15
Ленка, естественно, меня отругала. Ну и снова выставила мне диагноз. Стандартный, конечно. Она вообще только его и знает:
– Дура ты, Юль! В кои-то веки мужика нормального встретила. Заботится, любит, удовлетворяет по полной, а ты!
– А что я? – бубню, утирая распухший красный нос.
– А ты вдруг решила, что у вас уйма времени и можно лет десять еще мужику мозги клепать – хочу, не хочу, буду не буду. Если ты так влюбилась, что даже за него замуж собралась, ты как вашу семейную жизнь представляла?
– Не знаю-у-у, – снова подвываю я, понимаю, как Ленка права и насколько я безответственно подошла к этому вопросу. Ну, как безответственно? Просто думала, что все решится само собой.
– Я, конечно, тоже не предполагала, что дочь у тебя такая стервозина окажется. А вот то, что она там еще с каким-то придурком чуть не связалась, я вообще в шоке. Ладно хоть у нее ума хватило его послать.
– А если не хватило? Если это была простая ссора, а сейчас он, не дай бог, вернется и начнёт из нее веревки вить?
– Из твоей Таньки? Веревки? Ты серьёзно? Сдается мне, что она последняя в списке, к кому он заявится.
– Лен, ты правда думаешь, что у нас с ним все?
– Ой, Юль. Я думаю, что ты зря мужика обидела. Фактически послала на три буквы, хоть и неосознанно. Он к тебе со всей душой, а ты как-то несерьёзно. Если уж Леша тебе нужен был, только чтобы организмами дружить, то хоть бы на свадьбу не соглашалась, классическое "подумаю" еще никто не отменял.
– Да хочу я за него замуж! Я вообще не представляю, как я раньше без него. И если он меня бросит, я не знаю…
– Ой, дорогая моя, не реви. У вас есть огромный плюс, вы оба влюбились. А значит, пока вас трепыхает от чувств, то вы готовы друг другу уступать и меняться. Так что в чем-то он тебе, в чем-то ты ему. Позвони и назначь встречу сама. Дай ему понять, что ты тоже скучаешь. А то все он к тебе первый. Это, конечно, хорошо и даже приятно. Но отношения – это когда оба выкладываются. Так что давай, не реви, есть еще возможность все исправить. А Таньку хватит караулить. Взрослая она уже, дай ей немного свободы.
– Да какой свободы, Лен? Вон, не лезла, не вмешивалась, а она…
– А что она? Ты ж не знаешь, что у них там с этим Максом. Вот и не придумывай. Лучше попытайся поговорить с ней спокойно.
– Да как спокойно, Лен? У нас что ни разговор, то стычка.
– Пробуй, Юль. Еще и еще раз, и два, и три. Она твоя дочь, а не соседская девка. Только не надо за нее все решать. Иначе ты снова настроишь ее против себя.
Ленка еще кучу советов надавала, но все так легко звучит на словах. Как сделать в реальности? После двух литров выпитого успокоительного чая и трех часов дружеской поддержки я все же решилась поговорить с дочерью о Максе, а Алексею отправить смс-ку, что я по нему безумно скучаю и люблю.
Ответа от Леши я не получила. Даже отчет не пришел, что сообщение доставлено. А вот Танька четко и понятно заявила: " Мам, хватит ерунду придумывать. Не было у нас ничего, и знать этого придурка не желаю. Забудь и не переживай. Тем более Макс такой трус, что еще года два лежать в какой-нибудь дыре будет, не появится. "
С чугунной головой завалилась спать. У меня всегда утро вечера мудренее. Может, завтра я на все это буду смотреть абсолютно по-другому.
Несмотря на то что Ленка меня отругала и вроде бы все разжевала, по полочкам разложила, но нет… До меня все никак не доходило, почему я должна бросить в беде свою дочь. Ну, конечно, еще не в беде, но все же мне казалось, что я вот сейчас только отвернусь и с ней что-то случится. Вот ведь только я встретила мужчину, отдалась во власть вспыхнувшему чувству и сразу такие новости – какой-то парень хранит фотки Танюшки в телефоне. И ладно бы нормальный, но…
Татьяна у меня, конечно, красавица. Не верится, что могла спутаться с таким (почти уголовником). Она ведь вон как нос задирает и очень придирчиво относится к окружению. Я вообще всегда считала, что Таня умеет выбирать друзей. По крайней мере, до последних событий не было никаких претензий по этому вопросу. Но сердце чуяло, что Танька за что-то сильно переживает. И мои отношения с Алексеем – это не единственная причина.
