Глава 10. Давай начнём сначала

Оксана

Дверь распахнулась и на пороге появился Саша. Потрепанный, посеревший и словно бы даже постаревший, но в моем любимом фартуке.

— Оксан? — он удивлённо смотрел на меня.

— Кого-то другого ждал? В моей квартире? — я вскинула бровь и подтянула чемодан.

— Ох, Оксан. Ты уезжала, да? — он схватил мой чемодан за ручку и втащил его в квартиру. — А я все гадал, где ты! Куда пропала?

— Зачем ты здесь? — я зашла в квартиру.

— Ты голодная? Пойдём, я картошки нажарил. Чай заварил. — словно не слыша меня, Саша повернулся и пошёл на кухню. — Руки мой и идём.

— Саш…, — теряя терпение, позвала я его. — Ты зачем здесь?

Меня ужасно бесила эта его черта характера, не отвечать на неудобные вопросы. Так и раньше было. Ещё когда жили вместе. Ничего не меняется?

— А я, как видишь, юность вспомнил. Картошки захотелось. Жареной. С луком и салом. И чёрный хлеб. Помнишь? Нажарим большую сковородку и соберёмся студентами. Вкусно было… — он суетливо двигаясь, наливал чай в мою любимую чашку, накладывал жареную картошку в тарелку. Совершенно спокойно, открыл холодильник и достал оттуда мои солёные помидорки, огурчики. Как у себя дома, блин!

Я села за стол и молча следила за его действиями, по опыту зная, что Сашка будет продолжать игнорировать мои вопросы. Мой приезд выбил его из колеи и пока он не успокоится, не возьмёт себя в руки, так и будет отмалчиваться. Не страшно… Я подожду.

Подперев рукой подбородок, следила за ним и его действиями. В конце концов, пусть поест. Сытый Саша, добрый Саша.

— Ты ешь, Оксан. Ешь. — он поставил передо мной тарелку.

— Спасибо, Саш. Мне нельзя жаренное. И солёное тоже нельзя. А чай попью. С молоком.

— Нельзя…, — он не поднимая глаз, суетливо принялся переставлять тарелки и чашки. — Да, да… наверно. — он замер, напротив меня, все так же не поднимая глаз. — Я… не знал, Оксан. Мне Олег сказал.

— Ну как бы ты узнал..., — я хмыкнула. — Ты же бежал к счастливой жизни.

— Прости. — он поморщился и наконец-то поднял на меня глаза.

Я хмыкнула… Саша взял себя в руки. Теперь можно строить диалог.

— За что? — я чуть склонив голову смотрела на мужа. Почти бывшего. Но такого родного. За двадцать лет то. Почти родственник.

— За все, Оксан. Мне так стыдно! Я же не знал, что ты болела. А получается, что сбежал. Тебя бросил.

Я взяла чашку в руки с делала большой глоток чая.

— Бросил, — согласно кивнула я.

— Я не знал, Оксан! Если бы знал!

Я снова хмыкнула и отставив чашку обняла себя. Мне было не больно. Отболело, слава богу. От его слов мне было холодно. Очень холодно.

— Что бы ты сделал, Саш?

— Что? — он замер.

— Да, что?

Он растерянно смотрел на меня и молчал.

— Что бы ты сделал, Саш? — повторила я свой вопрос.

— Я бы не ушёл. — наконец выдохнул он.

— Не ушёл? — я снова вскинула брови.

— Нет! Оксан… — он замотал головой. — Я не то сказал. Совсем не то!

Сашка взъерошил свои волосы и с мольбой посмотрел на меня. Наконец он выдохнул и выпалил с отчаянием.

— Я не знал, что за двадцать лет можно так прорасти в друг друга. Настолько, что не возможно вырвать все это из сердца и памяти. Я скучал! Отчаянно скучал по нам, по нашей жизни, по нашим вечерам...

Сашка обхватил голову руками и прошептал отчаянно — Я дурак, Оксан! Такой дурак…

Я молчала, смотря на него. А что говорить? Ну дурак, ну да. Сам признал. Только мне то что с этого?

— Я хочу, чтобы ты простила меня! — он с отчаянием посмотрел на меня. — Оксан! Я все осознал. Понял, что лучше тебя нет никого. Прости.

