Глава 54

Я внимательно смотрела на слегка сморщенное личико лепрекона. За эти несколько заседаний научилась читать по нему так, как будто мы знакомы на протяжении многих лет. Но сейчас на меня оттуда выставилось нечто чужое. Живое, напористое, но абсолютно незнакомое.

Складывалось впечатление, что лицо Петреуса натянули на табуретку. Но перед этим в ней прорезали дыру, чтобы на нас могло смотреть… Нет, эти дни, определенно, не пошли мне на пользу. 

У Пламени не было лица. И, соответственно, не было и его выражения. Но зато Ее голос проникал так глубоко, что плавил кости. 

Белки и зрачки Петреуса слились в один цвет. Такой же, как у темного, хорошо выдержанного мерло, которое мой супруг предпочитал всем другим напиткам.

Эти глаза уставились на Деуса, не на меня.

Поза адвоката снова изменилась. Он по-прежнему был напряжен, но не так зверски, как в случае с блондином. Дэв поклонился, выпрямился и чего-то ждал, закончив на этом с проявлениями почитания.

Я же не совсем понимала, как реагировать на встречу с сознанием, которое, по сути, концентрировало в себе весь этот мир…

Искра жизни, могучая стихия, заполнившая собой чужие земли и в свое время сумевшая приспособиться под правила чужой вселенной. Это и была Бездна, создавшая свою расу демонов из подручных средств, — из существ человекоподобных и не очень, из пепла и огня, сырой магии и давно остывших булыжников.

— Здравствуй, Дэв. Ты что-то похудел за этот месяц. Чуть-чуть, но в твоем возрасте отец был шире, активнее и злее. А ты как будто грустишь. Мне это не нравится. 

Деус развел руками. Настороженное выражение не исчезло из его глаз. Но как это понимать? Сначала белобрысый псих. Теперь Пламя вело себя так, будто мы не на заседании, а подошли к Горнилам поболтать. 

Похоже, до меня и до Вельзевула Огню не было никакого дела. Вот это уже обидно. 

— Все в порядке. Я в форме, тебе ли не знать. 

Ого, он даже не пытался быть любезным. 

Я так и застыла, хлопая ресницами. Приседать в реверансе, когда на тебя и не смотрят, как-то глупо. 

— Ты не выносишь Сатанаила, но его тоже надо иногда встряхивать. Ему скучно придумывать свои кульбиты и не иметь возможности вступить в прямой контакт. С первым герцогом они давние друзья.

Пламя сейчас, что, оправдывалось устами Петреуса?

— Может, его давно пора переплавить во что-то полезное? Забрать магию крылатых и ту искру, которая изначально предназначалась Астароту… Ну, или отпусти его. Изгони. Дай ему вздохнуть.

Владыку Бездны, как я слышала, никто не сбрасывал с трона. Однажды он просто исчез. И демоны первого круга сделали вид, что так и должно быть. Поговаривали, что Сатанаэля (если произносить на манер его расы), прямого потомка Древа и сына правителя Чертогов, связывали с Пламенем весьма и весьма сложные отношения. И будь Бездна живой женщиной или хотя бы богиней с собственным воплощением… Но все это не имело связи с моим разводом! 

Какое мне дело до всех их интриг и интрижек. Пускай вернут Вельзевула обратно и разорвут наше плетение. 

Лори и Огюст в присутствии Пламени побледнели до такой степени, что их тени едва угадывались. Или же это мы с Деусом и судьей перенеслись куда-то пониже, физически не двинувшись с места.

— Я разберусь, — мягко и очень женственно заявил лепрекон. — А вот ты, на первый взгляд, излишне увлекся своей ролью. Или, действительно, хочешь избавиться от Маркуса, забрать его жену и… сына? Ты же понимаешь, что это ответственность? Этот малыш мне нужен. Вельзевул накопил колоссальный ресурс.

— По-моему, ты торопишь события. Отношения и семья складываются вовсе не так. Не с того, что мне просто захотелось… — он бросил на меня осторожный взгляд, явно не желая продолжать. — Мы, кстати, собрались здесь на оглашение. А бедняга Перт не в силах говорить тобой более семи минут. Его же разорвет. 

Не нужно было обладать его проницательностью, чтобы заметить, что, при всем уважении к Аду и его традициям, я вот-вот наплюю на дипломатию. 

— Дерзкий мальчишка, мне все равно, с кем ты спишь. Главное, чтобы это не мешало всему остальному. Не забудь про дела Руфуса и Берджа, а также про тот спор, что возник в Чертогах… А кто это там пыхтит рядом с тобой? Наша герцогиня, она же принцесса троллей? Что ее теперь не устраивает? 

Деус раздраженно почесал переносицу, слегка дернув себя за нос. Все это было бы милым, если бы не касалось меня лично.