Все больше Танька сидела в комнате, теперь и сериалы забросила смотреть, и на пробежку не выходила, а о танцах я вообще молчу. А ведь раньше она ими только и жила. И, спустя несколько дней, я вдруг поняла, что она практически ничего не ест. Вызвала ее на кухню для разговора. А она бледная вся, отекшая, синяки под глазами.
– Танечка, милая, ты ела? Посмотри на себя, какая ты бледная! Что-то болит? Скажи! Тань, давай врача вызовем!
– Нет, мам, ничего. Учу постоянно, голова уже кругом. Ты не переживай, я норм. И мам, я спать хочу, ужинай без меня.
Танька как-то безвольно махнула мне рукой и снова ушла к себе в спальню, а я в растрепанных чувствах пошла разогревать свой любимый борщ.
Нет, так не пойдёт! Пожалуй, завтра спрошу у Ильиничны номер телефона ее личного терапевта – женщина, по словам главбуха, хорошая, опытная, в свободное время приезжает по вызову на дом. Вот и пусть приедет, посмотрит. Если Таньку поставить перед фактом, не откажется, наверное.
Но вызывать врача на дом мне не пришлось. Уже на следующий день, прямо перед обеденным перерывом, мне позвонили с больницы. Сообщили, что Танька поступила в пятую городскую – она потеряла сознание возле подъезда, соседи вызвали скорую…
Вот ведь, досиделась Танька на своих диетах! Сначала не ест совсем ничего, а потом соседей обмороками пугает. И так худющая, так нет, все там что-то придумывает, новомодные продукты на своем желудке испытывает. Сколько раз уговаривала начать питаться нормально. Пусть не с излишком, чем я грешу, но хоть супчики есть же можно!
Конечно, я отпросилась с работы и бегом в больницу. Пятая городская на другом конце города, не пойму, зачем ее так далеко отвезли. Но нет, нужно быть благодарной, злость на врачей срывать ни к чему. Успокоиться, нужно успокоиться. Это просто ее голодания, с ней все в порядке. Она совершенно здорова!
От остановки до приемного отделения я бегом бежала. Раз ее привезли на скорой, то здесь точно знают, куда определили мою девочку.
Помещение обдало холодом, и у меня, разгоряченной, сначала даже в глазах потемнело. Вот, может и Танька моя также вышла на жару да упала…
– Здравствуйте, – сую голову в окошечко к дежурной, – у меня сегодня дочь сюда привезли на скорой. Можно узнать, что с ней, где она?
– Здравствуйте. Как зовут вашу дочь?
– Таня. Айдумова Татьяна Арсланова.
– Так, секунду, – медсестра быстро набрала на клавиатуре имя и стала ждать, когда информация появится на мониторе. Прошло несколько секунд, но мне показалось, что целая вечность. И наконец долгожданное: – Да, она у нас, пока никуда не перевели, лежит в терапии.
– Можно к ней?
– Простите, нет. Сейчас тихий час, но вот доктора позвать могу. Вы подождите, присядьте пока на скамеечку.
Я согласно кивнула и отошла от окошка. Достала блокнот и ручку, накидала примерный список вещей, что может Тане понадобиться в больнице, если вдруг ее здесь оставят. Отложила, убрала блокнот в сумку – что это я сразу о плохом. Сейчас с врачом переговорю, назначат витамины и домой нас отпустят. Чтобы успокоиться, походила туда-сюда, потом снова посидела на скамье. За пятнадцать минут так извелась, что когда в проходе появилась женщина в белом костюме, я тут же соскочила с места.
Врач, пожилая и худощавая, окинула взглядом холл, и убедившись, что я здесь ожидаю единственная, обратилась ко мне:
– Вы родительница Айдумовой?
– Здравствуйте! Да, я мама Тани!
– Пройдемте со мной в кабинет, там спокойно поговорим.
– Да, конечно. Только я без халата, – разволновалась я.
– Не переживайте, кабинет здесь, внизу.
Мы прошли за дверь в коридор, и буквально сразу я увидела небольшой карман, а в нем обустроенный врачебный кабинет.
– Прошу вас, присаживайтесь. Чаю хотите?
– Нет, спасибо.
