Глава 45

Заседание продолжалось, полный оборот у меня так и не случился. Не представляю почему. Наверное, троллье тело больше создано для активного протеста, а человеческое — для обработки новых вводных.

Деус предлагал паузу, но я отказалась. Чем быстрее мы завершимся, тем скорее я доберусь до Маркуса. И не пощажу его, если все подтвердится. Вызову на нормальный бой. Пусть убирает магию и сражается, как мужик. Или как тролль.

Фарс в исполнении дамы из Чертогов не прекращался. Как же сильно я недооценивала эту женщину. Перед ней стояла задача, и она шла к ней, не принимая во внимание не то что меня, но и демона, который выписал ей чек. 

Зачем-то вызвали Гюнтера Лэндри, который прошлый раз чудом пережил встречу с Виттеном.

Хм, граф не производил впечатление демона, которому нечего терять. Он так заботился о своей физиономии. Потаскун вертел в руках мою новенькую шляпку, однако у меня не было никакого желания слушать, что же там за новая интрига.

Я уже освоилась читать по лицу Деуса. Когда Веренея рассказывала о Лиаме, оно приобрело крайне хищное выражение, с каким демон нападал бы или отбивался. А сейчас мой адвокат разве что не хохотал. Поэтому я, почти не отрываясь, разглядывала отвороты его пиджака. 

С меня хватит. Суд, действительно, был идиотской затеей. Следовало настаивать на закрытом заседании и продолжать долбить все бюрократические инстанции, подключив к этому Дэва. 

Внезапно Деус начал смеяться. Возможно, это было сделано на публику. Гюнтер смотрел на него округлившимся глазами. Я все-таки вышла из ступора и прислушалась.

— Вы настолько бесстрашны, Ваше Сиятельство… Уважаемая Веренея толко что живописала, что приключилось с тем, кто пробовал увести у Вельзевула жену. Торопитесь пополнить список?

Веренея взвилась еще на полметра выше:

— Протестую. Это прямое давление на свидетеля. 

— Продолжайте, граф, — махнул судья Петреус. — Пусть говорит. Просто перестань хихикать, Дэв. 

Лепрекон, по-моему, уже сделал для себя все выводы. И сейчас не столько слушал, сколько прикидывал черновик мотивировочной части. Лори Круст и Остин Аргус отчаянно скрипели перьями. Вряд ли они так усердно записывали слова Гюнтера. 

— Я полагаю, что герцогиня, — тогда еще не герцогиня, — не гнушалась предлагать себя за деньги. В том смысле, что она приходила к одиноким мужчинам и собирала эти свои пожертвования. Моя репутация всем известна. И, тем не менее, она явилась ко мне без сопровождения, и я выдал ей чек, ожидая, что буду вознагражден… в ином порядке. Если бы я увеличил сумму или предложил пополнить ее личный счет… — разглагольствовал Лэндри. Впрочем, не очень уверенно. 

— То ваша голова оказалась бы ровно в центре рабочего стола, при этом не расставшись с телом, — присовокупил Деус. — Простите, леди Церингерен, это случайные ассоциации… Репутация леди, действительно, всем известна. Она одна из немногих женщин в Бездне, которая может спокойно посещать таких уродов, как вы, одного или группами, не опасаясь за собственную безопасность. 

— Аккуратнее, Дэв. Вы перебиваете и хамите. Хотелось бы обойтись без штрафов.

— Конечно, Ваша Честь, — тут же нашелся демон. — Просто мы уже здесь давно, моя клиентка устала, а это… не свидетельские показания, а обиженное нытье престарелого кобеля.

Судья ударил молоточком по столешнице. А я все гадала, когда же он пойдет в ход. Наверное, Перт тоже утомился сидеть без дела.

— Десят монет с мистера Деуса. Пятьдесят — с господина графа. За оскорбление леди непристойными подозрениями. Сдадите Крусту. Перед этим отметьте галочкой благотворительный фонд, куда предпочитаете направить эти средства. 

— Пятьдесят?! — заверещал Лэндри. — Я же им только что сдавал, этим проходимцам…

Два крупных надзирателя-беса двинулись в его сторону, и граф поспешил покинуть свидетельскую зону самостоятельно. 

— Мы ждем, Веренея, твоего резюме. Условно ты доказала, что Ее Светлость никогда не была ангелом в отношениях со своим супругом. К чему же ты все это вела?

В устах Деуса это прозвучало издевкой. Монны славились весьма рассудочным подходом при выборе партнера. 

