Глава 50

Через мгновение я договорилась сама с собой. Я не позволю прикончить моего все еще мужа в его все еще доме. Но и своего недолюбовника потерять нельзя. Где я еще найду такого адвоката… А наши фонды? Нет, Дэв Деус, однозначно, ценный кадр. 

Правда, сейчас этот лучший из лучших готовился прошить рогами Вельзевула. Все в нем аж клокотало от предвкушения.

Все-таки демоны неисправимы. Какой костюм ни наденут, какие часы на запястье ни повесят, нутро так и рвется наружу.

— Ты же всегда сторонился папочки. Решил пойти по его стопам? Подсовываешь липкий язык под чужих жен? Да у тебя молоко с рыла капает. Сейчас подсушу.

Оба кружили друг за другом, а потом замирали и принимались гипнотизировать взглядом. И это было бы забавно, — прямо две разгоряченные кобры, только совершенно разных видов, — ни знай я, какая силища за ними скрывалась. А у меня ребенок в доме. И Беррион… Беррион! Вот, кто мне поможет. Впрочем, как и всегда. 

— Папуля — урод, кто бы спорил. Но с ним давно все ясно. Он не изображал из себя чмо в костюме. Не делил себя на части. Не скрывался по мирам. Отвечал за каждый свой прое.… Апокалипсис и точка… Кстати, не демону, как и он, вылепленному из грязи, тыкать мне происхождением в лицо.

Это все игра. Каждый прощупывал соперника перед тем, как атаковать. Ведь первый сокрушительный удар при такой мощи у обоих — это уже половина победы. 

— Мне не за что отвечать. Я не совершал ошибок. Использовал голову. У меня ни грехов, ни грешков. Ко мне не подкопаться. Я служил по всем правилам. Твой отец, напротив, срывался и губил города, а то и миры. Развлечения другого герцога, Люцифера, на захваченных территориях до сих пор пересказывают шепотом. А я… я люблю убивать. Но казнь в моем исполнении стоит дорого. Это особая привилегия, которую ты, впрочем, заслужил, напав на мою жену. 

С этими словами Вельзевул сделал обманный выпад правой и тут же попробовал поймать Деуса другой рукой, укутанной огнем. Он целился снизу в подбородок. Но тот, как и полагается демону, состоящему из теней, ускользнул от соприкосновения. Ни один из ударов его не достал.

Мне пока лучше притихнуть. Влезать со своими репликами и доказывать, что принуждение со стороны Деуса сводилось к минимуму, было бы глупостью. Мой красавчик только распалился бы сильнее, а это грозило расплавить ему мозги. 

Дэв умудрился выставить локоть и создать препятствие между ними прямо в круге. Второй рукой он обвел нашу гостиную, а затем расхохотался. 

Скрепя сердце, я наблюдала, как вызванные этим жестом искры рассыпаются по ковру. Как они тухнут на обивке кресел. В этот момент захотелось взять кочергу и…

— Я достаточно изучил тебя, о, повелитель по две декады в год, пока занимался вашим с супругой делом. Определенно, вламываться в свой дом через дымоход, это не то, чего ты добивался. Ты, по привычке, шел вперед и пятился назад одновременно. Задумал основать новую правящую династию Бездны с… как там ее звали…с Лючией, а сам консультировался у моих коллег, как развестись с леди Церингерен и сохранить на нее права… Кем бы она стала, первой наложницей у первого из первых? 

К этому моменту я уже закончила обращение. Не представляю, как я вытерпела так долго… Наверное, подспудно не желала перепугать Деуса богатырской фигурой и погрубевшим широким лицом… И, конечно, я знала, с каким восторгом его воспримет Вельзевул.

Упоминание Лючии заставило меня утробно зарычать. Но демон-тень вовсе не проявил отвращения к произошедшей со мной метаморфозе. Он с горячим одобрением уставился на волосы, изменившие цвет в огненно-рыжий. 

Герцогу это внимание не понравилось. Он не ответил своему оппоненту. Вместо этого одним движением отодрал от камина решетку, раскалил ее, — и в барьере Деуса, хоть он и отскочил в сторону, зазияла дыра. 

— Но и планами объединить личины, нарастить пламя — ты же не догадывался, что часть родового огня ты уже отдаешь неучтенному сыну — ты не ограничивался. Параллельно в других мирах собирал земли, камешки и металлы — чтобы в любой момент перевести это на новую магсущность. Уже не на демона, просто на мага… Ну, вдруг в Бездне ты в результате всех усилий остался бы с голой …адницей?

Во всем, что говорил Дэв, был смысл. И даже троллихой я не собиралась с ним спорить… Троллиха не значит дура. Однако она иначе воспринимала связь, соединявшую нас с Маркусом. Ее глазами я видела, что мой непобедимый монстр оказался в ошейнике и на цепи. А концы этой цепи я держала в своих руках. 

