Глава 7

Фоэрт Кан

Я жду её в своём кабинете, предвкушая встречу. Сначала я думал, что она намеренно нашла именно мой адрес, чтобы подобраться поближе, но эта растерянность на её лице была такой неподдельной, что я сразу отмёл эту мысль.

Матушка выехала в город на прогулку, и в доме царит благодатная тишина. Посмотрев на часы, начинаю нервничать, Ридвон опаздывает. Встаю с кресла и подхожу к окну, глядя в сторону ворот. А вдруг она передумает? Откажется работать здесь?

Снова смотрю на часы, а потом на дорогу: мои губы сами собой растягиваются в улыбке, когда к воротам подъезжает экипаж. Он останавливается, дверь открывается. Я слежу за Адалин, скользя взглядом по её бёдрам и расслабленной походке. Возвращаюсь в кресло, когда она скрывается из поля моего зрения.

Через минуту в дверь стучат, и на пороге появляется матушкина служанка.

— Господин, к вам Адалин Ридвон.

— Пусть войдёт.

Служанка исчезает, а на пороге появляется гостья.

— Добрый день, господин Кан, — робко произносит.

— Добрый. Присаживайтесь, — киваю на кресло.

Ридвон осматривается и проходит вперёд. От моего внимания не ускользает, что на её лице — тень усталости, будто не спала всю ночь. Об этом говорят и бледность на лице, и тусклый взгляд.

— Как вы поняли, в мой дом нужна прислуга, хотя до этого я обходился без неё, — начинаю говорить, смыкая пальцы в замок. — От вас мне нужно немногое, и не потребуется целыми днями быть здесь.

— Я вас поняла, господин Кан.

Чёрт, с ней точно что-то не то, почему у неё такой голос? И нет этого огня во взгляде, который был вчера при встрече.

— Итак, — беру приготовленный договор и перечень необходимых условий. — В ваши обязанности будет входить уборка и закупка предметов быта. С этим вы будете справляться одна, помощниц у вас не будет, я люблю в доме тишину, — поясняю, — и поэтому мне нужна только одна прислуга.

— А как же еда, приготовление пищи?

— Обычно я готовлю сам.

Адалин округляет глаза, наверное, не ожидая такого ответа.

Перевожу взгляд на бумаги.

— Это ваша оплата, — пододвигаю выписку, на которой написал сумму жалованья, — посмотрите, устраивает?

Ридвон берёт выписку, её глаза округляются.

— Господин Кан, это… высокая оплата, с учётом того, что готовка не входит в мои обязанности.

— Ну вот и договорились, подписывайте, — улыбаюсь я.

— Я буду хорошо выполнять свою работу, — растерянно произносит и берёт перо.

Я придвигаю его ближе.

Она склоняется над столом и подписывает договор. Я смотрю на длинные ресницы и сомкнутые губы. Закончив, Ридвон откладывает перо.

— Хорошо, — отвлекаюсь, собираю все бумаги и поднимаюсь. — Сейчас мне нужно на работу, а вы тут осмотритесь, служанка моей матери покажет вам комнаты.

— Поняла. Я могу приступить к работе прямо сегодня, — решительно расправляет плечи.

— Как вам будет удобно.

Наши взгляды встречаются, смотрю в её глаза, на губы, и тут от меня не ускользают странные следы на подбородке. Адалин, встрепенувшись, быстро отводит взгляд, собираясь идти.

— Что-то случилось? — задерживаю её.

Она растерянно моргает и приоткрывает губы, но потом поджимает их. И я понимаю, что что-то всё же случилось.

— Я слушаю, — требую ответа.

— Это касается моего дела… не хотелось бы обсуждать это в вашем доме.

— Ничего, я потерплю.

В глазах Ридвон мелькает сомнение.

— Нам пришлось переехать из гостиницы, потому что… Таренс Вилсон нанёс визит… Он пригрозил, чтобы я не затрагивала его имя в суде.