Пресветлая насмешливо хмыкнула. Подозреваю, она уже мечтала разделаться с этим делом и покинуть мир гари и пепла, изрядно разбогатев. 

— В этом союзе обе стороны могут быть признаны потерпевшими. Я бы добивалась взвешенного подхода и обеления герцога по всем статьям. Он не нарушил ни одного закона. Действовал строго в соотвествии со своими правами и правами своей супруги. Временами перебарщивал с подарками, но это свойственно всем любящим мужчинам. В свою очередь леди Виолетта так и не сумела объяснить, почему она скрывала свое прошлое, происхождение и, главное,  беременность, несмотря на серьезные риски при формировании плода без отцовской магии. Это могло повредить естественной привязке мальчика к родовому огненному древу… Она за спиной мужа обратилась за помощью, но на каких основаниях? Руководствуясь обидой и неприязнью, но отнюдь не интересами сына. 

Она сделала паузу и обвела весь зал взглядом. 

Зрители еще не уснули. Они продолжали лузгать семечки и пить лимонад. Изредка раздавались хлопки, временами — зевки. А на вопросы вроде «это конец, расходимся?» или «он там еще не убил жену?» я давно перестала реагировать.   

— Мой клиент не требует, чтобы его репутацию восстанавливали. Он настаивает лишь на мировом соглашении, — учитывая ребенка, который, по всем законам, не может быть перемещен за пределы Бездны до достижения определенного возраста. Он не выставляет жене никаких условий, кроме своего возвращения домой. Со своей стороны полностью снимет запрет на ее передвижения, убирает лимит расходов и предоставляет доступ к управлению бизнесами во всех мирах, на ее выбор. 

Зал молчал. Мало кто там соображал, кому из двух супругов на пользу такие уступки. В то же время заявленное не являлось уступкой вовсе — в своем новом статусе я и так имела право на все озвученное. 

— Деус много рассуждал о полноценном равенстве, однако у него выходит какое-то кривое равноправие. В одну сторону. Он выкатил ограничения по посещению малыша, сколько-то там раз в месяц, но ведь это время должно быть разделено между родителями также поровну. Однако Его Светлость значительно количество дней проводит не в Аду… И как быть с его обязанностями? Герцогиня не собирается делить ни их, ни его ответственность. Он должен лишиться всего, что ему дорого и продолжать трудиться во славу Пламени… Смысл союза первой категории в том, что любовь второй половины увеличивает силу демона. Он становится неуязвимым, так как бьется за свою семью. Мы же наблюдаем попытку превратить могучего властителя в инвалида без смысла существования. Я изучила весь список соединенных Огнем пар за последние пять сотен лет. Да, очень многих сводили вместе без возможности нормально узнать друг друга — но никогда без их согласия. Случаи же, когда нерушимая пара складывалась не сразу, а постепенно, редки. И здесь все практически наоборот. Дело не в изначальной совместимости, а в бесконечной потребности быть вместе, которая с годами у них только росла. 

Пресветлая остановилась. Казалось, теперь внутри нее горел огонь. Не такой, как у демонов, и, разумеется, не такой, как в горнилах. Зато, совершенно точно, негасимый. Демоны могли выплеснуть ярость, иссякнуть. А эта раса в своей ледяной страсти не знала пощады. 

— Я утверждаю. Пламя не наказывало Вельзевула, связав его и его третью жену родовой вязью при первой же встрече после долгой разлуки. Хотя герцог только что женился и имел далеко идущие планы, он стремился к одной лишь леди Виолетте... Хотя она увидела его с другой и давно требовала развода, на самом деле она желала, чтобы муж вернулся домой и больше не распылялся на другие жизни. За эти четырнадцать лет они совершили много ошибок. При этом они идеальная пара — в том смысле, что идеально дополняют один другого. У них общий ребенок. Мы просто не имеем права разделять этого демона и его женщину-тролля. 

В зале захлопали. На губах Деуса играла одобрительная улыбка.

Я испугалась. После всего, что здесь прозвучало, эти ее «идеально дополняют» — даже не издевательство. Это приговор.

— Но я не могу дать ему любовь. Ее больше нет, — прошептала я.

— Успокойтесь, прекрасная леди, время монны Веренеи уже истекло, — тоже шепотом заверил меня адвокат.

Я догадалась, о чем он, до того как из-под земли раздался рев. Рядом с центральным входом треснули напольные плитки. Из прорехи показалась исполинская башка, увенчанная рогами. 

