Глава 18

Макс

Глядя на залившуюся румянцем сводную сестру, он не верил своим глазам. С каких это пор её смущали поцелуи? Он ожидал чего угодно — пощёчины, ругани, каких-нибудь немыслимых обвинений, но не этого.

Вика смутилась, будто и вправду совершенно его не помнила. Никогда раньше он не видел такого выражения на лице младшей сестрёнки. В её глазах было нечто волнующее и такое новое, что Макс хотел лишь одного — вновь почувствовать вкус её нежных губ.

Стараясь справиться с нарастающим желанием, он поспешно, даже, пожалуй, чересчур быстро, покинул кухню. Нет, нужно обязательно привезти сюда Фриску. Вначале Макс хотел лишь досадить этим сводному брату, который всегда морщился при виде мелкой собачонки и спешил покинуть комнату до того, как та начнёт тянуть его за штанину. Сейчас же действительно хотелось сделать приятное Вике. Что-то такое, отчего она, возможно, улыбнётся и благодарно посмотрит на него, а может быть, даже обнимет или просто возьмёт за руку. Пора было признаться себе в том, что ему отчаянно не хватало её прикосновений.

Заметив у дверей холла молодого шофера, Макс подозвал его к себе:

— Костик, у меня для тебя поручение…

* * *

Ближе к вечеру водитель вернулся с бесновавшейся в его руках Фриской. Собачка повизгивала, словно предчувствуя встречу с хозяйкой. Впрочем, она всегда была невротичной, взбалмошной и импульсивной. Совсем как её хозяйка.

— Держите, всего меня обслюнявила, — пожаловался Костя. — Пойти поискать вашу сестру?

— Нет, я сам передам. Она сейчас у отца.

Макс взял собачку и отпустил шофёра. Та тут же залилась благодарным лаем и попыталась облизать его руки. Видимо, долгое отсутствие хозяйки и знакомых лиц привело собаку в чувство, несколько убавив щенячьего эгоизма.

— Ш-ш-ш, Фрис, погоди немного.

Та, будто правда что-то поняла, довольно устроилась у него на рукаве и перестала поскуливать, прикрыв глаза-бусинки.

Макс направился наверх — в восточную спальню.

Вика проводила у отца почти всё время, что продолжало удивлять не только Макса, но и остальных. Её словно подменили, ещё недавно она и слышать не хотела ни о каких болезнях и никогда в жизни ни за кем с такой заботой не ухаживала. Вика вообще боялась таких тем и, очевидно, брезговала, не слишком-то силясь скрыть свои чувства. Теперь же она сидела у постели больного, с тревогой вглядываясь в осунувшееся папино лицо, поила его с ложечки бульоном, когда тот просыпался, и даже лично звала медсестру, когда та опаздывала на процедуры хотя бы на минуту.

Сама же она при этом все больше бледнела и, кажется, даже худела. Будто забирая часть страданий отца.

— Поешьте, я приготовила ваши любимые сырники, — уговаривала её Надежда, но сестра лишь отмахивалась.

Алексей сновал по комнате с недоуменным выражением лица.

— Отец всё равно спит, тебе нужно подышать воздухом, — громко шептал он, наклоняясь над сестрой.

И лишь Макс не пытался на неё давить, хотя в груди нарастало непонятное волнение. Ему уже дважды звонила Лена, но он так и не взял трубку, по-прежнему находясь в комнате рядом с Викторией, почти кожей ощущая исходящие от неё волны сострадания и желания помочь отцу.

Он вышел лишь для того, чтобы поговорить с финансовым директором и отдать ему несколько важных распоряжений. И тут как раз подоспел Костик с Фриской. Макс возвращался в комнату отца весь в предвкушении. Теперь ему точно удастся заставить Вику улыбнуться!

Он зашёл в спальню и к своему облегчению не обнаружил там Алексея. Покачиваясь в кресле, девушка сидела у отцовской постели.

— Смотри, кого я тебе принёс…

Вика повернула голову на звук его голоса, и в глазах её отразилось смятение.

— Ой, кто это у тебя на руках? — пробормотала она неуверенно и поднялась.

— Твоя любимица!

Макс снял с рукава отчего-то не желавшую просыпаться Фриску и протянул её сестре. Не успела она взять собачку на руки, как та вдруг предупреждающе зарычала и недовольно гавкнула.

Вика испуганно подалась назад.

— Господи, она кусается?!