— Я передумал, кретин. Это ты тоже должен был заметить, — почти проворковал Вельзевул. — Ни других сущностей, ни других женщин больше нет. Только моя семья.

От его признания мне было больно. И в то же время вот оно какое, мучительное удовлетворение. Да, Вельзевул все перевернул с ног на голову из-за сына. Он всегда плевал на меня, но против Малыша не пошел. Пусть и с тролльей кровью, пусть и от презираемой им мамаши…

— Все не так, Виола. Это не так. Я всегда любил тебя, — упрямо рыкнул герцог, даже не скрывая, что залез в мои мысли. 

— Ага, за причиндалы прибит к собственному очагу. Разумеется, ты передумал, — продолжал скалиться мой адвокат. 

Они снова столкнулись взглядами. Тянуть больше не имело смысла. Оба накопили достаточно огня. Вельзевул посерел до цвета молочной пенки; его рога полыхали алым. Многочисленные тени Дэва обзавелись пламенной кромкой, как будто их тщательно обвели красным карандашом… Муж втянул воздух. Деус, скривив губы, вдохнул.

Они уже не оторвутся друг от друга, даже если захотят… Еще одна длинная секунда…

— Беррион! — что есть силы завопила я. — Чужой в доме. Нас режут или душат. Беррррион!

Сама же, не теряя времени, бросилась к Вельзевулу и обхватила его раскаленное тулово, вытаскивая из круга. А если ожоги? Как мне ребенка кормить?

Пока вся огненная махина Деуса соображала, куда делся противник, великанша не заставила себя ждать. Считалось, что ничто не сравнится с порталами, но Беррион спустилось на этаж ниже на какой-то сверхскорости. Не уверена, что она задействовала двери, однако же возникла точно на пороге. 

Один взмах ресниц для оценки ситуации. Все верно! Источником опасности был признан незнакомый обладатель пикообразных рогов. Тем более что мой ошалевший супруг даже не пытался от меня отбиваться… Планета под названием Беррион сошла с орбиты и обрушилась на Деуса и его тридцать три тени. Оба, демон и великанша, балансировали несколько мгновений и неотвратимо повалились на пол вместе с обеденным столом.

Голова Вельзевула, — сейчас лишенная рогов, чтобы не навредить мне, —задергалась у меня на груди. Он порывался подойти и добить ночного гостя, но я вцепилась в мужа крепко. 

К тому же… ого… я не поверила глазам… Беррион постепенно каменела, как и положено представителю ее расы в схватке со смертельным врагом (великаны до рассвета или до заката становились утесами, давя противников своей тушей; из таких объятий мало кто смог бы выбраться), а вот мой адвокат исчез. 

Сначала все его тени под Беррион и рядом с ней сложились в одну. Поплясали как отблески огня на полу, но затем пропали и они.

— Вот же яблочко от яблони… Похоже, отражение прислал, а не себя самого, — проворчал Его Светлость, хотя его досады я не улавливала. — И великанша твоя перестанет по дому зыркать. Мы проведем спокойную ночь.

Вот тут его тон поменялся. Можно сказать, развернулся в другом направлении. От агрессии к тому единственному, что он любил еще больше, чем примитивное до хруста позвонков убийство. 

— Она, между прочим, охраняет твоего сына, — рявкнула я, пытаясь отбиться от призыва, засиявшего в небольших, но выразительных глазках. — Во-первых, он просыпается не один раз за ночь. Во-вторых, я тебя не звала и я тебе не позволю…

Кто бы сомневался, он и не слушал. Ручищи, которыми гордилась бы любая из каменных рас, беззастенчиво шарили по моему телу. Подбородок уже раздирал лиф платья, благодаря специальной ткани пережившего растяжение до моих новых параметров.

— Моему сыну никто не в состоянии угрожать, когда мы в Бездне. Меня, его и источник Пламени соединяет целая огненная река. Я тебе ее покажу… Но сначала покажу что-то другое. 

Я взвилась, потому что с этими словами он начал пристраивать ко мне еще одну свою окаменелость, разорвав подол длинной юбки до талии. Если брыкаться и бодаться с ним у стены, то меньше чем за минуту меня уложат на пол недалеко от Беррион. Эта скотина заморачиваться не будет. 

— Ублюдок, быкосвин… Своей человеческой жене показывай. Да куда ей, тебя не вынесет женщина ни одной из рас. Орчихи рядом с тобой невесомые пушинки. С ковриком разве что сношайся или с походной палаткой.

Но в этом весь Вельзевул. Только что он летел стрелой в горло Деусу, но теперь так же упорно собрался добиваться моего расположения. А в этом теле это не так уж и сложно. Повалить, обездвижить, зарычать в ухо… Впрочем, троллиха не менее зла на его предательство, а физически страдала без него куда больше, чем Виолетта-человек.

