Глава 14

Кирилл

И хотя понимаю, что Третьяков провоцирует меня на эмоции, но все равно ведусь. Его интерес к Роксане не более чем игра, но мне всё равно было бы спокойнее, не появись она тут.

А ещё Лео отвлекает. От голых до середины бедра ног, тепла рядом сидящего тела, едва уловимого тонкого запаса кокоса, скорее всего, геля для душа.

И как только Пума меня нашла, да ещё так быстро…

— Ну раз мы тут сегодня собрались, то, может, познакомимся? И я наконец-то узнаю, кто такой на самом деле Лео и почему он называет Кира другим именем.

Нет. Мысленно и взглядом, как только могу, телепортирую де Бомарше, чтобы молчал или врал. Только этого не хватало… этой кошки на новой охоте.

— Третьяков Лев Николаевич, — официальным тоном представляется друг, кажется, понимая мою просьбу. — Друг студенческих времён, женат, бизнес, преимущественно проживаю во Франции, а у вас тут краткосрочно в честь дня рождения сестры, которое вчера мы так славно отметили.

— Женат. Бабник. Изменщик, — подражая тону Лео, продолжает Рокс.

— Да никогда, чтоб член не вставал, если вру. Иногда балуюсь вниманием дам, но только на уровне флирта для поддержания самооценки.

Выдыхаю, мысленно благодаря понятливость Третьякова.

— Ой, мальчики… и почему сразу вы всё в плоскую горизонталь переводите? — задумчиво пробубнила под нос, принимаясь за пасту с креветками.

Бокал с вином Тихомирова демонстративно отодвинула. Мол, пейте ваше дорогое пойло сами.

— Ну а что насчёт имени? — напомнила Третьякову девушка. — Тайна? Или просто кличка со смыслом?

Но я почти не слушал, что именно отвечал Третьяков, молча любуясь Роксаной. Вот такую, как сейчас: живую, свободную и почти милую — я её редко видел.

Я всегда на подсознании понимал, что в её буйной головке достаточно ума и сообразительности, которые она не желает нам выказывать по своим причинам и убеждениям, но больше, наверное, из врождённой вредности.

— Как понимаешь, во мне живут французские корни, а потому и привычка переводить всё на второй родной язык. На французском имя Кирилл звучит как Сириль (Cyrille), но Сабуров начал пыхтеть, что звучит крайне женственно, поэтому мы немного утвердили произношение.

— Сирил, — задумчиво, немного растягивая буквы, произносит Роксана, словно пробуя моё имя на вкус. — А мне в общем нравится. Возьму на заметку.

Решает девчонка и даже мне подмигивает, прежде чем продолжить завтрак.

Я благодарен Третьякову за маленькую ложь о своей мнимой женитьбе, что сразу остужает пыл и блеск глаз сводной сестры. Женатики — не её категория.

За столом наступает молчание, и эти двое наконец-то отдают предпочтение еде и напиткам, прекращая напрягать мои и без того напряжённые нервы. Едва успеваю тоже продолжить трапезу, как громкая клубная музыка раздаётся рядом со мной, от чего непроизвольно вздрагиваю.

— Ой, это, наверное, Моник, — Рокси совсем по-детски морщит нос, когда ей что-либо не хочется делать, но выхватывает из крошечной сумочки мобильный и, извиняясь, покидает нас.

Провожаю женскую фигурку долгим взглядом, контролируя её перемещение по ресторану. Вышла на балкон в другом конце зала, чтобы её беседа с подругой явно не долетела до наших с Лео ушей. Неужели снова чего-то замышляет?!

— И что планируешь делать? — отвлекает меня Третьяков.

— В смысле? Ты насчёт твоего предложения?

Которое очень заманчивое, но заставляет сменить мои планы как минимум на ближайшие полгода, а то и год.

— Нет. Насчёт твоего необузданного увлечения сводной сёстрой.

— Таки необузданного? — тяну с ответом на вопрос, который и меня мучает уже пару лет, а за эти два дня встал костью в горле.

— Да. Даже как-то завидно. Моя сексуальная жизнь теперь сводится к регулярному траху с какой-нибудь шикарной девицей, где я получаю чисто физическую разрядку и никакого эмоционального удовлетворения.