— Нет, что ты… добрее Фриски зверя нет.

Вот удивительно, это они все считали собачонку избалованным комком шерсти, который неплохо было бы призвать к порядку. Сестра же в ней души не чаяла и уверенно уверяла всех, что её собака — самое очаровательное создание на всём белом свете.

Собачка гавкнула ещё пару раз и затихла. Удивлённый Макс попытался опустить её в кресло, но Вика прижала руки к груди.

— Я не знаю, почему… но мне кажется, она меня не узнала. Унеси её в мою комнату, пожалуйста…

В этот момент дверь распахнулась, и побледневший Алексей быстрым шагом вошёл внутрь. Его глаза сузились, когда он разглядывал брата.

— Тебе же говорили, слишком рано! Вика ещё не пришла в себя, а ты подсовываешь ей капризное домашнее животное.

И вдруг закашлялся дремавший до этого отец. Всё внимание переключилось на него. Виктория схватила было стакан с водой, но её остановило слабое движение сложенных на груди пальцев.

— Тише…

Все затихли.

— Я хочу поговорить… с Алексеем… — отчётливо прозвучал в тишине спальни хриплый голос отца.

Макс переглянулся с Викторией.

— Идём, — и протянул ей свободную руку. — Отнесём Фриску к тебе в комнату.

Он ощутил прикосновение горячих пальцев девушки и увлек её за собой в коридор.

* * *

Алексей

С тревожно бьющимся сердцем он смотрел на измождённое лицо старика и судорожно размышлял, что скажет, если тот обо всём догадался. Игра дальше становилась бессмысленной. Старик наверняка уже придумал достойное «наказание». Ну и пусть… Терять больше нечего.

И уж меньше всего Алексей ожидал услышать следующие ласковые слова:

— Сынок, прости меня, я не должен был посвящать тебя в наши семейные неурядицы с твоей матерью, ты в этом не виноват… — Батурин-старший зашёлся в кашле.

Алексей протянул было руку за стаканом воды, но старик снова остановил его. Когда приступ прошёл он продолжил:

— Я, как и прежде, считаю тебя своим сыном и в любом случае включил бы в завещание. Но то, что ты сейчас сделал для меня, нашёл и привёз Вику — это самая моя большая радость. Вот только хотел спросить…

Вздохнувший было с облегчением Батурин-младший снова напрягся.

— …Ты заметил, как сильно изменилась твоя сестра? Чтобы она вот так целый день сидела у постели больного — такого с ней никогда не случалось, — при этом на губах старика появилась улыбка, а во взгляде — ещё больше тепла. — Признаюсь честно, я не представлял, что такое возможно…

Алексей ожидал этого вопроса, догадываясь, что как бы старику ни было плохо, он по-прежнему сохранял ясность ума и трезво смотрел на вещи. Чтобы не вызывать у отца подозрение, пришлось изобразить удивление.

— После пережитого стресса и потери памяти ещё и не такое бывает, так говорит её лечащий врач. И потом, разве плохо, что Вика теперь так привязана ко всем нам, так любит тебя? Может, после кораблекрушения у неё изменились жизненные ценности…

Старик будто его не услышал.

— Вика ничего у меня не просит, ни подарков, ни денег… она никогда прежде не называла меня на «вы», никогда не было от неё такого уважения и почтения. Представляешь, она целовала руки! А ведь ты видишь, они… не самые приятные. Нежнейшее создание, а не дочка.

Алексей так и знал, что это странная манера обращения вызовет подозрения. Но не растерялся, с жаром воскликнув:

— Я и сам удивлён переменам не меньше тебя, но это же здорово! Вика стала похожа на человека! — невольно вырвалось у него, и Алексей тут же прикусил язык. Но, к счастью, отец его, кажется, не слушал.

— Ещё одна просьба, сынок… — старик протянул ему руку, и Батурин-младший придвинулся ближе. — Ты заметил, как они с Максом смотрят друг на друга? Мне кажется, они готовы помириться, между ними снова искрит. Не мешай им, ладно? Я бы очень хотел, чтобы они были вместе…

Внутри Алексея будто что-то болезненно сжалось. Чего только стоило сдержаться и не выплюнуть: «Чёрта с два! Вот этого, папочка, я тебе обещать не могу! Мне и самому нравится эта фальшивая сестра. Посмотрим, кого она выберет в итоге. Ребёнок? Ребёнок не помеха, его можно и усыновить!»