Глава 19

Алиса

Олег так близко. Сейчас он по-настоящему близко, а я так хочу его поцеловать. Больше всего на свете как будто. Мне на все плевать в данный момент. Не было ничего словно. Предательств, измен, вранья — все растворилась и осталось где-то за пределами этого маленького островка в свете предрассветных огней Тулы.

Но я не решаюсь. Мне слишком страшно получить отказ или снисхождение — это делает Олег. Вдруг, неожиданно так, подается вперед и впивается мне в губы — я отвечаю сразу, цепляясь за хлопковую ткань его белой рубашки. Не знаю, что это — морок, алкоголь, или просто вдруг все вернулось к точке, когда я ничего не знала. Я ведь будто там, в прошлом, где была счастлива в его руках.

Не думаю ни о чем. Не хочу просто думать. Я его хочу. Когда он тянет меня на себя — перебираюсь ему на колени, не разрывая поцелуя. Плевать, что будет потом. Плевать, как сильно я буду себя за это ненавидеть, если вообще буду, конечно, я ведь правда его хочу, поэтому позволяю расстегнуть свое платье, а вместо сопротивление берусь за пуговицы на его рубашке. Они быстро выводят из себя. Рву. Безжалостно, грубо — Олег шумно выдыхает. Я чувствую, как подо мной напрягается его эрекция, а когда кусаю нижнюю губу, окончательно срываю все замки.

Олег резко встает и сажает меня на стол. Рвет подол платья — я расстегиваю ширинку. Он покрывает шею поцелуями — я все это принимаю, откидывая голову назад, но вздрагиваю в следующий ми. Он впивается в мой свежий засос от другого мужчины, грубо кусает его, втягивает кожу. В голове в этот момент проносится, что так он хочет перекрыть чужие отпечатки на моем теле. Будто сама мысль о том, как меня кто-то другой касался — острая бритва. Словно он на самом деле ревнует. Дико при том, бесконтрольно. Такие глупости приносят мне удовольствие, а потом он кусает меня еще раз, и я издаю громкий стон, окончательно лишая его проблесков разума.

Кого я пытаюсь обмануть? С Лешей мне не хватало чего-то, и только в момент, когда Олег рвет мои трусики, а потом вгоняет себя в меня до самого конца — я понимаю чего именно. Напора. Страсти. Его…мне не хватало его. Сейчас он рядом, так близко, как только может быть, и я не хочу, чтобы он покидал мое тело хотя бы на мгновение, поэтому сильно прижимаю к себе ногами, оставляю царапины на плечах, кусаю его кожу, вдыхаю запах. Возможно, это последний раз, когда он будет делить со мной это мгновение абсолютного удовольствия, и я хочу его запомнить. Хочу, чтобы он запомнил и меня.

Может быть он тоже? Мне нравится так думать, когда он наспех стаскивает с себя штаны, подхватывает меня под бедра и несет в нашу спальню. Рвет мое платье окончательно. Сжимает грудь. Я выгибаюсь в спине навстречу его губам, снова издаю громкий стон, когда он вбирает по очереди будто разом все мои нервные окончания, а потом приподнимаюсь на локтях. Олег идет дальше.

Он смотрит мне в глаза, пока медленно ведет губами по животу. Ниже. Еще. Оплетает ноги руками, вонзая в бедра пальцы до боли — я еле дышу. Вздрагиваю от каждого его даже случайного движения, но не могу отвести внимания. Точно под гипнозом наблюдаю, как медленно с его языка капает слюна, и как плавно он опускается следом.

О боже. Издаю жалобные стон от первого же поворота языка, запускаю пальцы в его темные волосы. Они твердые от геля, но только снаружи. Там, внутри, они мягкие, шелковистые, и я добираюсь до этой его части без проблем и с особым удовольствием. Подаю бедра ближе, двигаю пару раз в нетерпении — хочу, чтобы он ускорился. Олег это делает, перестает мучить, но сначала фиксирует меня за талию — все-таки он главный. Так всегда было и будет — Олег решает, а мне это нравится. Мне правда нравится поддаваться его силе. Я этого тоже хочу. Может поэтому наш союз казался мне всегда таким идеальным? Олег привык брать на себя ответственность и «роль главного», а мне это нравится. Я не стремилась никогда «решать», у меня темперамент другой. Мягкий. Я это знаю. Есть разные женщины: кому-то нравится управлять, кто-то предпочитает делить, а кто-то следовать. В этом нет, наверно, ничего плохого — просто мы все разные. Я хотела следовать за ним, но раз не вышло в жизни, и брак наш постиг крах, хотя бы сейчас, хотя бы в последний раз — я следую.

