13

Никогда я не думала, что мне придётся разрываться на части вот так. Как же меня тянуло к любимому мужчине, словно магнитом! Но и сердце болело за мою девочку…

Танька хоть и перестала закатывать истерики, но ушла в себя. Теперь дочь не завтракала со мной от слова совсем, она одевалась рано утром в спортивный костюм и уходила якобы на пробежку. Перестала и ужинать со мной, но, конечно, только со мной. По еде в холодильнике я понимала, что всё-таки она ест. Поэтому я старалась приготовить что-то из ее любимых блюд. Пусть хоть так чувствует, что я люблю ее и хочу помириться.

Разговоры больше стали похожи на общение с роботом – да, нет, не знаю. Вывести Таню на откровенный диалог казалось невозможным. Ленка посоветовала мне просто отстать и дать дочери время. Алексей был того же мнения. Но мое материнское сердце болело, словно чувствовало какую-то беду. Я не понимала отчего, ведь вроде бы все нормально. В целом, даже наша ссора рано или поздно сойдёт на нет, и мы будем жить, как и раньше. Возможно, чуть больше в нашей жизни станет участвовать мой мужчина, ведь он уже не раз заявлял об этом. И даже постепенно, ненавязчиво, но старается и сейчас помогать. Возит меня по магазинам за продуктами, спрашивает, не нужно ли что починить.

Иногда мы гуляем с ним в парке, пару раз ездили в деревню, проверить родительский дом, при этом я всегда говорю Тане правду, что уезжаю с Алексеем и буду дома во столько-то времени. Конечно, это она должна передо мной отчитываться, во сколько придет домой, но в последнее время она совсем перестала выходить из дома и общаться с друзьями. Все чаще спит или смотрит сериалы, тоннами погрызая июньские ранетки, – Ленка каждое лето привозит падалицу белого налива ведрами, угощает и нас. По мне так недозрелые и мелкие яблочки кажутся кислыми, а дочь их всегда любила.

Танцы Танька тоже забросила. И когда я спросила почему, та ответила, что готовится к пересдаче "этой чертовой высшей математики".

Я отстала. Не от безысходности, а просто вспомнила себя подростком, как болезненно воспринимала вторжение в личное пространство, как казались обидными любые высказывания взрослых. Поэтому решила, что Таньку просто нужно оставить в покое. У нее действительно скоро пересдача, единственный предмет по которому не получалось заработать пятерку. Она и зубрила, а я по ее просьбе не вмешивалась. В любом случае всегда успею сходить в универ и поговорить с преподавателем. Тем более, Алексей в том же универе преподает, подскажет, к кому можно подойти. Я уж было хотела его попросить, чтобы он Таньку поднатаскал по предмету. Но решила не усугублять и вообще старалась поменьше говорить с ним о дочери, потому что наши редкие встречи были для меня отдушиной, и растрачивать на неприятные разговоры эти драгоценные минуты не хотелось.

Я полностью растворялась в своих чувствах и купалась в его обожании. Наконец-то я почувствовала себя нужной, любимой, самой- самой. Алексей все чаще баловал меня маленькими сюрпризами и подарками, постоянно напоминая о себе: букеты цветов с доставкой ко мне на работу (ох, как девчата пищали от зависти!), вкусные пирожные, бесконечные сообщения с ласковыми словами. Я, словно влюбленная девчонка, ничего не замечала вокруг и чувствовала себя самой счастливой на свете.

В конце июня Алексей вдруг пригласил меня в ресторан. В торжественной обстановке он надел мне на пальчик колечко и сделал предложение. И я согласилась. Единственное, что мы не стали пока обговаривать точную дату регистрации. Решили подождать до конца лета. В начале учебного года Леша мог договориться о перемещении своего короткого отпуска, чтобы подгадать под мой октябрьский, и тогда мы сможем отдохнуть где-нибудь вместе.

Больше меня, наверное, была рада Ленка. Она пищала, визжала и скакала по комнате, ликуя, что наконец-то свою лучшую подругу выдаст замуж. А потом обняла и расцеловала со слезами радости на глазах.

Танька, конечно, увидела мое новое колечко на безымянном пальце, ухмыльнулась, но никак не прокомментировала. Я попыталась ей рассказать о своей новости, но дочь, как и всегда, не стала слушать и молча ушла в комнату, добавив очередную ложку дегтя в моё счастье.

Говорят, что все, что с нами происходит, это следствие того, о чем мы думаем. Наверное, беду на нашу семью я накликала сама. Потому что часто думала о том, что не бывает такого безграничного счастья. Потому что считала себя виноватой за то, что оттолкнула дочь и полюбила мужчину. Глупости, конечно, но просто так это из головы не вытравить.