— Может, не те девицы? — стараюсь пошутить и снять боль друга, что как звонкая монета звенит в каждом слове.

— Может. Думаешь, перейти на менее шикарных? Или что-то конкретное? — иронизирует Третьяков, но соскачить с темы не даёт. — Может, и тебе пора сменить … на одну?

Устало прикрываю глаза и потираю переносицу. Боль в висках снова даёт о себе знать, но сейчас не время и не место.

— Может. Я как-то наоборот решил: дать свободу нам обоим и уйти в закат.

Де Бомарше усмехается, покручивая тонкую хрустальную ножку бокала с вином в пальцах.

— Решил, что география спасёт тебя от самого себя?! Хрень. Вы оба зависли друг на друге, так разрубите уже этот гордиев узел.

Пробовали. Стало хуже. Мне точно.

— Насчёт Роксаны ты преувеличил, Лео. Девчонка спит и видит, как бы меня отравить или ещё чего сделать. Я для неё как кандалы, что мешают беспрепятственно творить чудеса.

— Это только твоё мнение, Сабуров. А ты посмотри с другой стороны.

Хотелось прокричать, что уже все ракурсы за столько лет изучил, но вместо лишь осушил бокал вина до дна.

— Отличный вкус.

— У твоей девочки, — добавил Третьяков, подмигивая мне.

Моя девочка. А моя ли ещё?

— Насчёт моего предложения можешь подумать, но в накладе ты не останешься. Сейчас, пока помогаешь мне, можешь задержаться в городе и решить все вопросы с Пумой. Потом я организую тебе переезд в любую точку планеты и помогу с открытием бизнеса.

— Лев, ты давишь и манипулируешь.

— Да, но ты знаешь причину. Это важно для меня. И это поможет другим людям. Полгода, а потом удалённо сможешь консультировать моих людей.

Молчу. Леонардо не был бы тем, кем сейчас является, если бы не умел руководить людьми. Я знаю это и не обижаюсь на его стремление превратить меня, вроде бы, друга, в нужный для него инструмент.

— Сирил, у меня больше нет вариантов. Один ты. Мне нужно несовместимое — гениальный человек, которому я могу доверять, криминально чистый и не связанный со мной, моей компанией и семьёй.

— А наша совместная учёба и дружба?

— Это сложно отследить. Так далеко копать не станут, да и подчистить ведь можно.

Можно.

Замечая мою нерешительность, Третьяков тяжело выдыхает и отступает.

Я же вижу, как с балкона возвращается Роксана. Задумчивая и от чего-то нервная. Бросает на меня короткие взгляды, словно боится, что, посмотри она больше секунды, я узнаю все её тайны.

Мне надо время. Нам надо время. А значит, работа и деньги.

— Я согласен. Когда приступать?

Де Бомарше удивлённо смотрит на меня, но его глаза загораются радостью.

— Мелкая работёнка есть уже сейчас, а основная недели через две, максимум месяц.

Месяц. Какая-то проклятая временная рамка, за которую я должен устаканить свою жизнь и избавиться от головной боли во всех её смыслах.

— Хорошо. Мне нужен доступ к главному серверу и, соответственно, адрес, где будет располагаться твоя берлога.

Тот кивает.

Дальше о деле не говорим, так как Рокс уже возле столика. Усаживается за столик и, не отрывая взгляд от тарелки, принимается уж слишком активно поглощать пасту с креветками, на которые у неё вымышленная аллергия.

Авантюристка хренова, а я ведь тогда реально чуть не поседел из-за страха за жизнь девчонки. Развела меня как лоха по всем пунктам…

Сейчас же это её молчание и напускная отрешённость для меня как красная тряпка для быка.

— И что за мнимая покорность?! — сосредотачиваюсь на лице Тихомировой, чтобы не упустить малейших следов лжи. — Что такого интересного поведала тебе Марина, что ты ангела изображаешь?

— Ничего, — бросив быстрые взгляды по очереди на нас с Третьяковым, Роксана снова уткнулась в тарелку.

— Рокс! — угрожающе начал я.

Девушка потянулась к бокалу с вином, что вперёд отставила, но я был быстрее.