– А я с вашего позволения, попью. Я сегодня с ночи, а теперь и без обеда.
– Что с моей дочерью, скажите!
– Не волнуйтесь! Как к вам обращаться, милая?
– Юлия Петровна.
– Вот и хорошо, Юлия Петровна. А я Клавдия Ивановна. Вот ваша Танечка как раз ко мне и попала. Сейчас уже должны быть готовы анализы, осмотреть я ее осмотрела. – Доктор неспешно налила себе чай, посахарила, попробовала и села за стол. – Все анализы приходят сейчас электронно. Посмотрим, что у нас тут…
Я замерла. Ожидала чего-то страшного, от волнения сердце так гулко стучало в груди, что, казалось, и врач его слышит. Клавдия Ивановна пощелкала мышкой, что-то долго рассматривала на экране компьютера, почмокала губами, а потом выдала:
– Ну, как я и предполагала, ничего серьёзного. Попьет витамины, немного еще вес бы ей прибавить. А для надежности, чтобы уж обследоваться до конца и ни за что не переживать, мы ее переведем в гинекологию.
– Как в гинекологию? – опешила я.
– Ну а куда ж еще? – удивленно посмотрела из-под тонкой оправы очков женщина. – Ваша дочь беременна, что ж мы с ней здесь будем делать?
– Кк-как беременна?
– Обыкновенно. По последней менструации срок определяется на восемь-девять недель. Точнее только УЗИ покажет. Как раз время для токсикоза и обмороков. Таня ваша, по-видимому, питается как попало, мало гуляет. Гемоглобин вот у неё 96, это очень мало. Нужно поднимать. Я карту осмотра заполнила, анализы ее в гинекологии также увидят, лечение назначат, ну и обследование, само собой разумеется.
– Я могу ее увидеть?
– Сейчас, конечно, нет. Режим, тихий час. Вот вам список, что нужно принести, также часы посещений и перечень продуктов, которые нельзя передавать в отделение. Гинекология у нас на третьем, сейчас с местом определимся и проводим ее туда. А вы до вечера постарайтесь ей все необходимое принести.
– Хорошо, спасибо. Я поняла. Могу идти?
– Да, не смею вас задерживать, – скупо улыбнулась доктор и продолжила пить уже остывший чай.
Я на ватных ногах вышла из кабинета и, не помня себя, пошла в сторону остановки. В голове гудело, и мне казалось, что это все дурной сон. Ущипни меня – и я проснусь.
Остановилась. Ущипнула. Для верности потрясла головой. Нет! Не может быть! Как это беременна? Она же совсем еще ребёнок! Это какая-то ошибка! Ничего они там не понимают и анализы наверняка перепутали…
По пути к остановке я узрела небольшой сквер и пустые лавочки. Свернула и присела на одну из них в тени старого клена. Схватилась за голову, сжала волосы до боли… так, надо успокоиться! Успокоиться и подумать. Принять. Это уже есть, свершилось. Это факт. Нет, не могу! Как же так! Почему сейчас, и кто отец? Да она же постоянно дома сидит, и ни с кем не было у нее серьёзных отношений! Мало ли что она там с подругами по телефону обсуждает, но гулять и встречаться она ни с кем не встречалась, это точно! То есть что, она вот так безрассудно с кем-то переспала?
В глазах потемнело от понимания, как же Танька исковеркала свое будущее. Или всё-таки есть в ее жизни любимый человек, который не бросит ее одну с ребёнком? Неужели Таня повторит мою судьбу? Нет, все равно не будет у нее так погано, как у меня. Я совсем тогда одна осталась. Кроме свекрови и Таньки ни одной родной души. А у Тани есть я. Неужели не справимся?
Господи, я стану бабушкой! Уже? У моей Танюси будет лялечка?
Не верится, до сих пор кажется все глупой шуткой.
Ой, что же я дочери не позвоню! Поискала телефон в сумочке. Руки трясутся, как у Макарыча после недельной пьянки. Звоню, у Таньки телефон недоступен. Спит? Разряжен? Или совсем сломался?
В груди тоненько тянет неприятный холодок. Как она восприняла эту новость, и что теперь творится в ее бедовой голове?
Ох, что сидеть, ничего не изменится. Придется снова отпрашиваться с работы до вечера, ехать за вещами для дочери домой, а потом снова сюда. Нужно успеть в часы приема, тогда и Таню смогу увидеть. Не с переломом же она, спустится.