16

Пока ехала до дома, все думала, переворачивала эту ситуацию и так, и эдак, примеряла ее на себя, придумывала различные версии развития событий. И поплакала, конечно, и с замиранием сердца представила, как скоро возьму на ручки милую кроху. Мои переживания о ссоре с Алексеем задвинулись в самый дальний угол и теперь казались блеклыми и наигранными. Он мужчина взрослый, не ребенок, должен понять мое материнское чувство, что оберегать своего ребёнка – это нормально.

Вещи по списку я собрала быстро. В магазине купила Танькины любимые хлебцы, еще яблок и орехов, и темный шоколад добавила. Всего понемногу, но питаться, особенно теперь, Танечке нужно хорошо, а свои новомодные диеты пусть засунет куда-нибудь…

Ждать вечера не стала, поехала к началу приема посетителей. Попробую пройти к ней в палату, а если уж не пустят в отделение, то она спустится сама. Нам о многом стоит поговорить и теперь, конечно, мне придется уже вывести ее на откровенность.

Волновалась, потому что не знала, как на эту новость среагировала Таня. И было ли для нее известие о беременности новостью? И что она решит? Я, конечно, определённо только за то, чтобы она рожала, о другом и подумать страшно. Но Танька ведь может испугаться. И того, что будущее изменится в корне, и родов испугаться может, да и вообще ей теперь придётся повзрослеть.

К пяти часам я уже была у входа в больницу. Опять зашла в приемный покой и спросила у дежурной, куда перевели мою дочь. Мне сразу подсказали номер палаты и даже дали номер лечащего врача. Уже после я с пакетами направилась в зал посещений. Там передала санитарке упакованные вещи, написала на стикере номер палаты и кому это все предназначено и попросила на словах передать Тане, что мама ждет ее внизу.

Сама, выбрав удобный диванчик, села подальше от окна. Сегодня я не накрашена, пять раз зарёванна, побуду в тени. Не хочется лишних взглядов. Да и кадка с огромным фикусом прекрасно отделяет это место, так что с дочерью мы поговорим здесь без чужих любопытных взглядов.

Но Танька не вышла. Санитарочка отнесла вещи, сказала, что передала мою просьбу постовой медсестре. Я подождала еще – Таньки нет. Позвонила в отделение на пост, попросила спуститься в зал посещений Айдумову. Еще двадцать минут. Никого. Позвонила еще раз, мало ли… осмотр, или в туалет уходила.

– Айдумова? Нет, она не спустится, – ответила уже другая девушка на том конце провода.

– Простите, не поняла… Почему?

– Вы ее мама, наверное?

– Да.

– Татьяна спит сейчас, а с вами хочет поговорить доктор. Сейчас к вам подойдет санитарочка наша, проводит. Вы пока халат в гардеробе наденьте.

Я в недоумении положила трубку и пошла в гардероб за халатом. Назвала имя врача и сказала, что за мной придут. Все, как в замедленной съёмке, стало запоминаться отчетливо, и это меня ужасно раздражало. В такие моменты почему-то заранее знаешь, что через несколько минут услышишь дурные вести.

Меня проводили в отделение на третий этаж, завели в кабинет к заведующей отделением. Все так же небольшое помещение, но здесь, в отличие от прошлого, стоит кушетка и кресло для осмотра. За столом – врач, приятная миловидная женщина средних лет. Она, не обращая на меня внимания, продолжала работать за компьютером.

Я послушно присела на указанный стул и стала ждать. Несколько напряженных минут дополнительного ожидания вытянули из меня последние силы. И когда врач обратилась ко мне, ее слова уже я восприняла практически спокойно.

– Здравствуйте. Простите, отправляла срочный отчет, не ждала посетителей, но с вами нам поговорить очень нужно.

– Что с Таней? – оборвала ее я, не дав даже представиться.

– Тане мы дали успокоительное. Пришлось, простите, сделать укол. Она уснула.

– Почему? Разве ей можно? Мне сказали, Таня в положении.

– Вы не переживайте, ничего вредного. Но у нее была истерика, она о своей беременности оказывается и не догадывалась. Хотя все признаки налицо – потеря веса, токсикоз, отсутствие менструации. Но часто так бывает, молодые мамочки не понимают своего состояния.

– Да я тоже, честно сказать, ничего не заподозрила. Она и раньше-то ничего не ела, все на диетах. А бледная – так я думаю, учит целыми сутками, готовится к зачету.

– С диетами, конечно, нужно будет завязать.

– Почему у неё истерика, она…

– Да. Она не готова была к этой новости и восприняла ее довольно агрессивно. Требовала немедленно сделать ей аборт.

– О Господи, Таня…

– Пока мы сделали ей успокаивающий укол, но как только она проснется, нам придётся провести беседу, и я хочу донести и до вас это. Если мы ей сейчас сделаем аборт, Таня больше не сможет рожать.

– У неё проблемы со здоровьем?

– К сожалению, да. Когда ее перевели, я осмотрела девочку сама, сразу сделала УЗИ. Патология матки. Даже эту беременность она сможет выносить с трудом и только под нашим постоянным наблюдением. В идеале сохранить до 34 недель, а потом можно будет сделать кесарево. Такие случаи уже были в моей практике, и мы справлялись.

– Я абсолютно против аборта, но Таня, она просто напугана. Мне бы с ней поговорить. И конечно, она должна родить.

– Вы поймите, решать только Тане. Ее мнение остается решающим. Но, думаю, переубедить ее – наша с вами главная задача. Все же для женщины рождение ребенка имеет чуть ли не главное значение в жизни.

– Когда она проснется? Лекарство еще долго будет действовать?

– Не знаю. У Тани истощение, низкий гемоглобин, немного повышены лейкоциты. Это первые анализы, остальные будут готовы в течение нескольких дней. Ну это я все к тому, что скорее всего она проспит еще долго, да и в отделении мы ее поддержим дней десять. Если ее состояние стабилизируется, выпишем. Приходите завтра к девяти. Я как раз закончу обход, и мы вместе ещё раз поговорим с вашей дочерью.

– Спасибо большое. Что-то нужно из лекарств? Я принесла только вещи.

– Не беспокойтесь, все, что будет нужно, мы сделаем. Жду вас завтра в девять.

– Хорошо, я приду обязательно. До свидания.

Я вышла из больницы словно в другую жизнь. Будто вот сейчас все разделилось на до и после. Моя Танька уже никогда не будет прежней, она уже не девочка и вообще в скором будущем сама станет мамой. А я до сих пор в это не могу поверить. Вот ведь, Ленка! Накаркала про свадьбу, как в воду глядела. Но что это я, тут о свадьбе вопрос не стоит, иначе Таня не истерила бы и не думала об аборте. Господи, милая моя девочка, что же ты со своей жизнью натворила? Как и в какой момент я тебя прокараулила. Вроде все время вместе, рядом. Но оказалось, что дочь отдалилась и решила, что уже достаточно взрослая, чтобы совершать свои роковые ошибки. Но нет, неправа я. Не может быть ребенок ошибкой. Даже если весть о нем неожиданная, Господь не дает жизнь просто так. А наша задача – сберечь этот дар, создать все условия, чтобы малыш родился здоровым. И до Таньки это нужно донести.

Мы справимся. И с учебой, и с предстоящими трудностями, – со всем мы справимся.