очень хорошо с тобой. Но…

– Юль, я прошу, давай начистоту. Что я сделал не так?

У меня аж нос зачесался от его настойчивости. Как сказать-то? Он ведь прав, все хорошо, это у меня проблемы.

– Да дочь, она вчера догадалась, что я не на даче с подругой была. Я побоялась сказать ей правду изначально, а она в итоге все поняла и очень на меня разозлилась.

– Ну это же не проблема? – он удивленно вскинул брови. – Не сразу, конечно, но со временем ты же нас все равно познакомишь? Мы, как взрослые люди, объясним ей, что решили встречаться. Она поймёт. Конечно, ей было неприятно, что ее обманули.

– Возможно, ты и прав. Только мне кажется, все будет совсем по-другому, я свою дочь лучше знаю. Танька у меня одна, привыкла, что мое внимание безраздельно принадлежит ей. Вот и закатывает истерики. И, думаю, нескоро успокоится.

Алексей отстранился и, зажав пальцами переносицу, словно пытался унять боль, ответил:

– Хорошо. Я прекрасно понимаю, о чем ты говоришь. Насмотрелся на подростков предостаточно. Давай пока не будем с ней знакомиться, ок? Дадим ей немного остыть, ну а потом… она должна понимать, что у тебя должна быть личная жизнь! В конце концов, твоей дочке не десять.

– Ты прав. Мне обидно, что я сейчас оказалась в такой ситуации. Не ожидала от нее, правда. И не принимай это на свой счет.

– Юля, милая, – Алексей взял мою руку и нежно поцеловал в ладошку, – что я могу для тебя сделать?

– Просто понять, Леш. С моей Танькой будет непросто. А мне просто придётся научиться как-то находить с ней общий язык в этом вопросе. Я не знаю, хотел приятное сделать, но теперь думаю, поторопился.

Он протянул руку назад, вытащил из-за спинки сидения огромный букет белых роз и положил мне на колени. Я ахнула. И потеряла дар речи. А потом схватила букет и уткнулась в него лицом.

– Какие они потрясающие, Леша! Спасибо! Мои любимые!

– Это ты потрясающая, Юль. Домой заберешь или на работе оставишь?

– На работе оставлю. Сейчас, я мигом, у нас там как раз огромная ваза есть!

Алексей улыбнулся. Но как-то грустно. Я, недолго думая, прильнула к его губам и показала, насколько я действительно рада. А потом добавила:

– Я так и так целый день на работе, вот и буду любоваться! Все девчонки обзавидуются! Спасибо, Леш!

– Беги уже, жду.

Я пулей пронеслась через проходную, молясь, чтобы никто меня не остановил и не стал задавать лишних вопросов. Но ведь существует ещё закон подлости! Сначала охранник присвистнул, как будто только и занимался тем, что наблюдал за мной из окна и видел, как я выбираюсь из машины с огромным букетом. Потом на лестнице встретила Михалыча. Вот уж чей грозный взгляд способен горы свернуть и в пепел их превратить. Но я улыбнулась и мышкой мимо. Мало ли что у меня за букет.

Но это же закон подлости… потому что на третьем я столкнулась нос к носу с Лизонькой. Та вцепилась в меня мертвой хваткой породистой борзой:

– О, божечки! Юля Петровна, какая красота! А я думала вы совсем одинокая!

Ну что тут ответишь? Я округлила глаза, улыбнулась и приложила палец к губам.

– О, понимаю! – защебетала Лизонька, миленько-гаденько улыбаясь, – Он женат, и вы скрываете отношения! Я могила, Юля Петровна! Как он вас любит! Романтика…

Я помахала ручкой и бегом в свой кабинет. Любое сказанное мной слово будет использовано против меня. Поэтому улыбаемся и машем.

Розы в вазе, вода из чайника. Я меня все еще мелко потряхивает. От злости. Неужели действительно у меня на лбу написано, что не судьба мне быть с мужчиной? Почему сразу женатый? Почему скрываем? Хотя что это я? Не об этом ли только что мы говорили? Действительно, только и думаю о том, как бы все потише, и чтобы никто ничего не знал. Но это ведь не тот случай, когда на пару встреч. Когда нельзя даже спросить о том, какие планы на завтрашний вечер…

Нет, надо менять. Внутри, в голове. Мне нравится этот мужчина. Нравится настолько, что хочется делать все правильно, как нужно, лишь бы получилось. Лишь бы наши с Алексеем отношения имели будущее.

А ну, не вешать нос! Все получится, улыбку нацепила, грудь вперед, походка королевы!Все получится…

В машину села и виновато спросила:

– Ты не обиделся?

– Все нормально.

– Правда?

Алексей кротко кивает и улыбается. Так, что от его улыбки у меня сладко щемит в груди. Я касаюсь его темных жестких волос, провожу пальцем по хмурой складке у переносицы, а потом тянусь к нему сама, чтобы поцеловать. Так, как хотелось сделать это весь день. Без всяких дурацких мыслей о дочери, о Лизонькином яде и гневе Михалыча. Чтобы чувствовать только его губы, его горячие плечи под своими руками. И он тут же притягивает меня к себе, затягивая в водоворот новых чувственных ощущений. Так, что голова идет кругом и уже через несколько минут сквозь сбившееся дыхание он, на секунду разорвав поцелуй, шепчет мне в губы:

– Юлька, ты просто сводишь меня с ума! Поехали ко мне? Прямо сейчас!

