Глава 1

Горький, вяжущий привкус на языке был отвратителен. Он напоминал тошнотворную смесь жженой резины и просроченного аспирина, но я заставила себя проглотить последнюю таблетку, даже не поморщившись. Судорожный глоток остывшего кофе — чёрного, как нефть, — помог протолкнуть капсулу внутрь. Бумажный стаканчик смялся в моём кулаке с жалобным хрустом. Я швырнула его на пассажирское сиденье.

Вдох. Выдох.

Химия должна подействовать через пять минут. Блокаторы заглушат запах страха, адреналина и лжи. Для местных обитателей я буду пахнуть ничем. Пустотой. Стерильностью.

Я подняла глаза к зеркалу заднего вида, ловя свой взгляд. Идеальная укладка — тёмные локоны волосок к волоску. Строгий, дорогой макияж, скрывающий тени под глазами после бессонных ночей. И пальто. Я выбрала его намеренно. Кашемировое, тяжёлое, насыщенного тёмно-красного цвета.

Цвета спелой вишни.

Или, если быть честной с собой — венозной крови.

— Адель Риверс, — прошептала я отражению, пробуя имя на вкус. — Архитектор, реставратор, специалистка по готике и зануда, — добавила я.

Я и правда была Адель (с момента усыновления), но точно не Риверс. Оно было чужим, как и моя улыбка, которую я натянула на лицо.

— Ты здесь ради работы. Только ради работы, Адель.

Ложь. Я здесь ради того, чтобы найти правду о сестре. Нас разлучили еще детьми. Мои приемные родители — «сливки общества», отец — влиятельный политик — годами пресекали любые попытки найти её.

«Не марай нашу репутацию, Адель, забудь о прошлом, у тебя новая семья».

Я не забыла.

Полгода назад частный детектив, нанятый втайне, положил передо мной тонкую папку. Слишком тонкую для человеческой жизни.

На фотографии на меня смотрела моя сестра Химена.

Последнее место жительства: территория клана волков Оруса.

Статус: супруга альфы Алека Кепшоу.

А дальше — пустота.

Она погибла несколько лет назад. Официальная версия для внешнего мира — «самоубийство».

Детектив говорил осторожно, подбирая слова. Дело засекречено. Когда мир узнал об оборотнях, они получили статус неприкосновенных. Их земли — их законы. Если там кто-то умирает, полиция туда даже не суется, внешнему миру достается лишь сухая справка о смерти.

Моя добрая сестра якобы наложила на себя руки, и её тело, по слухам, кремировали без вскрытия?

Я в это не поверила.

Твари, наделенные властью, умеют заметать следы лучше всех, списывая свои преступления на безумие жертв. Вот что за всем этим скрывалось.

Ради правды я пошла на крайний риск.

За последние полгода я изучила природу оборотней лучше, чем собственную диссертацию. Я знала главное: их нос — абсолютный детектор лжи.

Но страшнее было другое. Я поняла, что они могут по запаху определить мою связь с Хименой. Понять, что мы сестры.

Если бы я пришла сюда «чистой», они бы уловили во мне тот же коктейль феромонов, что и у нее. Родство не скрыть духами. Кровь всегда выдаёт своих.

Именно поэтому эти таблетки — не просто лекарство от аллергии. Это экспериментальные блокаторы. Нелицензированные и достаточные сырые. Я воспользовалась связями отца, чтобы достать их из закрытой лаборатории. А те были рады найти подопытного кролика, который добровольно пойдет к оборотням.

Никто не знает, как они действуют в долгосрочной перспективе. Какие побочные эффекты вылезут во время их использования. Но если они помогут мне скрыть родство, пройти мимо носов хищников и узнать, что случилось с сестрой — я заплачу любую цену.

Впереди, выныривая из снежной пелены, показались массивные ворота. Сталь, армированный бетон и логотип «Кепшоу Индастриз», хищно поблескивающий серебром.

Это место меньше всего походило на элитный закрытый посёлок или частный санаторий, описанный в бумагах заказчика. Скорее — секретная военная база, неумело замаскированная под лесной курорт.

Четырехметровый забор, колючая проволока под напряжением, камеры по периметру, смотрящие на меня черными глазницами объективов. И тяжелое, давящее ощущение чьего-то взгляда. Такого, от которого волосы на затылке встают дыбом, а инстинкт самосохранения вопит: «Разворачивайся! Беги!»

Я притормозила у шлагбаума и опустила стекло, впуская в салон морозный воздух. Лёгкие свело от холода — или от напряжения, я уже не различала.

Охрана здесь была не чета сонным вахтёрам на обычных стройках. Из будки вышли двое. Чёрная униформа без опознавательных знаков. Мощные шеи, бугристые тела. И хищный прищур глаз.

Они двигались слишком плавно. Слишком синхронно.

Не люди. Оборотни. Звери.

Я чувствовала это нутром — плотную, собранную силу внутри них, готовую рвануть вперёд по первому сигналу.