— Я пойду. Нельзя допустить убийства во время заседания. Минуту спустя он о ней забудет.

Деус поднялся, а уже через секунду тащил Вернею куда-то за кафедру, где находились служебные помещения. 

Я тоже поднялась.

— Где эта су…? — ревел Вельзевул. — Как ты посмела лезть туда, куда я запретил, крылатая навозница?

Его гнев мне был сейчас до самой последней тролльей звезды. Ярость рвалась наружу, как песня. Бросилась ему наперерез, по пути выдирая одну из колонн. 

— Эвакуация, — запричитали оба секретаря. — Надзиратели, аварийный выходы, правый портал…

Наверное, там были еще какие-то слова. Зеленый туман мешал не только видеть, но и слышать.

— Малышка, — сказал герцог, когда колонна пошла крошиться при столкновении с его плечами. — Ты все не так поняла. Этот орчий потрох жив, у него куча детишек. Я давно перестал их считать. Но я могу это исправить, если он тебе хоть немного дорог.

Я остановилась. Схватилась за виски, пытаясь переварить. А в тролльем виде полыхать жаждой убийства и при этом думать чрезвычайно сложно.

— Какая ты у меня красивая, какая изумрудная с перламутром…

Он тут же начал меня лапать. Впрочем, на троллиху так реагировал всегда. 

— Лжец, лгун, обманщик… Она сказала, что ты разорвал его на части. А потом пришел ко мне и шантажом заставил вернуться. 

— Все было немного не так. Я сначала убил его, да, а потом отправился к тебе, чтобы умереть у твоих ног, как и положено отверженному…

Я забилась в его руках так, что он поропился продолжить.

— Но когда ты убедила, что на самом деле любишь меня, то надежда вернулась.

— Что ты несешь? Ты принялся угрожать, что порешишь Лиама и заодно уничтожишь весь мир.

Вельзевул стал нагреваться. Плохой признак. Даже через пелену гнева я заволновалась.

— С каких пор он Лиам. Нет, он уже труп…

На всякий случай я посильнее ухватила его за плечи.

— Объясни нормально, что ты тогда вытворил.

— Я перенервничал. Это нормальная реакция. Но когда я увидел, что шанс тебя вернуть еще есть, пришлось его воскрешать. Ползал по всему парку, обшарил все кусты.

Меня замутило. Демон пустился в объяснения.

— Ты бы знала, что я тогда пережил. Поперся на поклон к Сатаниилу: потом он долго помыкал меня этим долгом. До сих пор не расплатился. С принцем-лекарем Марбасом договориться оказалось проще. Он меня со Смертью в карты посадил играть. Типа жизнь на жизнь. Никогда я так не унижался… Ты не подпускала меня еще месяц. Но если надо, то я повторю, любимая.

Ого, он запомнил такие подробности.

— Ты плотоядная зверюга, замолчи немедленно, ничего не надо повторять.

Слезы облегчения хлынули ручьем. Троллихи плакали редко, но обильно. Я же за последние годы совсем разучилась. 

— Тролллльченочек, ну, что ты сразу про плохое. Я вот эти самыми руками, все собрал. Марбас ворчал, конечно. Но на морду тот упырь даже лучше стал. Спасибо потом говорил… Как ты могла такое подумать, я же на Пламени клялся. 

— А ччччто про тебя думать. Подлец, охальник… 

Мои руки тряслись у него на плечах тах, что я постоянно попадала то по бугристой роже, то по сплюснутым ушам. Обоих, впрочем, это не волновало. 

— Я тебя люблю. И тогда любил. Только безумец согласился бы рисковать жизнью ради любовника жены. Я знал, что без тебя не смогу. Но не знал, что это и оно есть. Любовь.

Нет, с такой толстой шеей мне справиться.

— Тсс, малышка, ведь все хорошо. Чего ты так разошлась.

Он вытирал мои слезы. Не представляю, о чем бы мы договорились под сводами древнего храма. Однако нас аккуратно прервал Эллиот Конвей. 

— Давайте вы потом вернетесь к теме, а сейчас разойдетесь в противоположные стороны, пожалуйста. Возможно, тогда напольные перекрытия выдержат и центр не обвалится сразу. Видите ли, храм рушится. Демон подкосил фундамент, а герцогиня сокрушила несколько несущих. Идите с Набериусом, леди Ви, а я провожу Его Светлость в администрацию. Ему надо сдать отчет.