Я замираю на мгновение, пульс колотится в виски, и, может, оттого я плохо расслышала… Да нет, все я правильно расслышала, но как же страшно решиться. Ведь это снова поперек устоявшемуся порядку в моей жизни! Потому что снова к черту домашние дела и готовку, а еще я снова вернусь не вовремя…

Но ведь дочь не ест практически ничего из того, что я варю, а мне не грех и на диете посидеть… Да и подруга Ленка всегда говорит, что "хороший кекес лучше любой диеты"…

Я окинула взглядом красивого сексуального мужчину и решила, что время, проведённое с ним, вполне возместит мне ужин.

– А поехали…

***

– И что, я не пойму, тебя смущает? – снова стала задавать правильные вопросы Ленка. – Тебе с ним хорошо, мужик он, на первый взгляд, вполне серьёзный. На второй – оказался еще серьезнее, это я по твоей счастливой физиономии вижу! Так что не так?

– Он постоянно твердит о том, что хочет серьёзных отношений.

– И это, по-твоему, плохо?

– Меня это пугает.

– Ну, конечно. Одинокая старость тебя не пугает, потому что ты мысленно с ней смирилась, а вот мужик – это да, к нему еще привыкнуть надо. Может, не стоит так париться?

– Я не знаю, Лен. Мне просто непонятно, как я буду свои новые отношения с Танькиными капризами совмещать…

– Юль, ты дура, что ль? Что значит совмещать! Она вообще-то не шестилетняя деточка, её к новому папе привыкать никто не заставляет. Не нравится, пусть не смотрит. Она, между прочим, совершеннолетняя. Может вполне себе решиться на самостоятельную жизнь!

– Да что ты такое говоришь! – взбеленилась я. Ленка уже переходит границы…

– А что я говорю? Думаешь, я не понимаю, что ты сейчас между двух огней, а твоя кукла нервы мотать начнет, если уже не начала? А ты будешь разрываться и мягким половичком ей под ноженьки стелиться…

– Ну, знаешь ли…

– Знаю, Юль. Знаю. Как ты ее растила и ночами не спала. И то, как ей нужно все самое лучшее. И то, как свекровь твоя Таньку избаловала дорогими подарками и огромными суммами на карманные расходы. И что теперь? Она даже не понимает, что могло быть совершенно по-другому. Что ты могла себя в жертву и не приносить! А выйти замуж за какого-нибудь дядю Васю из соседнего подъезда, а потом через несколько лет, если не сложилось, то и за дядю Петю с работы, и еще не понятно, как бы ей жилось в новой семье.

– Лена, это даже не предполагалось!

– Конечно, не предполагалось! И я знаю, как ты сильно любишь дочь и готова для нее на все. Только и она уже взрослая и понимает. И сейчас она, дорогая моя подруга, снова начнет из тебя веревки вить!

– Да ты путаешь, ничего она из меня не будет вить! Просто мы всегда вдвоем, мы – семья, очень тяжело впустить человека, я могу ее понять.

– Юль, а если Танька замуж соберется?

– Что?!

– Замуж, говорю. Надумает, раз, и уже все, собралась. Ты как, на квартиру уйдешь?

– Нет, конечно. Предложу на первое время им пожить у нас. Мне так спокойнее, ну и квартира у нас неплохая, места хватит.

– То есть тебе нормально да, чужой мужик в вашу семью придет и будет на твоей территории пастись, тебе нормально… Ты снова подвинешься… а со своим просто встречаться боишься…

– Лен, это другое. У них же любовь будет.

– Да, ты права. У них будет любовь. А ты так, погуляешь как кошка, разругаешься с мужиком из-за ерунды, напридумываешь оправдания. Наревёшься, забудешь. Все правильно, Юль. Ты знаешь, что делать. Вперед!

– Лен, ну что ты мне все нервы вытрепала за пять минут! Не хочу я так! Я с ним хочу быть! Знаешь, как он мне нравится! Мне так с ним хорошо. И не только я про постель. Мне с ним вообще просто очень комфортно. Как будто мы знакомы тысячу лет. И дома мне у него понравилось, чисто везде, порядок. Он самостоятельный, ответственный. Это не то что мужика завести, чтоб как таракан дома жил. Он настоящий, понимаешь!

– Понимаю, Юлька, очень даже. Только и ты пойми. Даже настоящие мужики сбегают, особенно если баба дура! Если ты привыкла быть жертвой и дальше ею же собираешься оставаться, то не получится по-серьёзному.

– Что мне делать, Лен, я не знаю! – скулила я, осознавая, что в чем-то подруга действительно права, – Что Таньке говорить? Как объяснять, не понимаю.

– А почему ты что-то обязана объяснять? Мне кажется, здесь нужно просто поставить ее перед фактом, и пусть смирится.

– Знаешь, что она мне вчера заявила? – пожаловалась я. – Прихожу домой в девять, а она мне с порога: " Мать, ты че хахаля завела? "

– И ты стерпела?

– Ответила, что у меня появился друг и мы встречаемся.

– А она?

– Фыркнула, ушла к себе и дверью хлопнула.

– По жопе я б твоей Таньке хлопнула, нахалка!

– Лен, ну…

– Что, ну? Твои методы воспитания, я знаю, девочек бить нельзя. Все правильно. Только вот Таньке нужно все-таки немного показать, где раки зимуют.

– Я попробую с ней еще раз поговорить.

– Ой, что-то я в это не верю.

– По крайней мере, мне кажется, что я должна объяснить.

– Давай, Юль. Пробуй. Объясняй своему маленькому избалованному ребенку. Только помни, что ты мать, а не коврик для ног, ладно?

Я кивнула, не вполне соглашаясь с подругой. Она вечно за революцию, а я не могу так. Таня – мой самый близкий человечек.

– Я попробую. Думаю, мы найдём компромисс.