Глава 55

Солнце как будто выключили. Или Асмодей сегодня был не в духе. 

Над городом зажглись фонари на два часа раньше положенного. Прекрасноликий Элигор делал свою работу беспощадно. Вернее, безупречно, поправила себя женщина, накинувшая капюшон на лицо. 

— Когда ты разглядываешь эти канавы, мосточки и столбы с таким выражением, мне кажется, что ты сошла с ума, — заявил ангел с пыльными крыльями. Одно его крыло было ниже другого. 

После схватки с первородным Азазелем владыка Сатаниил потерял правое крыло. Но на нем все зарастало, как на… Она затруднилась подобрать сравнение. В этих мирах, буквально кишащих жизнью, мало что могло сравниться с владыкой. 

Отсюда так затянулась эта история, хотя должна была закончиться пару эпох назад… Ангел портив изначальной стихии. Кто бы подумал, что это тупик. 

— Тебе не нравится герцог-мэр, — протянула она. — А Асмодея и Залеоса можно не упоминать. Ты пересидел на троне и уже забыл, кому ты служил. Вообразил все измерение собственной шахматной доской, а себя — непобедимым. 

Они стояли в смотровой башне столичного дворца владыки. Со стороны площади все здание выглядело как высокая глухая стена. Внутри же скрывались лабиринты подземелий, покои, переходы, залы и несколько выходов для Горнил.

— Ты повторяешься, ворчишь и причитаешь. Твое настроение меняется несколько раз за день… Да, я не выношу твоих любимых ублюдков. И не раз имел возможность их уничтожить. Но это же твой мир, твой котел, в котором ты их выращиваешь. Ты отстранила меня от ведения дел. Я бесполезен. Вот разве что двинул Вельзевулу по морде.

Никогда он не позволял себе говорить с ней так, но что-то изменилось. Ее ангел напрашивался на гибель и требовал ее чуть ли не ежедневно. В тусклых ледяных глазах, лишь изредка вспыхивающих синим, пряталось ожидание. Терпение — это его сильная сторона, не ее. 

Когда сегодня она наблюдала, как тщедушная, если сравнивать с другими высшими фигура, билась со зверем, то есть с Вельзевулом, то в который раз испытала удивление. Этот смесок умел удивлять. А еще из этой нелепой драки, кулак к кулаку и подбородок — в морду, следовало, что он устал. Но нельзя исключать, что это еще одна из его поз. 

Залеос получился чем-то похожим на него. У него совершенно иная природа, другая материя, но когда она лепила мальчика, то подспудно представляла легкого и гибкого владыку. Может, поэтому Залеос-Деус такой тонкий и звонкий… 

В глазах блондина мелькнула синяя вспышка. Он безошибочно чуял, когда она думала о ком-то из «своих».

— Выродок, очередной бессмысленный гомункул. Он взорвется, когда ты отвернешься, — процедил он.

С этим надо было что-то делать. Он перестал ее бояться (или перестал делать вид, что боится).

Ее пламя не способно дать ему ни перерождения, ни даже несколько веков покоя. Сказывалась иная раса. А спалить его целиком, не зная, что он затеял в очередной раз… Нет, привычка к этому существу здесь не при чем. Она в самом деле подозревала, что за его смертью скрывалась бы ловушка.

Бездна и владыка Бездны

Женщина сжала в ладони вытянутый осколок горного хрусталя. И это тоже неправильно. Эта шутка не должна была тут же прыгать к ней в руку. Она хранила его льдышку у самого средоточия огня, рядом с собственным сердцем. 

— Мне даже не нужно разбивать. Оно растает, как сосулька, которую поднесли к камину. 

Опять этот острый внимательный взгляд. Будет ли он провоцировать ее дальше? 

Она сглотнула. Его веки дрогнули. 

— Какой срок у этого тела?

Не этого вопроса она ожидала. 

— Не отвечай. Я знаю, что пара недель. Ты, как обычно, вышла размяться. Всегда брюнетки среднего роста. Аж скучно… Не смотри так. Я не собираюсь к нему привязываться. Или уничтожать. 

От его слов у нее потеплели кончики пальцев и закололо губы. Каждое тело реагировало на его поддразнивания, на бесстыжий обнаженный торс. 

— Ты хочешь… сгенерировать реальность и провести игру?

Этим вопросом она выдала себя. Капюшон упал, потому что излишне резко дернулась. Она немного… чересчур заинтересована в этих поединках. 

— Нет, — отрезал он. — Они мне тоже надоели. Ты всегда жульничаешь. Возвращаешься в игровое прошлое. Прыгаешь из начала в конец. Меняешь исходники.  Твое стремление выигрывать любой ценой рушит всю логику. Это бред. 

Она постаралась скрыть свое разочарование, но он уже схватил ее за руку. 

— Нам необязательно ничего моделировать. Просто спустимся ко мне. Или останемся здесь. 

На миг ей показалось, что он уже обо всем догадался и сейчас швырнет ее тело через окно. В играх он проделывал это сотни, а то и тысячи раз. На данный момент это было бы весьма нежелательно. 