— Послушайте… — начала было я, но слова застряли в горле, потому что во рту вдруг чересчур пересохло. Я хватала воздух, радуясь тому, что хотя бы могу дышать. 

Деус спокойно взял меня за руку. Жуткое жжение отходило, но мне стало не до болтовни. 

— Ма.. то есть моя госпожа, довольно. Петереус Перт — мой любимый судья. Я не хочу говорить о нем прошедшем времени. И не обижай Виолетту.

— Какой ты зануда, — зевнуло лицо лепрекона. 

А потом началось самое важное и самое пугающее. Пламя сделало вид, что вспомнило, ради чего оно к нам явилось.

Это было отдаленно похоже на сеанс чревовещания.

— Я Бездна, я говорю от имени адского судьи высшей квалификации Петреуса Перта. Его Честь полностью встал на сторону Виолетты Церингерен и подготовил решение с максимально жесткими для моего герцога условиями. Судья настаивал на разводе и на свободном доступе бывшей жены ко всем активам. С обоими пунктами герцог Виттен уже согласился. Также суд отправил запрос на обряд насильственного разъединения бывших супругов — против чего Вельзевул будет не просто возражать, а возражать смертельно — и оставил все встречи герцога с сыном на усмотрение матери. Судья постановил ограничить присутствие Вельзевула около жены и выдал запрет приближаться к леди Церингерен ближе, чем на тысячу метров, без ее письменного согласия. Единственное, в чем Перт согласился со стороной мужа, это невозможность перемещения наследника за пределы мира, и даже региона, до достижения им возраста магической зрелости. 

Я боялась дышать. Боялась спугнуть надежду. Петреус оказался на нашей стороне. Но согласна ли с ним Бездна, какие уточнения внесет она? 

Ни о какой симпатии в мой адрес речи не шло. А о Вельзевуле она вообще не сказала ни слова. Словно не он эпохами сражался за нее и выступал сменщиком владыки на троне… Однако я выбрала правильного адвоката.

— Я Бездна, и только я вершу судьбы высших демонов, которым подарила самое горячее пламя и частичку истинного огня… Судья не ведает, что разорвать связь с избранницей против воли демона невозможно. А руны скручены таким образом, что он никогда на это не согласится. Единственное, что можно устроить, это уничтожить Повелителя мух. Он и сам пойдет на это, если поймет, что с Виолеттой ему не быть... У каждого высшего демона в запасе некоторое количество жизней, и у Вельзевула их более чем хватает. Но разовое развоплощение в данном случае не повлияет на кровную связь — демон и через тысячу лет возродится собой, а не кем-то другим. 

Я глядела на лепрекона и честно пыталась вникнуть, чего же от меня здесь хотели. Попытайся я заговорить снова, боюсь, не сумела бы скрыть разочарование и задела бы неловким словом это мстительное Пламя. Да что там, мне хотелось метнуть в расщелину кафедру, все стулья и оба треножника.

Зачем было затевать этот фарс? Чтобы посадить Вельзевула на цепь, как хихикал тот бледный — и все еще настоящий — владыка этого мира…

— Я Бездна, — снова глубокий женский голос, не знающий пощады. — Я принимаю во внимание, что чувства троллихи к герцогу угасли не до конца. Я помню об его заслугах. И я дарю чете Церингерен еще полгода на устранение разногласий касательно их отношений. То есть еще шесть месяцев Вельзевулу разрешается оставаться рядом с семьей, сохраняя плетение с этой женщиной. Однако их развод признан состоявшимся. И в эти месяцы герцог не должен мешать бывшей жене, участвовать в ее делах, давить на нее физически — только защита и присмотр. 

Она замолчала. Над головой судьи клубился дымок. Трещина в полу тревожно тлела огнем в ее глубине. 

Магический светильники отключились, снаружи стемнело, но я этого даже не заметила. 

— И что потом? — хмуро бросил Деус. — Либо герцогиня примет демона, либо за ним явится… кто-то из клана Асмодея и сожжет? Если мы даже заблокируем его в месте без огненной магии, вдали от нее он зачахнет.

— Кто-то из клана Асмодея нужен мне живым, — фыркнуло Пламя при помощи судьи. — Возьмешь с собой нескольких высших. Не надо геройствовать. Если понадобится, явитесь к нему полным составом.

У меня больше не было сил в этом участвовать. 

— Что он такого сделал против тебя? Почему вы прямо здесь обсуждаетесь, как избавится от него, как будто он раненая лошадь? Я не понимаю. В чем же справедливость? Сначала связать нас оковами, а затем…

— Ты лжешь, дочь Грундры, дочери Мулги, дочери Шурегеши, дочери Дрозедаги, дочери Таракаты, дочери Зрогги, дочери…

Как всегда, когда при мне называли мое родное имя, сознание принималось уплывать прочь, зато прорезались клыки и каменели мышцы. Тролльи королевы не рождали слабых дочерей. Не мне бояться огненных угроз. Я вскинула голову. 