Издаю еще один стон, выгибаюсь, и тело тут же пронзает острое, сжатое удовольствие. Оно огромно. Раскрывается новыми красками, как волнами, и его так много, что я непроизвольно двигаюсь от Олега. Не могу этого выдержать. Хочу оттолкнуть его, но он крепко держит мои бедра, продолжает. Будто пока не заберет каждую секунду моего оргазма, не отпустит.

Господи.

— Пожалуйста…пожалуйста хватит, я больше не могу, — сбито шепчу, слышу его смешок.

Олег медленно разгибается, а я смотрю на него пьяными не от вина глазами. Он меня не трогает сейчас, но по-прежнему не отпускает. Дает время прийти в себя, пока медленно раздевается, все также глядя в глаза, а я не выдерживаю. Скольжу по его телу — моему любимом телу. Касаюсь его пресса кончиками пальцев. Потом сажусь. Я хочу его поцеловать и целую. Мягко, нежно. Плавно добираюсь до сердца. Оно так бьется…ну почему не любит меня? Я упираюсь в его внутренний барабан лбом, не хочу плакать, а чувствую слезы. Олег убирает мои волосы бережно, кладет горячую ладонь мне на щеку, поднимает взгляд на себя. Долго смотрит мне в глаза, и я себя в этот момент ненавижу — все может закончится прямо здесь и сейчас, если он сочтет, что это для меня слишком. Не хочу!

Я ставлю руки на кровать, чтобы повернуться к нему спиной, но Олег вдруг мотает головой.

— Нет.

Мне хочется прошептать: пожалуйста, умоляю, не уходи. Не останавливайся…

Но я не могу открыть рта. Мне страшно услышать его ответ, который я, боюсь, просто не выдержу. Он вдруг дает мне его сам. Даже больше — спасение.

— Сегодня я хочу видеть твои глаза.

Олег укладывает меня на кровать, накрывая своим телом, упирает предплечья по обе стороны от моей головы. Смотрит будто мне в душу, когда плавно наполняет собой до конца.

Я правда не знаю, чем буду платить за эту ночь, но я готова на все, чтобы она длилась вечно. Где-то просыпаются люди, встают на работу, а я впервые за два года занимаюсь со своим мужем любовью, которой у нас никогда не было и не будет…

А на утро все окончательно рушится, когда я просыпаюсь, а он сидит на краю кровати. Мне страшно, что сейчас он повернется и скажет: извини, я перебрал. Не думай об этом. Но Олег говорит другое:

— Твой отец звонил. Требует, чтобы мы немедленно приехали к нему.

***

Я очень волнуюсь, кручу пальцы всю дорогу. Олег, я думаю, тоже. Он не показывает, но по отдельным движением понимаю — успела ведь его изучить. Когда мы останавливаемся у родительского дома, он выдыхает, потом смотрит на меня и слабо улыбается.

— Не бойся, Алиса. Я все решу, обещаю.

Мне по-прежнему страшно, но я становлюсь спокойней. Раз он сказал, значит так и будет. Пусть и понимаю, что Олег скорее меня успокаивает, чем действительно так думает. Ладно, что ж. Деваться все равно некуда.

Мы выходим из машины и идем к дому. Олег передо мной, как огромная стена, готовая принять весь удар на себя — так всегда и было. Я всегда себя рядом с ним чувствовала в полной безопасности даже в, казалось бы, такой безвыходной ситуации. Она именно так и предстает предо мной, когда мы заходим в столовую, а там сидит отец, мать и два огромных бугая.

— Я тебя предупреждал, сучонок.

Не понимаю — Олег да. Он только ухмыляется, а потом…ох боже, я не хочу этого помнить, забыть, жаль, не могу. Внезапно взявшийся будто из воздуха третий громила толкает Олега в спину. Он валится на пол. Я делаю шаг, чтобы ему помочь, но этот же ублюдок обхватывает вокруг талии и теснит в сторону. Не дает и шага сделать, ублюдок!

— Алиса…

— Отпусти ее, ты чертов гандон!

Олег вскакивает на ноги и бросается ко мне, но его уже окружили остатки «отцовской армии». Он снова на полу, его бьют ногами, а я как не пытаюсь вырваться, все зря. Ору, царапаюсь, кусаюсь.