Но он лишь крепко держал ее за руку, прислоняя ладонь к своему прессу. 

Владыка не мог узнать ее секрет. Но что если Древо ощущало изменения фона даже через столько миров между Чертогами и Адом? Оно чувствительно к таким вещам… 

Тогда оно предупредило своего отпрыска. Связь с Чертогами у него не разорвана.

— Мне нужно подумать. Это сложное предложение. Я посчитаю варианты. Какие последствия мы уже имели ранее, — сообщила она нейтрально, с неудовольствием замечая, что из-за подъема температуры голос подрагивал. 

— Не торопись, — нахально рассмеялся он. — Ты и скорость… Быстрее я погибну от переохлаждения. Давай поговорим, хочешь?

Бездна и владыка. Арт №2

Ее пальцы чувствовали биение под его кожей. Он сжал их крепче. 

— Зачем? Ты все и всегда знаешь лучше, — хмыкнула женщина.

На самом деле она едва сдерживалась, чтобы не сконцентрировать силу у него на горле, не поднять его в воздух и не ударить об стену. Но его тело… Он каким-то образом затормозил регенерацию и убрал все щиты.

Его хрупкость действовала ей на нервы.

Синяки, оставленные Вельзевулом, сломанные ребра, сломанные пальцы. Все это, должно быть, причиняло ему боль. Но владыка лишь ухмылялся.

Что если это он кинется из окна вниз… Успеет ли она?

— Приятно побеседовать с красивой и мудрой. К тому же ты моя. 

Вот так. Ни тебе «госпожа», ни «королева». 

Из каменного жерла, выходившего прямо сюда, полыхнуло. Но он даже не моргнул.

— Присядем? Ты изливалась два раза за три дня. Это перебор. Элигор расстроится. У него, конечно, стоят отводы, но, если заведешься, то обрушишь весь город. 

Не дожидаясь ответа, он усадил ее на каменный бортик Горнил.

— Не люблю, когда ты так задумчива. Что там у нас с первым кругом. Кто остается, а кто выбывает?

Она молчала и позволяла прижимать себя к его правому боку… Пять переломов. Она уже вызвала Марбаса. Пусть осмотрит обоих идиотов. 

— Молчишь? Тогда я начну. Элигор неприкосновенен. Бычара вынес росток Пламени из вашего измерения и сохранил тебе жизнь.

— Неприкосновенных нет, — она махнула головой, но попала ему в плечо. 

— Астарот, великолепный, достойнейший, во всем первый… 

Нет, она не собиралась ему подыгрывать. Пускай развлекается.

— Но Астарот вышел из прямого подчинения, — закончил он.

— Я много раз предлагала уйти и тебе, — напомнила она, а владыка сделал вид, что не услышал.

— Асмодей и Залеос нестабильны, но на них полагается молиться. Они, строго говоря, даже не демоны.

— Они протодемоны, и Залеос совершенен. 

Против воли он все равно втянул ее в этот дурацкий обмен словами. 

— Что-то я этого сегодня не заметил. Нашим адвокатом двигало желание трахнуть чужую жену, хотя малец Вельзевула ему на фиг не сдался… У Деуса же дочка, не так ли? Он, действительно, единственный из высших, кто случайно излил семя и случайно заделал ребенка. Первый в истории. Талантище. 

— Заткнись, — прошипела она. — Ты отправил его тогда на смерть и думал, что я не узнаю. 

Владыка пожал плечами. Наверное, его изорванному телу было больно. Но от этого движения ее голова переместилась у него на груди слева направо. Только что она погладила его шекой.

— Кто-то должен был исправить излом. А он на тот момент еще не открыл в себе силу. Одно совпало с другим. И твой юный красавчик получил герцогский титул, вошел в круг.

Оба не желали продолжать давний спор. Сатаниил всегда брал на себя слишком много А прямые приказы… Даже их он умудрялся вывернуть, а она терпела.

Как терпела женщин, которых он приводил сюда, — чтобы ослабить других демонов, чтобы зарядить свои камни, чтобы произвести наследника. 

Потому что знала — на самом деле он тянулся лишь к той, кого не мог получить... И в итоге обоим достались какие-то крохи. 

— С двумя принцами все понятно. Они наследники, и к ним у тебя вопросов нет.

— Один из них — твой сын, — напомнила женщина. 

— Ты сама хотела посмотреть, что из этого получится, — рассмеялся он. — Абандон и, правда, хорош. 

Его отношения с этим демоном, который несколько эпох считался сыном Вельзевула, должны были быть сложными, но этого не случилось. С сыном Сатаниил отказался быть сволочью. Приставил к нему своего пернатого двойника, связанного с владыкой нитью жизни. 

— Кто у нас еще? А, больной на голову Люцифер. Дни этого герцога сочтены, — продолжил он. — Я не вижу, как решить его проблему. 

— Ты решишь, — эхом отозвалась она. — Не сомневаюсь.

Два его пальца почему-то поглаживали ее шею под подбородком. Как будто он имел на это право. 