Отодвинул его дальше и заодно перехватил тонкие холодные пальчики. Мне нравится её касаться, и тут я уже ничего не могу с собой поделать.

Пума вздрагивает от нашего соприкосновения, впиваясь в меня острым взглядом, и решает врать. Нагло, гордо вздёрнув подбородок, но я-то чувствую эту фальшь…

Ух! Надрать бы задницу!

— Ничего интересного для двух взрослых мужиков. Сегодня открывается распродажа в нашем любимом магазине. Вот сейчас быстро закончу завтрак и рвану, — дёргает пальцы из моей ладони. — Кир, я левой рукой есть не умею. Верни лапку, пока не стукнула чем-нибудь.

Я не отвожу взгляда, как и не отпускаю пальцы. Непроизвольно скольжу большим пальцем по идеальной коже тыла кисти, что хочется продлить прикосновение на максимум.

Роксана от моей нечаянной ласки напрягается, плотно смыкает губы и готовится дать отпор. Зачем, малыш?! Почему всегда сопротивление?!

— Не из-за этого ли паника? — тихо спрашиваю её и второй рукой выдергиваю из-под тканевой салфетки тот самый журнальчик, который любезно мне преподнесла Агнесса Робертовна. — Такой … хм … милый сюжет. Не находишь?

Тихомирова, даже не вглядываясь в прессу, начинает бунт. Угадал.

— Сразу и вот при свидетелях, — кивает в сторону Лео. — Официально заявляю, что я тут не участвовала. И вообще, пиар нашей с тобой связи — это не моё. Мне он самой невыгоден!

Невыгодно ей!

Вот почему её слова меня так заводят? Ранят?

— Ну, конечно, не ты, Рокс! Ты у нас только по выгодным … с мажором трахаться — это пожалуйста.

Во мне говорит гнев и … обида. Самому, твою мать, смешно …

Отпускаю руку девчонки, пока пальцы не сломал, и откидываюсь на спинку нашего дивана. Третьяков глупо ухмыляется, но спасибо, что хоть молчит.

— С кем хочу, с тем и …

— Господи, лучше сейчас помолчи! — перебиваю эту задиристую речь сводной сестры, пока ещё в состоянии контролировать эмоции собственного бешеного тела.

— Ну а что, Сирил, девушка права. Взрослая, свободная, — всё-таки встревает гад и подливает масла в огонь.

Пламя незамедлительно вспыхивает.

— И я о том же! Так этот вместе с папочкой мне продохнуть не дают. Всё меня за девочку держат.

— А ты, блять, взрослая стала? Да? — срываюсь я и тут же сожалею.

Роксана отворачивается, поджимая губы.

— Да, Сабуров. Местами постарше некоторых придурков, — бросает мне в ответ и снова прячется в свою раковину невозмутимости. — Пропусти, соплежуй.

Встала с диванчика и коленом толкнула мои ноги, желая выйти из-за стола.

Смотрю на эти голые ноги на шпильках и окончательно зверею. Ну, почему нельзя нормально одеться?! Вообще хотя бы одеться? А не эффективно выставить напоказ своё тело!

— Сирил, успокойся! — холодно и чётко раздаётся в моём воспалённом мозгу.

Смотрю на фейс друга, что отрицательно качает головой. И понимаю, что он прав, но отпустить не могу.

Встаю как можно медленнее из-за стола, чтобы не расплескать гнев, выпуская девушку на волю.

— Пока, Лео. Была рада познакомиться. Привет жене и Франции! — задорно прощается Роксана и, даже наклоняясь к Третьякову, звонко целует того в щёку.

Я же стою позади, вынужденный лицезреть её откляченную шикарную попку в узком платье и длинные ноги. Выпрямляясь, Тихомирова небрежно поправляет задравшийся подол и уходит.

Меня как будто тут нет! Ни здравствуй, ни до свидания… игнор.

— Через пару часов скину тебе номер, по которому будем общаться. Перекинешь нужную мне информацию, а дальше поглядим, — бросаю Лео и забираю со стола журнал со своей мордой на весь разворот.

— Хорошо. Давай догоняй уже. Она у тебя прыткая, — подкалывает меня друг и машет рукой, мол торопись!

Тут приходится согласиться с де Бомарше. Догнать Пуму всегда было сложно!