— Простить? — я усмехнулась. — Ты хочешь чтобы я простила тебя? Но я не хочу, Саш. Не хочу прощать. Не хочу видеть тебя в своей квартире. Ты ушёл. Сломал меня и бросил умирать, а сейчас приходишь, вскрываешь мои замки, хозяйничаешь на моей кухне и хочешь чтобы я простила тебя? Ты осознал? Что? Что я лучше? Я же урюк! Сухой и сморщенный. Где твоя сладкая булочка? — я снова усмехнулась.

— Не надо, Оксан…, — он поморщился. — Ну, Оксан. Так бывает! В любой семье бывают такие кризисы. В любой!

— Кризис? А какой у нас был кризис? Что за кризис, что ты побежал налево?

— Ты вся ушла в детей! Меня перестала замечать! — незамедлительно обвинил он меня. — Я мужчина! В самом расцвете сил! Мне нужно внимание!

— А мне? Саш? — я снова усмехнулась. — Мне не нужно было внимание? Я думала у нас семья. Мы вместе. И в горе и радости. А получается не было семьи. Ты ведь тогда правильно сказал. Не было семьи. Был ты и была я. Отдельно.

— Нет! Я был не прав! — снова занервничал Саша. — Это были эмоции.

— Нет, Саш. Ты все правильно про нас понял. И сказал тогда, на эмоциях, тоже правильно. Нет семьи. И давно уже нет. Она распалась тогда, когда ты, вместо того чтобы поддержать меня, увлёкся молодой и красивой.

— Оксан нет! Не надо так говорить! — он затряс головой и вскочил со стула. — Есть семья! Наша семья! Я понял это почти сразу как ушёл. Нас так много связывает! Столько воспоминаний! — он упал передо мной на колени и схватил за руку. — Оксан, я все понял. Осознал! Не разрушай нашу семью!

— Смешно, Саш…, — я вырвала свою руку и поморщилась. — Значит это я семью разрушаю? Я. Не ты? А когда отключал детям карты? Когда снял все деньги с общего счета? Когда бросил меня умирать? Ты не разрушал семью? — я встала. — Нет Саш. Ты тогда убил мою любовь к тебе. Разрушил доверие. Ничего не осталось, понимаешь? Ничего. Уходи, Саша. Туда, где Машенька ждёт.

— Я не уйду! — Саша тоже встал и сложил руки на груди. — Ты поймёшь, что я исправился. К тому же, подумай о том, как ты будешь одна жить. Всё же не девочка…

— О! — я повернулась к нему и вскинула брови. — Все же не девочка? Урюк, да?

— Ну что ты все передергиваешь! — он снова взъерошил свои волосы. — Не урюк! Но и не девочка! — он снова подошёл ко мне, — подумай сама, Оксан. Тебе все же сорок два года…

— Нет, Саш. Мне ещё сорок два года. Двадцать из них я жила семьёй. Семьёй, которую ты разрушил. Сейчас, я живу в первую очередь, для себя.

— Я не уйду! — снова встал в позу Саша. — Мы ещё в браке!

— В том то и дело, что ещё пока в браке. Документы готовы, это вопрос лишь времени. — я качнула головой и посмотрела на него. — Не уйдёшь?

— Нет! Я здесь живу! — он снова протянул ко мне руки. — Не гони, Оксан! Давай попробуем, начнем с начала? Дети взрослые! — он сделал ко мне шаг и попытался обнять. — Вспомним молодость…

— Фууу… — я едва не отпрыгнула. — Уйди! Вообще меня не трогай!

Увидев обескураженную физиономию мужа, едва не рассмеялась.

— А как ты думал? Ты где-то шарахался, а тут я сижу, жду тебя? Нет, Саш. Не трогай меня, после всяких Маш. — я покачала головой. — Выгнать тебя пока не могу, это да. Но после суда ты здесь не останешься. Даже не мечтай.

— Я смогу доказать тебе, что исправился! — пафосно заявил он и снова потянулся ко мне.

— Без рук, Саш. Как соседи, не более того. — развернувшись, я вышла из кухни.

Оставаться с ним в одном помещении вообще не хотелось.

Зайдя в детскую, села на кровать и задумалась. Жить в одной квартире с ним мне не хотелось. Но до развода, выгнать его я не смогу.

— Алло, Мариш, привет, дочь. Как ты смотришь на то, что мама завтра к вам приедет погостить?

Радостный вопль, едва не оглушивший меня, заставил улыбнуться.

— Нет уж, Сашенька. Я с тобой жить не собираюсь. — усмехнулась я, положив трубку. Чемодан даже не стала разбирать, добавила лишь пару тёплых вещей. Поживу оставшиеся до суда две недели с детьми. И им радость и мне спокойно.