Один из них шагнул к водительской двери. Тот, что выглядел старше и опаснее. Высокий. Широкоплечий. С тяжёлым взглядом исподлобья. На его щеке белел старый шрам, уходящий под воротник куртки.

— Даррел, — сказал он без приветствия. — Начальник службы безопасности.

Голос был низким, с рокочущей хрипотцой. От него по спине скользнул холод — не страх даже, а инстинктивное предупреждение: опасность.

Скажем честно, он мне сразу не понравился.

И, судя по тому, как он молчал, это было взаимно.

Несколько секунд он просто смотрел. Словно проверял, совпадаю ли я с фотографией, которую он видел. Уверена, они уже собрали на меня всю информацию. И надеюсь лишь ту липовую, которую я подготовила.

— Сара предупредила, что вы приедете, — наконец произнёс он.

Имя он сказал ровно, но уголок рта дёрнулся — почти незаметно. Будто это имя отзывалось в нем теплом. Хм, интересно, все оборотни так реагируют на супругу альфы или здесь что-то глубже.

— Тогда я могу проехать? — холодно уточнила я, поправляя красный воротник пальто.

Хотя внутри всё сжималось от желания вжаться в кожаное кресло и закрыть глаза. А лучше свалить отсюда побыстрее. Только я не могла. Ради своей сестры я должна была все выяснить.

— Или у вас здесь принято морозить гостей у порога?

Он среагировал на дерзость быстрее, чем я ожидала. Вместо проверки документов Даррел вдруг наклонился вперед. Резко. Слишком близко. Его голова оказалась в салоне, нарушая все мыслимые границы. Я дёрнулась бы — если бы не вцепилась в руль до побелевших костяшек.

Спокойно. Не двигайся. Не показывай страх.

Его ноздри раздулись. Он втянул воздух медленно, осознанно. От него исходил жар — как от раскалённой печи, и густой, тяжёлый запах: хвоя, мокрая земля… и опасность. Старая, хищная, живая.

Он шумно втянул воздух у самой моей шеи, почти касаясь носом кожи. Это было унизительно. Это было страшно. И… странно интимно.

На долю секунды его лицо исказила гримаса. Не отвращения, нет. Скорее, разочарованного узнавания. Словно он искал что-то знакомое, а нашел пустоту. Его глаза на мгновение вспыхнули пугающим, неестественно желтым светом — звериным янтарем, — но он быстро моргнул, возвращая радужке человеческий стальной оттенок.

Мужчина резко отпрянул, словно обжегся о невидимую преграду.

— Вы пахнете… химией, — процедил он, и в его голосе звенело неприкрытое подозрение. Взгляд метнулся по салону, выискивая угрозу. — Лекарства? Вы больны?

Я выдержала его взгляд, хотя сердце колотилось где-то в горле, отдаваясь гулким набатом в ушах. Блокаторы действовали. Он не чуял моего животного ужаса. Он чуял только то, что я позволила ему почувствовать.

— Аллергия на шерсть, — соврала я, глядя прямо в его глаза. Губы тронула легкая, вежливая, но отстраненная улыбка. — Принимаю сильные антигистамины. Надеюсь, здесь нет бродячих собак? Я начинаю задыхаться от одного их вида.

Чёрт, Адель.

Это было дерзко. Слишком дерзко. Сказать такое оборотню — почти самоубийство.

Даррел не ответил. Лишь удивленно приподнял бровь, но продолжал смотреть. Секунды тянулись вязко, липко. Его взгляд буравил, давил, обещал. В нём читалось ясно и без перевода: оступись — и я лично перегрызу тебе глотку.

Моя шутка про собак ему явно не понравилась, судя по тому как он стиснул челюсти, сдерживая рык. Он медленно выпрямился, отойдя от машины, и сделал короткий, резкий жест рукой напарнику в будке. Тяжелый полосатый шлагбаум дрогнул и неохотно пополз вверх.

— Проезжайте, мисс Риверс, — бросил он мне вслед. Голос его звучал глухо, как камни, падающие на крышку гроба. — И помните: лес вокруг частный. Гулять здесь без сопровождения… вредно для здоровья.

— Я учту, — кивнула я, не глядя на него, и стекло поползло вверх, отсекая меня от его тяжелого, давящего присутствия.

Только когда машина отъехала на сотню метров, я позволила себе судорожно выдохнуть. Руки дрожали. Чертовы блокаторы глушили запах, но не тремор. Я сжала руль так сильно, что кожа на костяшках побелела.

— Первый раунд за тобой, Адель, — прошептала я, пытаясь успокоить бешеное сердцебиение. — Ты прошла на территорию стаи.

Дорога вела всё выше в гору. Лес здесь стал реже, уступая место скалистым выступам. И наконец, за очередным поворотом, открылся вид на поместье. Я ударила по тормозам, невольно залюбовавшись. Даже сквозь пелену ненависти профессионал во мне не мог не оценить масштаб.