Мне удалось отдавить ему ступню, резко наклониться и перебросить через себя прямо в огонь… Прощай шикарная облицовка лучшего из наших каминов. И только эта громадина сокрушила ее вместе со стеной, как руки герцога снова сомкнулись на мне сзади. 

Он даже не почувствовал удара. В этом состоянии рецепторы у него включались в строго определенный момент. Адская колода. 

— Ого, я отвык от твоего тролльего язычка… Что же ты на себя наговариваешь, моя воздушная принцесса, моя зефирка.   Ты не только вынесла, но и выносила… И нет кроме тебя больше никого, и не будет. 

Он тряхнул тяжелой черной цепью на шее, которая сейчас проявилось полностью. С каждым моим вздохом конфигурация звеньев немного менялась. Прямо как те руны у нас под кожей, что постоянно пребывали в движении. 

— Какие тебе еще нужны доказательства? Я принадлежу тебе. Твое так себе сокровище. 

Но боль под сердцем не спешила униматься. Эта его цепь не делала меня свободнее. 

— Выносила? А знаешь, сколько я рожала? Трое суток. Ни минуты отдыха или сна. Тролльи повитухи были в ужасе. Ты мог бы мне помочь, поделиться силой, но я испугалась просить у тебя помощи. Трое гребаных суток, а ты не почуял собственного наследника, потому что в это время не вылезал из разных кроватей. С утроенным рвением искал будущую мать, на все три своих…

— Крошечка моя, я же не прошу простить меня так сразу. Прости когда-нибудь, у нас впереди вечность… И чего ты считаешь личины. Магический фон был раздроблен на три части, но все остальное… кхм… обычный демон в человеческом виде. Это же тело тебе нравится, я помню. Ты никогда не боялась меня настоящего.

От нетерпеливых домогательств Маркус резко перешел к нежности. Опустился передо мной на колени, а мои колени вдруг засыпал поцелуями. От неожиданности я перестала вырываться. Вельзевул и нежность… Я никак не могла поверить, что его поза и эти поцелуи мне сейчас не снились. 

И промедление стоило дорого. Он взвалил меня на плечо и, продолжая целовать (о ласках в такие места ни за что не расскажет ни леди и ни троллиха) попер на лестницу. 

Монолитные ступени тоскливо трещали. О том, как там поживал весь пролет, старалась не думать. Герцог, наверняка, укрепил подъем. Поэтому ступал с царственной медлительностью, не боясь, в отличие от меня, что мы рухнем.

В какой момент перед глазами заплясали знакомые прозрачные мушки, я упустила. Может, потому что глаза уже застилали слезы. Муж осторожно опустил меня на постель в моей спальне. В той самой, в которой умудрялся прятаться все последние ночи. 

— Малыш сегодня будет спать крепче обычного. Я научил Беррион, как его выматывать во время дневных игр. Он тратит весь излишек огня… Бездна, Виола, да почему ты плачешь?

Если Виолетта Церингерен думала, что давно выплакала свои слезы, то, известный факт, троллихи не умели плакать вовсе. Но я уже предчувствовала, к чему все идет. Силы уходили прочь, как сквозь решето. Наваливалась слабость, и она не имела ничего общего ни с желанием, ни с тем, что в это время я обычно видела второй или третий сон.

Я больна. В этом нет сомнений. У троллей не бывает недомоганий. А у меня опять… Я… скоро умру?

Демон наклонился надо мной, а я схватила его за плечи и тоже не выпускала.

— Послушай, — беспомощно зашептала я. — Ты единственный, на кого я могу положиться, когда дело касается сына. Если меня не станет, моей матери демоненка доверять нельзя. Я бы ей и троллиху не доверила. У них пещерные обычаи. Воспитай его покрепче, чем я, более гибким.… Но и не таким зверем без принципов, как ты. И Берррион, пускай она будет рядом. И Эллис, она мне как сестра…

Я понимала, что беспамятство уже рядом. Лицо моего персонального кошмара расплывалось всего в четырех дюймах от моего. 

— Нет, девочка моя, не бойся. Это совсем не то, что ты думаешь. Мы справимся с проблемой. Я все выяснил. Есть один нюанс, и ты позабудешь про эти обмороки… Я тебе потом объясню. Все хорошо. Ты в безопасности, наш сын тоже. 

Теперь его раскаленные губы касались моих. И непонятно, чего здесь больше — обещания или попытки отвлечь. И с тем и с тем он справлялся отлично. 

— Па… — сопение доносилось откуда-то снизу.

Малыш проснулся и, не найдя под боком Беррион, отправился спать ко мне. Ну и ладно. Эта ночь не задалась с самого начала. Вельзевул, крякнув, поднял сына на кровать, а я все-таки позволила себе нырнуть в забытье.