Глава 17

Нина

Ночь прошла, будто её и не было, без сновидений, которые могли бы навеять воспоминания о прошлой жизни. Меня разбудил яркий солнечный свет, тонкие лучи падали на подушку и щекотали веки. Я открыла глаза и, увидев, что по-прежнему лежу на диване, резко вскочила и бросилась в ванную. Это никуда не годится! Заснула в одежде, как бродяга, так и не почистив зубы и не приняв душ. Как и следовало ожидать, из зеркала на меня смотрело помятое лицо в обрамлении растрёпанных волос. В голове тут же послышался ехидный голос Макса: «Прежняя Виктория хотя бы следила за собой…»

Может, пора перестать уже о нём думать? Я быстро разделась и шагнула к навороченной душевой кабинке. Так, что тут у нас? Куча кнопок на панели. Почему это продолжает меня удивлять?

Впрочем, задумывалась об этом я недолго. От контрастного душа с массажным эффектом тело расслабилось, сознание пронзали волны удовольствия. Нечаянное прикосновение к груди невольно заставило снова вспомнить о Максе… Боже, мы были любовниками! Он ласкал моё тело, покрывал его поцелуями, проводил пальцами по набухшим соскам…

При этих мыслях жар обдал низ живота, фантазия услужливо нарисовала, как сводный брат медленно снимает рубашку, оголяя идеальные мышцы своего пресса, а затем стягивает брюки. Оставшись обнажённым, заходит в душевую кабинку и хриплым голосом просит принять его.

Стало тяжело дышать, я упёрлась руками в стенки. Господи, разве об этом нужно думать? Может быть, отцу совсем плохо? Эта мысль отрезвила, заставив устыдиться собственных мыслей.

Я в спешке закончила водные процедуры, быстро привела себя в порядок перед зеркалом и бросилась в спальню распаковывать вещи. Которые, к моему удивлению, уже были разложены по полочкам. Записка, оставленная домработницей Надеждой, гласила: «Дорогая Вика, все вещи уже лежат в шкафу, кроме… голубого платья, на нём жирное пятно…» Дальше я уже не читала, к щекам прилил жар. Да бог с ним с платьем! Хватит суетиться возле меня. Самое главное — это отец…

Наскоро переодевшись в лёгкий сарафан цвета морской волны, я поспешила в коридор. Уже почти девять часов. Наверняка все проснулись и давно позавтракали. Успею ещё. Сначала загляну к отцу…

Я бежала по галерее так быстро, что не успела притормозить, когда из-за поворота коридора показалась тучная фигура домработницы с подносом в руках.

— Ой, — вскрикнула, когда на пол посыпалось печенье и круассаны. — Вы в порядке?

— Простите, Вика, — смущённо забормотала женщина, неуклюже попятившись. — Я рассыпала ваш завтрак.

— Мой? Да что вы, не стоило беспокойства!

Чувствуя себя неловко, я наклонилась и принялась собирать рассыпавшиеся угощения. Но в этот момент за спиной послышался знакомый мягкий баритон. Макс!

— Ты продолжаешь меня удивлять, Викки Ви, — последние два слова он произнёс с издевательской интонацией. — Своей новой личностью. Кажется, я начинаю верить доктору Риносу, который говорил об этом за завтраком.

Я поднялась с пола, отряхивая руки, и вместо Макса обратилась к Надежде, которая продолжала сокрушённо качать головой:

— Ничего страшного, приготовьте мне паровой омлет. Я буду завтракать чуть позже. А потом уже повернулась к сводному брату: — И тебе доброе утро! Что ж, значит, вскоре нам будет не о чем спорить.

На его красивом лице застыло странное выражение задумчивости. Он смотрел на меня, словно не решаясь что-то спросить. И неожиданно отвернулся:

— Ладно, пойду к себе…

— Подожди, — остановила я его. — Как отец?

— Неплохо. Сейчас там врач, — Макс вдруг прищурился, пристально вглядываясь в моё лицо. — А где твои любимые серьги?

— Не помню, — пожала плечами.

— Папин подарок. Ты их никогда не снимала.

— Как только вернётся память, найдётся и папин подарок.

Макс провёл пальцем по лбу, словно что-то вспоминая.

— Внизу пьёт кофе доктор Ринос, почему бы тебе к нему не присоединиться? Там ещё остались вчерашние бутерброды, — уголок рта мужчины пополз вверх, обозначая улыбку.

И снова вспомнилась его фотография на стене, где он улыбался так задорно и так маняще… Чтобы вновь не стать жертвой этого обаяния, я развернулась на каблуках и поспешила на кухню.

Распахнув дверь, я увидела Лёшу и доктору Риноса, которые сидели за уютным круглым столом друг напротив друга и что-то приглушённо обсуждали. При виде меня мужчины разом подняли головы и замолчали.

— Доброе утро! Я по-прежнему ничего не помню. — Едва я это сказала фальшиво бодрым тоном, оба напряглись и залопотали одновременно.

Доктор — на английском, брат — на русском. Я остановила взгляд на враче. Брат при этом ожидаемо умолк, но внимательного взгляда с меня не свёл.