— Это всё? — понимаю, что воздух в лёгкие не поступает.

Ридвон кивает.

— Мы с Кери переехали к Эдисон… Простите, господин Кан… больше не могу вас задерживать, — отводит взгляд, скрывая неловкость. Хочет убежать. Опять.

— Да, идёмте, — сбрасываю напряжение, сковывающее мышцы.

Вместе выходим из кабинета. Подозвав служанку, даю распоряжение показать Ридвон дом.

Они направляются по коридору, я некоторое время задумчиво смотрю ей вслед. Этот гад решил подстраховаться и припугнуть. Что ж, пора разбираться со всем этим. Поднимаю руку, взглянув на наручные часы, накидываю пиджак и покидаю усадьбу.

Сегодня мне предстоит разговор с Гастором Ридвоном. Очень серьёзный разговор. Вчера я отправил её отцу просьбу о встрече.

До работы я добираюсь, как и обычно, за двадцать минут. Эстоса, чёрт бы его побрал, нет на своём месте, опаздывает. Приготовив кофе, подхожу к окну, вглядываясь в чистое от дождевых облаков небо, делаю глоток, наслаждаясь вкусом терпкости. В дверь робко стучатся. Разворачиваюсь.

Эстос выглядывает из-за приоткрытой створки, его всполошенный взгляд устремляется на пустое кресло.

— Опаздываешь на десять минут.

— Господин Кан! Доброе утро, — расплывается в улыбке. — Простите, господин Кан. Маме вдруг стало плохо, и…

— Ладно-ладно, — морщусь, — даже не хочу слушать. Как только появится Гастор Ридвон, проводи его ко мне.

— Понял.

— Постой, — останавливаю, когда он собирается уходить, — собери мне сводку о Таренсе Вилсоне.

— Хорошо, господин Кан.

Он уходит, а я отворачиваюсь к окну и делаю ещё один глоток.

Смотрю на город, что раскинулся внизу, но мысли занимает только одно — с этим Таренсом явно что-то нечисто, раз заявился к Ридвон. Значит, она переехала… Хорошее жильё им нужно, а не эта обшарпанная гостиница, в которой она остановилась.

Трясу головой. Не должно меня это заботить. Совсем не должно, но я почему-то думаю об этом, и о том, что с Ридвон я буду видеться чаще. Эта мысль меня влечёт, как пламя в темноте, и греет так, что шумит кровь. Теперь она будет у меня в доме — каждый день — я пью кофе и улыбаюсь. Беспричинно, можно сказать. Почти мечтательно. В груди разливается странное неестественное тепло, совершенно неестественное — для меня.

Я морщусь, допиваю кофе и отворачиваюсь от окна. Иду на своё рабочее место.

Высокая стройная девушка с глазами тёплого неба и золотистыми локонами с самого начала вызвала к себе интерес. А ещё она могла быть той незнакомкой.

Ставлю пустую чашку, сажусь в кресло. Она ли это? Почему хочется думать, что она? Усмехаюсь, осознавая, что провинциалка ни черта не хочет уходить из моей головы.

С самого начала она вызвала во мне раздражение, когда пришлось взять её дело. И ничего больше. Да, раздражение и злость, что я занялся этим разбирательством, которое совершенно не принесёт пользы, но займёт много времени.

Меня как законника магического отдела поймали в ловушку собственного интереса. И кто? Обыкновенная провинциалка, находившаяся на грани бедствия.

— Леди в беде — леди нужно спасать. Так я воспитан, и ничего более. Ничего ведь?

Почесав переносицу, убираю прядь со лба, смотрю на приготовленную папку. Если так, почему при мысли, что рядом с ней появился этот хлыщ Таренс Вильсон, стискиваю зубы, а в груди поднимается буря?

Дверь приоткрывается, и в кабинет заглядывает Эстос.

— Господин Кан, к вам господин Гастор Ридвон, — нацепив маску серьёзности, Эстос приглашает мужчину в кабинет.