— Я тебя предупреждал! Контролируй свою семью! — гремит отец, нависая над мужем сверху, — Какого хера я получаю это?!

В Олега летит какой-то файл А4, но он плюет на него кровью и издает тихий смешок.

— Видимо не всех можно заткнуть бабками? Или это жадность? Ты мне скажи.

— Ты должен был заткнуть только свою жену! Алиса! Иди сюда!

Меня к нему подводят, а скорее даже тащат. Я, если честно, опять ловлю некий ступор — слишком много потрясений за такое короткое время. Я ведь впервые здесь и сейчас понимаю, кто мой отец на самом деле. А как говорится? Понятое всегда лучше закрепить. Окончательно мне помогает собственно он — смотрит долго в глаза, а потом дает звонкую, хлесткую пощечину.

Как апогей всего того, что со мной произошло.

Я хватаюсь за внезапно вспыхнувшую щеку, округляю глаза — нет, не верю. Он действительно это сделал?! Еще как. И он не закончил. Отец открывает рот, но тут Олег ревет раненным зверем:

— Ты сраный ублюдок!

Вскакивает, налетает на отца и сбивает того с ног. Дальше все, как в замедленной съемке…Он бьет его отчаянно и сильно, ударами лишенными любой жалости, продолжает орать.

— Не. Смей. Ее. Трогать. Ты. Сука!

Его оттаскивают от отца с большим трудом. Снова бьют также безжалостно, но он продолжает вырываться и орать:

— Я убью тебя!

А я стою по середине всего этого безумия и не могу пошевелиться.

БА-БАХ!

Вот, что выводит из ступора. Я вздрагиваю, закрываю уши от резкого, громкого хлопка, а когда оборачиваюсь — вижу маму с пистолетом. Она направляет его точно на отца, тяжело дышит.

И застывают все.

Отец у стола с кровавой салфеткой в руках. Три ублюдка, обступившие Олега. Олег на полу, которому уже успели заломить руку и разбить нос. Собственно я — колотящуюся от какой-то больной паники.

— Света… — первым в себя приходит отец, делает на нее шажок и выставляет руку, как будто хочет успокоить.

Но мама переводит оружие на «армию» и цедит сквозь зубы. Примечательно, абсолютно хладнокровно.

— Пошли вон из моего дома.

Ублюдки переглядываются, смотрят на отца, но не уходят — тогда мама дергает рукой с пистолетом и орет:

— Оглохли?! Я выстрелю, клянусь! Мой отец был генералом, черт возьми, и у меня превосходная меткость! Вон! Вон из моего дома!

"Мэр" слегка кивает. Так мы остаемся в тесном, семейном кругу. Отец снова делает попытку приблизиться и заговорить, но мама раньше него наводит курок и слегка мотает головой.

— Алиса. Прекрати рыдать, бери мужа и отвези его домой.

— Но…

— Алиса! Немедленно!

Киваю пару раз и заставляю себя сделать шаг. Потом уже проще — я быстро срываюсь на бег, помогаю Олегу подняться и вывожу его из дома. На маму бросаю один, последний взгляд, но она лишь слегка улыбается мне — мол, иди. И я иду. Не знаю, чем все кончится между ними, но, думаю, это больше их дело, чем наше.

— Тебе очень больно? — задаю самый глупый вопрос уже дома, когда обрабатываю Олегу лицо.

Стараюсь не рыдать. У него рассечена бровь и разбита губа. Под глазом синяк. Я помню, что он не раз приходил в таком состоянии, и теперь мне страшно спросить: сколько причинами его травм был мой отец? Не один явно. Олег слишком хорошо знал, что будет, когда увидел этих ублюдков…

— Все нормально, — тихо отвечает, я хмурюсь.

— Может надо в больницу?

— Нет. Все нормально.

— Зашивать…

— Не надо.

Позволяет мне его касаться после всего, сам курит и смотрит в окно. Может и не хочет вовсе? Я медленно убираю руки, опускаю взгляд в пол, шепчу.

— Прости меня…все из-за…

— Алис, брось. Прекращай.

Олег двигает меня ближе к себе за талию, прижимает к животу голову, делает затяжку.

— Ты сказала, что с журналисткой не говорила — значит не ты виновата.

— Не говорила.

— Ну и все.

Он меня отпускает, а я сажусь рядом и, теребя ватку, еще тише спрашиваю.

— Такое случилось не в первый раз, да?

— Неважно.

— Скажи мне?