Стояла жара и я, кое-как вытерпев трудовой будний день, заказала такси и доехала до дома. Алексей в последнее время дополнительно работал на заводе, и мы очень редко стали с ним видеться. Вниманием, конечно, он меня не обделял, скучал и часто звонил. Но вечером я добиралась до дома сама.

Танька сидела в комнате с закрытыми шторами. Так хоть немного было прохладней. Я, дожидаясь, когда согреется ужин, листала объявления в рекламном журнале, приценивалась и выбирала фирму по установке кондиционера. Давно хотела это сделать, но все что-то мешало. А сейчас и премия квартальная пришла, и сбережения кое-какие накопились. В общем, небольшой и полезный шопинг был вполне приемлем.

Звонок в дверь напугал до чертиков. К нам редко кто-то приходит, только Ленка, но она обычно перед этим звонит по телефону.

С непонятным волнением я открыла дверь, еще больше удивилась пришедшему мужчине в полицейской форме.

– Добрый день. Айдумова Татьяна Арслановна здесь проживает?

– Да, это моя дочь. А что случилось? И вы кто?

– Старший оперуполномоченный полиции, капитан Стрельников, – мужчина показал удостоверение. – Разрешите войти?

– Да, конечно. Проходите в зал, я сейчас позову Таню. А что всё-таки случилось? – уже дрожащим голосом повторила я.

– Мне нужно опросить вашу дочь, как свидетеля, ничего более, не волнуйтесь.

– Хорошо, я сейчас.

Таньку даже звать не пришлось, она уже и сама собиралась выйти из комнаты, но так же, как и я, в недоумении уставилась на сотрудника

органов.

– Здравствуйте. Вы ко мне?

– Здравствуйте, Татьяна Арсланова. Мне нужно с вами поговорить. Уделите, пожалуйста, несколько минут.

– Хорошо, – взволнованно ответила Танюшка, присев на край дивана. Я встала рядом, вцепившись в спинку.

– Вы знакомы с Максимом Валерьевичем Черепановым?

– Да, конечно. В одной компании гуляли.

– Как давно вы его видели?

– Несколько недель назад. А что с ним?

– Мы устанавливаем его местонахождение, опрашиваем свидетелей. Ваш номер телефона и фотография были в его телефоне.

– Он пропал?

– Скорее всего, просто скрылся. Телефон оставил дома, но некоторые вещи забрал. Как и деньги у родителей.

– Но почему? – в недоумении Таня смотрела на опера и также посмотрела на меня, словно ища поддержки.

– Татьяна, как близко вы общались с Максимом, был ли он вашим парнем?

– Да никак мы с ним не общались, – резко оборвала Танька, – он хотел, конечно, но потом не сложилось. И я редко бывала в той компании. В последний раз вообще ушла, потому что у них стало нормальным пить спиртное, а я не люблю этого.

– То есть с вашей последней встречи он не появлялся, не звонил, не искал возможности с вами увидеться?

– Да нет, вообще. Так что произошло?

– Пока ничего, но он засветился в одной нехорошей истории, связанной с местными наркоманами. Конечно, мы ничего предъявить ему не можем, нет никаких доказательств, но парень, похоже, испугался и подался в бега. Его родители подали заявление, теперь мы разыскиваем Черепанова, ищем возможные связи, куда он мог пропа́сть. Черепанов вам ничего такого не рассказывал? Может, куда-то хотел уехать? Может, мельком в разговоре упоминал.

– Да не говорил он ничего. Вообще, в последнее время странный был, пил и отмалчивался. Я что перед ним прыгать должна была, нет, конечно! Просто забила и все.

– Таня, я вас понял. Оставлю свой телефон, если что-то узнаете о его местонахождении, позвоните, пожалуйста.

– Хорошо, – Таня взяла дрожащей рукой протянутую визитку.

– Всего доброго! – попрощался мужчина.

Я проводила полицейского, вернулась в комнату, а Танька, опустив руки, все так же сидела на диване.

– Танюш, – окликаю ее, – ты хорошо знала этого парня? Действительно, ничего не знаешь, куда он мог пропасть?

– Мам, не заморачивайся, а! Идиот он. Слышала же, Макс просто сбежал. Потому что трус. И я ничего о нем не знаю и слышать о нем не хочу. Закрыли тему.

– Хорошо. Ужинать будешь?

– Нет. Я уже поела.

Танька снова ушла в свою комнату, но у меня осталось стойкое ощущение недосказанности. Кто же такой, этот Макс, и почему в его телефоне Танюшкина фотография?