— Я Бездна, и я не наказывала вас связью. Во-первых, это не наказание, во-вторых — ты не его призванная, чтобы я спеленала вас вместе с первого вздоха рядом. Вы получили то, чего оба потребовали. Ты не захотела отпустить его к новой жене, а он — выпустить тебя прочь. За пятнадцать лет вы слишком переплелись. Но ты со своей судьбой не смирилась и его не простила. Так что все справедливо. Он заслужил свою участь. 

Попробовала поймать настроение Деуса, но кроме его раздражения — ничего конкретного. Ему тоже не по душе этот ультиматум, хотя буквально вчера он собирался размазать Вельзевула по мраморному полу моей малой залы. 

С технической точки зрения, я победила. Но вот практическая часть — она меня, извините, не устраивала.

Даже Веренея оказалась не так холода и цинична, чем та, кому Вельзевул отслужил почти бесконечную жизнь

— Чего ты скалишься? Твой бывший себе такого не позволял, — лениво протянул Перт. Его язык ворочался с трудом. Надеюсь, этот сеанс «по наведению справедливости» не нанесет вреда его здоровью. — Деус, забирай свою зверюшку. Судья заканчивается. Поздравляю с еще одним успешным делом. 

Дверь позади нас разъехалась в разные стороны. И я увидела, что это не коридор, из которого мы пришли, а довольно узкий лифт, обитый алым бархатом. 

Значит, была права. Мы переместились. Оба секретаря исчезли. А Перт не столько сидел на стуле, сколько парил в облаке пара. 

— Что с нашим сыном? Если я не прощу Маркуса, он будет расти без отца. Это же жестоко. Он ни в чем не виноват, а вы так печетесь о будущем, о ваших династиях…

— Послушай, ты порядком утомила. Ты же троллиха. Мощная половозрелая особь, а капризничаешь, как ни одна изнеженная человеческая женщина себе не позволяет. Если партнер не устраивает, что вы обычно делаете? В утиль его… Договорись с Деусом. Пусть возится с демоненком. Он битый час смотрит не на родную… а на твои пышные прелести. Найди другого демона… Ты будешь много рожать. Отлично… Я ничего против не имею. Меняй мужей, рожай еще. 

Вокруг нас камень. Как бы глубоко мы ни были, то это еще больше камней. Стены затряслись, пол загудел… Она презирала меня. Она не любила Маркуса. Эта адская матрона понимала, что я не брошу у них сына и собиралась далее использовать меня как племенной экземпляр… Наверное, мы в пещере… Троллей постоянно недооценивают. О, как же, это же великая сила огня. И противостоящие ему стихии… А что может валун? Да они все строятся на утесах, на плитах. И камень еще не сразу треснет. Пускай попробует…

— Виолетта, очнись, успокойся.

Деус тормошил меня и одновременно блокировал, исходящие от меня разрушительные импульсы. Мы поднимались в лифте.

— Я тебя сейчас поцелую. Без всяких чар, — пригрозил он, приближая лицо.

Крепкий подбородок, властные губы, огненные омуты глаз. Я ощущала, что он едва сдерживался. Но Виттен бы не спрашивал. Он никогда не спрашивал.

— Не надо. Я почти в норме. Что теперь?… Что дальше?

Лифт как следует подрагивал. И мне было не по себе. Летать я не умела, плавать в лаве — тоже. 

— Если ты не устроишь безднотрясение, то выйдешь невредимой на поверхность. И Церингерен твой тоже, если материковым пластом не закроет, выберется. Одного огня мало, чтобы его удержать, — невесело ухмыльнулся Деус. — А дальше — только хорошее, Ваша Светлость. Мальчика никто не обидит. Останется без отца — назначат опекуна и воспитателей, помогут. Да и Вельзевул за полгода многое успеет ему передать. 

Но в его глазах сверкало огорчение вперемешку с досадой. Этот странный демон считал, что милосерднее было бы вчера прикончить герцога сразу. 

— Ты знал, что связь не расторгнуть? И раз я так и не приняла его обратно…

Деус пожал плечами. Как истинный джентльмен, он не собирался меня расстраивать и еще не придумал, что бы соврать. 

Двери разошлись. Перед нами стоял Лори Круст с сияющими залысинами. Он протягивал папочку, а поверх нее, с вензелями и свежими печатями, лежало хрустящее свидетельство о расторжении брака. 

— Приложите вашу ручку, леди. Один магический оттиск, и поздравляю! 

Хотелось убивать. Ну, или разрыдаться на плече у своего бывшего. Если этого негодяя все же завалило в недрах, я ни за что не назову сына ни Амфибрахием, ни Аристархом. Пусть не мечтает.