Олег переводит на меня взгляд, молчит долго, но потом слегка кивает, а я закрываю лицо руками. Впиваюсь пальцами в волосы. Господи, как такое могло вообще случится? Ну вот как?!

— Алис, я собираюсь посадить твоего отца.

Резко смотрю на него. Взгляд — тверже камня. Тон — холоднее льда. Я ежусь под ним, а Олег подчеркнуто спокойно жмет плечами и ядовито усмехается.

— Это нюансы, но твой папаша нечист на руку. Если капнуть глубже, у него есть враги, которых он в свое время кинул — они помогли кое что на него нарыть. Он сядет, Алиса, через месяц.

— Надолго? — глухо спрашиваю, он мотает головой.

— На пару лет. Не волнуйся, с его связями и деньгами — это будет все равно, что курорт, но он закроет ему все возможности крутить властью, как своей шлюхой.

— Я никак не могу тебя остановить?

— А ты этого действительно хочешь? Он заслужил.

— Твой брат в свое время тоже заслужил, Олег.

Его взгляд тяжелеет, я свой туплю в пол и шепчу.

— Я ради тебя за него просила. Теперь прошу тебя. Передумай, пожалуйста.

Молчит. Долго молчит, но все же неохотно выдыхает.

— Я поговорю с ним. Если не пойдет на мои условия, использую все, что сумел нарыть. Предупреждаю, чтобы это неожиданностью не стало, но я больше не сдам назад. Один раз и только из уважения к тебе. Не поймет…

— Хорошо…

— Прости.

— Нет, я правда понимаю. Может так все и должно кончится? Но я не могла не попытаться… — усмехаюсь, а потом смотрю на него, — Что будет с…нами?

— Мы сможем развестись.

Еще пару раз киваю. Господи, как же это внезапно больно. Неужели прошлая ночь заставила меня думать, что он изменит свое решение? Неужели…ох боже, неужели ты рассчитывала на другой исход?

— Как только мы подадим на развод, я уеду, — Олег двигается ближе и сжимает мою ладонь, — Нас разведут и без личного присутствия, а я уже почти все для этого подготовил. Перевезу бизнес в Москву и начну жить заново.

— Ты же не хотел в Москву? Из-за меня уезжаешь?

— Нет, не из-за тебя.

— Из-за нее? — спрашиваю, сама себя проклинаю, а он молчит — да, из-за нее.

Слезы скатываются с глаз, и я их опускаю, стыжусь слабости, а сама (снова зачем-то) выдыхаю.

— Я тебя больше не увижу, да?

— Так будет лучше, малыш. Ни на что претендовать не буду. Квартира — твоя. Деньги тоже тебе оставлю. Достаточно, чтобы ты смогла начать новую жизнь и…

— Я тебя люблю, Олег.

— Это пройдет, — тихо отвечает он через мгновение, потом встает, а я смотрю ему в глаза.

— Может быть у нас есть шанс? Попробовать по-настоящему?

— Алиса…

— Пожалуйста…Нам же было хорошо вместе, признай это. Невозможно так притворяться. Давай попробуем? Сходим на свидание? На настоящее?

Он молча кладет руку мне на щеку, стирает слезы и слегка мотает головой.

— Легче будет, когда я уеду и…

— Ты меня не слышишь?

— Слышу, но не хочу делать тебе еще больнее.

— А ты не делай… — беру его ладонь в свою, прижимаюсь губами и шепчу, — Дай нам шанс, пожалуйста. Ты ведь никогда даже не пытался этого сделать, давай попробуем сейчас? Ради меня тебе не нужно будет уезжать никуда. Я с тобой везде буду счастлива. До конца пойду, куда захочешь.

— Алиса, малышка, прекрати… — он присаживается передо мной на корточки, серьезно смотрит и мотает головой, — Не говори всего этого. Не унижайся. Я этого не стою.

— Стоишь. Не смотря ни на что, я за тебя все отдам. Пожалуйста…

— Алис, неужели ты хочешь прожить жизнь рядом с человеком, который тебя не любит, а терпит?

Молчу. Нет, не хочу. Я хочу, чтобы ты меня любил…но это нереально, да? Ты ведь никогда не сможешь? Ты даже не хочешь попытаться…

— Мне надо на работу. Я буду пропадать там всю неделю, не жди, ладно? И прости меня еще раз, если сможешь.

Нет. Не смогу. Я никогда не смогу простить тебя за то, что ты так и не смог меня любить — это ведь было так просто…