— Я тоже умираю. Во мне закончилось желание продолжать… Те, кто разгоняли круг, уходят. Тебе остается молодая свежая кровь, как ты любишь.

Не следовало показывать ему хоть что-то. Но все ее тело ужасно напряглось.

— Что за чушь. Я в это не верю. 

Он засмеялся холодным колючим смехом, который был родом из Рассветных земель. Еще одна нелепица. У ангелов и земель-то не было. Разряженный воздух и громкие тарахтящие ручьи в пустоте.

— И ты вдруг решаешь избавиться от Вельзевула, — продолжал он, словно предыдущих слов и не звучало. — Зачем? Дай ему хотя бы эпоху, чтобы подрастить сына.

— К чему ты защищаешь его? Чтобы столкнуть глубже? Ты никогда не увлекался накопительством. И его богатства тебе ни к чему. А его жена годится только на то, чтобы рожать. 

Владыка пропустил этот выпад. Он уже заметил, что она становилась все ревнивее. Чем меньше поводов он давал — тем больше истерик.

— При чем здесь его троллья любовь? Он старый придурок, которого я знаю целую вечность. Он опытен, и на некоторых участках ты не найдешь ему равноценной замены. Мухолов наконец обрел то, на что уже не надеялся. Его мальчик связан с тобой, герцог связан со своей женщиной через тебя. Он будет служить как никогда. 

Она прижималась щекой к его голой груди, и это отвлекало. Женское тело очень неудобно.

— У меня есть его сын. Достойная замена. И я не хороню Вельзевула. Зеленокожая еще не определилась ни в ту, ни в другую сторону.

Он зацепил ее подбородок пальцами и удерживал, пока говорил:

— Я не готов рисковать. Простить мужа — не значит поверить и принять обратно. Не факт, что она снова признает его своим. Их надо немножко подтолкнуть.

У Бездны было самое обычное лицо, даже миловидное. Вот только глаза не походили даже на глаза демонов. Глаза сущности, застывшей вне времени, всегда отличались от живых.

«Какая насмешка, — подумал он. — Почти бессмертный и почти живая».

Женщина сдалась:

— Повелитель твой… И ты прав, я не выношу его за то, что он так похож на тебя. Всегда ускользал, всегда прятал разум; был рядом и был далеко. Не принадлежал мне… Но он не ты.

Недоговоренность повисла в воздухе. То, что позволялось владыке, оказалось приговором для первого герцога. 

Он вздохнул. Все-таки он сын перворожденного, а, значит, верил в разум и в путь. Она же не верила ни во что. 

— Мне понадобится пара часов.

— Время меня не волнует. 

Он погладил ее по волосам. Смешной и нелепый жест.

— Когда меня не станет, Вельзевул окажется очень кстати. Вам придется многое перекроить, а он у нас крепкий фундамент. Прямо валун. 

На него уставились до краев алые глаза. Она не вышла из себя, но ее пальцы больно вцепились в его покрытые ссадинами плечи.

— Не фантазируй. Фантазии — это, конечно, хорошо. Они помогают не быть камнем, не быть грязью. Но ты перегибаешь. Я могу отпустить тебя хоть в другое изменение… Но не туда, откуда смертные не возвращаются. Забудь об этом. 

Он снова покачал головой. Она напряглась еще больше — владыка никогда ее не слушал. Он лишь умело притворялся. А сейчас, возможно, еще и подозревал, что именно она умудрилась от него спрятать. 

— Я убью твоего последнего двойника-смеска и его бледную пресветлую девку, если ты только посмеешь…

Это был удар ниже пояса. Но от нее и нельзя ждать соблюдения правил.

Когда-то Сатаниил разделил сознание на много частей, чтобы выжить, а судьбу — всего на две. Одна его половина осталась в Чертогах, а другая — здесь, с ней. На вторую его часть завязано слишком многое. Взять хотя бы равновесие… Он же погружался в бездну, в свою бездну, и постепенно отходил от дел. 

Бездна обещала не трогать Сатанаэля и его избранницу. Но не все сущности играли по правилам. Эта их не соблюдала. 

— Я ненавижу эту монну, ты знаешь. Для тебя это максимально похоже на чувство. Ты бы тоже любил ее, если бы не разделился… Или и сейчас любишь?… Как только с тобой что-то случится, она погибнет. Мучительно и проклиная вас обоих. Я прикажу Люци устроить ей персональный ад. 

Владыка грубо схватил женщину за руки и поднялся вместе с ней. 

— Ты не получишь Сата. Он просто сгорит.

— Он мне не нужен.

Они смотрели друг на друга. Нездешний огонь и великое упрямство.

— Я поклялся. И ты тоже, — глухо вымолвил он. — Какая же ты тварь. 

Она проигнорировала оскорбление. Не вздрогнула.

— Забирай Вельзевула. Обучай Абандона обходить черные дыры. Буянь с Астаротом, когда Иштар не видит… Играй в свои игрушки, дорогой.

— Хорошо, милая. Пойдем вниз. Я буду играть, а ты будешь тщательно думать. 

Портал раскрылся в шаге от них. Он накинул на женщину капюшон и бесцеремонно потянул за собой.