Я поднимаюсь, когда Гастор проходит внутрь.

— Добрый день, господин Ридвон, старший законник Фоэрт Кан, глава магического отдела, — протягиваю руку для пожатия.

Гастор в ответ одаривает меня хмурым взглядом. Сжимаю пальцы в кулак и едва удерживаю улыбку — разговор будет интересным, сдаётся мне.

— Хороший сегодня день, не правда ли? Жителям Эферфолда не нравится дождливая погода, но вам повезло, не так ли?

— Это не повод выдёргивать меня из дома по всяким пустякам, — садится на стул и смотрит тяжёлым взглядом.

— Этого бы не было, господин Ридвон, если бы не одно очень странное дело, которое попалось мне в руки.

Сажусь на своё место и демонстративно притягиваю к себе папку.

— Я думал, что вы занимаете слишком высокий пост, чтобы копаться в таких мелких, не стоящих никакого внимания неразберихах между родственниками.

— Значит, вы всё же считаете Адалин Ридвон своей дочерью? При первой нашей встрече я этого не заметил, — пропускаю мимо ушей его подколку — Ну что ж, тогда приступим, — раскрываю папку. — Итак, что мы имеем? Несколько дней назад, как вы поняли, к нам пришла ваша дочь с заявлением о том, что она не может попасть в свой собственный дом. Но, как выяснилось, дома у неё теперь нет. Её дед, Роу Ридвон, оставил ей в завещании родовую усадьбу. Где оно? А, вот. Пожалуйста, ознакомьтесь, если вы вдруг не видели, — улыбаюсь и протягиваю документ напрягшемуся до камня Гастору. — Как вы можете объяснить это всё, господин Ридвон? — моя улыбка сходит губ, а вежливость испаряется из взгляда. — Почему эта усадьба сейчас во владении госпожи Магрит Ридвон, а ранее Бартон, вашей супруги?

— Как вы поняли, господин Кан, с дочерью мы в плохих отношениях… Поэтому это завещание я оспорил, — он возвращает мне бумагу с совершенной ленностью, показывая то, что собирается уже покинуть этот кабинет.

Что ж, я уже просчитал заранее этот ответ.

— Объясните, — требую я, кладя ладонь на завещание.

— А что тут непонятного? Адалин ослушалась моей воли, она решила сделать по-своему.

— Поэтому вы лишили её права на наследство?

Глаза Ридвона напряжённо сужаются, в них полыхает ярость.

— А какое вам дело, господин Кан? Вы пытаетесь на меня давить, но у вас ничего не выйдет, от своего решения я не откажусь. Эта вертихвостка опозорила меня, нагуляла ребёнка и уехала. Она сама отреклась от моего покровительства, и теперь у неё нет ни дома, ни… отца.

Я откидываюсь на спинку кресла и внимательно смотрю на бывшего банкира.

— Тарсен Вилсон имел сотни любовниц, не находили ли вы, что этот союз сделал бы вашу дочь несчастной? — задаю следующий вопрос, чувствуя, что начинаю закипать. А это плохо, я должен держать себя под контролем.

— Можно подумать, что вы чем-то отличаетесь, господин Кан, каждый мужчина имеет любовниц, и говорить о благочестии уж точно не вам.

Я смотрю на него пристально, чувствуя, как внутренности сковывает лёд.

— Кажется, вы что-то путаете, господин Ридвон, и забываетесь. Я тот, кто несёт закон, закон — это я, и ещё никто не смог обойти меня. Вы склонили свою дочь на необдуманные поступки, вы принуждали её к браку с повесой и гулякой, вы отвернулись от неё, когда ей были нужны ваша поддержка и опора, вы прогнали её из своего дома и лишили всего. Сдаётся мне, — я отрываюсь от спинки кресла и кладу локти на стол, сплетая пальцы в замок, пронизываю острым холодным взглядом, — …сдаётся мне, что вы всё это сделали намеренно. Вы хотели всего этого, чтобы обобрать собственную дочь.