— Доброе утро, дорогая Виктория. Сегодня я проведу небольшое обследование. Ваше МРТ не показало никаких физических травм. Эта амнезия вызвана травмой эмоционального характера. Скорее всего, у вас краткосрочная потеря памяти. Но я понимаю, каково это — находиться в родном доме и ничего не узнавать. Мы приложим максимум усилий, чтобы вы поскорее всё вспомнили!

Он всё бубнил и бубнил, а мне от этих заезженных, многократных, уже навязших в зубах уверений стало тошно.

— Может, тебе нужно отвлечься? — Лёша замети, как изменилось выражение моего лица, поспешно встал и подошёл навстречу. Положил руки мне на плечи и, глядя в глаза, тихо проговорил: — Давай немного прокатимся по побережью? Это пойдёт тебе на пользу. Заедем в твой любимый ресторан.

— Неплохая идея, — охотно поддержал его доктор Ринос. — Нужно избегать лишнего стресса. — При этом в глаза он почему-то не смотрел, я давно заметила, что с тех пор, как мы уехали из клиники, врач как-то сконфуженно неловко чувствует себя в моём присутствии. То лебезит, то нервничает и неизменно отводит взгляд. Даже свои медицинские процедуры он проводил будто нехотя, только для проформы.

Я убрала руки брата, повернулась к врачу и решительно проговорила:

— Вы имеете в виду отца? Нет, сейчас об этом не может быть и речи. Ему нужна постоянная поддержка!

Врач сконфуженно потупился, и щеки его залил какой-то неприятный горячечный румянец. Хотя, откровенно говоря, я не видела для этого никаких причин. Ведь он не лечил моего отца, следовательно, не отвечал за состояние его здоровья.

— С ним Макс и медперсонал, — вступился за Риноса Алексей. Я вспыхнула и попыталась поймать его уж очень заботливый, сочувствующий взгляд. Они как сговорились. Впрочем, так наверняка и было… И мне это не нравилось.

— Я и так развлекалась две недели, — резко отрезала я, — в то время как отцу становилось всё хуже и хуже. До сих пор не могу поверить, какой была эгоисткой! Жила только для себя…

Лёша скривился и поспешно прервал мою, полную раскаяния речь:

— Ты слишком критично к себе относишься! Нельзя назвать эгоистом человека, который столько сделал для семьи. — Он принялся перечислять: — Начнём с того, что ты помогла мне найти спонсоров для проектировочного бюро, и потом этот дом полностью преобразился благодаря тебе — твоим дизайнерским способностям…

— Так вот кто я по образованию! — в голове тотчас возникло нечто, напоминающее огромный чертёж странной конструкции. Я наморщила лоб, пытаясь вспомнить детали.

— Ландшафтный дизайнер, — с гордостью объявил брат. — После завтрака я покажу тебе сад. А потом начнётся терапия с доктором Риносом. Тебе нужно побольше положительных эмоций! Это сейчас самое главное.

Но вот что странно… то, что я вспомнила, не напоминало ландшафт, скорее, гигантское судно… Судно, судно… Что же это могло быть, я что имела какое-то отношение к кораблестроению? Но как такое возможно…

И тут вдруг раздался резкий голос Макса, заставивший нас всех обернуться в его сторону, а меня — отбросить размышления.

— Почему бы не привезти Вике её собаку?

Сводный брат стоял у входа, скрестив на груди руки. На этот раз выражение его лица было серьёзным. Не злым, не насмешливым, а просто серьёзным.

— Ты больше всех разбираешься в амнезиях? — хмыкнул Алексей, его голос так и сочился сарказмом, но Макс смотрел лишь на доктора Риноса.

— Кто, как не любимый питомец, поможет хозяйке справиться со стрессом?

— Да, конечно. Good idea! It’s all for the better, — забормотал доктор, смешивая русский с английским.

— Вика, если ты хочешь побыть с отцом, я могу съездить за Фриской. Тебе пойдёт на пользу её присутствие, — Макс посмотрел на меня таким взглядом, что от макушек до пят пробежала волна тепла.

Неужели он больше не сердится? К щекам прилила кровь.

— Спасибо, — промямлила я, не зная, как отреагировать на его предложение. — Надеюсь, с… Фриской, — боже, какое дурацкое имя, где я его выискала? — …всё в порядке. Кто-то ведь ухаживал за ней всё это время?

— О да, — поспешно заверил меня Алексей, сверля Макса злобным взглядом. — Целый штат прислуги! Мы можем отправить шофёра. Вика вряд ли в восторге от мысли, что ты начнёшь шарить у неё дома. Просто не хочет об этом говорить в присутствии доктора Риноса.

— У Вики нет проблем с этикетом, в отличие от тебя…

Я вспыхнула. Опять они ссорятся из-за меня.

— Может, нам с доктором Риносом выйти, чтобы вы обсудили это без нас?

— Не нужно, дорогая, — прежде чем кто-нибудь ответил, Макс подошёл и, нагнувшись, коснулся губами моей щеки. — Думаю, тебе не помешает немного нежности от сводного брата. А то тебя поддерживает только Алекс…

Поцелуй был мимолётным. Не глядя ни на кого, Макс быстро покинул кухню, хотя мне уже не хотелось, чтобы он уходил… И появилось ощущение, что мир перевернулся и никогда не будет таким, как прежде, словно что-между нами протянулась какая-то ниточка. И чем дальше удалялся Макс, тем сильнее мне хотелось следовать за ним.