Это был не просто дом. Это была крепость. Архитектурный монстр, в котором причудливо сплелись викторианская готика и современный брутализм. Основное здание, сложенное из темного камня, напоминало старинный замок, но к нему были пристроены современные крылья из стекла и бетона. Как реставратор, я видела колоссальные деньги. Как сестра жертвы, я видела место преступления.

Я подъехала к парадному входу и заглушила двигатель.

На широкой площадке уже стояло несколько мощных чёрных внедорожников — одинаковых, хищных, будто выстроенных в караул. Моя арендованная малолитражка смотрелась рядом с ними нелепо. Как трёхколёсный велосипед на парковке танков.

Выдохнув, я взяла папку с документами. Там, между чертежами, лежало фото Химены.

Я выдохнула и взяла папку с документами. Между чертежами, аккуратно вложенное в файл, лежало фото Химены. Провела по нему большим пальцем, словно способна была прикоснуться к сестре.

— Я найду правду, — одними губами произнесла я. — Обещаю.

Морозный воздух ударил в лицо, стоило мне выйти из машины. Я направилась к массивным дубовым дверям, но не успела коснуться ручки — створки распахнулись сами.

На пороге стояла молодая женщина. Одета по-простому для ее статуса. Объёмный свитер, джинсы и осанка человека, который здесь всё решает, даже если делает вид, что это не так.

Сара.

Жена Альфы.

Она окинула меня быстрым, цепким взглядом — от обуви до лица. Оценивающим, но без враждебности. Так смотрят на нового игрока за покерным столом: не враг, но и не союзник. Пока.

— Адель Риверс? — она приподняла бровь, и на губах мелькнула усмешка. — Выглядите слишком живой для человека, который только что прошёл через наше КПП. Обычно после знакомства с Даррелом люди нуждаются либо в валерьянке, либо в священнике.

Значит, эффект был заметен.

— Я крепкий орешек, — парировала я, поднимаясь по ступеням. — Хотя ваш начальник безопасности действительно… колоритный персонаж. Обнюхал меня так, будто искал наркотики или взрывчатку в зубной пломбе.

Сара фыркнула — искренне, без наигранности.

— О, поверьте, если бы он искал наркотики, он был бы куда вежливее.

Она махнула рукой.

— Даррел — параноик с комплексом бога и лицензией на убийство. Не принимайте на свой счёт. Если он не рычит — значит, в хорошем настроении.

Она протянула руку. Рукопожатие было твёрдым, уверенным. Без попытки доминировать, но и без мягкости.

— Я Сара, — сказала она. — И давай сразу на «ты». Если ты задержишься, то поймешь, что оборотни не любят официоз.

Я на секунду замялась — ровно настолько, чтобы это не выглядело неуверенностью.

— Адель, — ответила я, принимая правила игры. — Поддерживаю. На «ты» мне действительно комфортнее.

Уголок её губ дрогнул — почти незаметно. Приняла.

— Отлично. Тогда без церемоний, — кивнула Сара. — Алек, мой муж, грозился отправить за тобой конвой, если ты вдруг застрянешь в сугробе. Но я решила, что это уже перебор. Даже для нас.

Для нас.

Я отметила это автоматически.

Пространство ударило масштабом. Камень. Высокие потолки. Огромный камин, в котором трещали поленья, разбрасывая тёплый, живой свет.

— Впечатляет, — сказала я, оглядываясь. — Хотя, на мой вкус, немного мрачновато для жилого дома.

— Бинго, — Сара щёлкнула пальцами, и её глаза лукаво блеснули. — Именно это я и говорю мужу каждое утро.

Она вздохнула — с лёгкой, почти нежной усталостью.

— Алек обожает этот пещерный стиль. Знаешь, эти альфа-самцы…

Сара покачала головой.

— Им дай волю — будут жить в берлоге, лишь бы стены потолще. А я хочу света. Хочу, чтобы этот дом перестал напоминать склеп и стал похож на место, где живет семья.

Мы шли дальше, и вдруг она резко остановилась у высоких стеклянных дверей, ведущих в заброшенное крыло.

Веселость слетела с её лица. Взгляд стал жёстче.

— Здесь много дерьма случалось, Адель. Прости за мой французский, — сказала она спокойно. — Эти стены помнят слишком много плохого.

Сара посмотрела прямо на меня.

— Мне нужен кто-то, кто не побоится взять кувалду и выбить из этого места всю дурь. Ты выглядишь так, будто умеешь держать удар. Справишься?

Я выдержала её взгляд.

Теперь я видела за шутками и острым языком сталь. Она знала, чего хочет. И она тоже ненавидела это прошлое.

— Я архитектор, Сара, — холодно улыбнулась я. — Ломать — моя любимая часть работы.

— Отлично, — усмехнулась она. И эта улыбка была уже не тёплой, а хищной. — Тогда мы сработаемся. Пойдём, покажу твою камеру…

она сделала паузу

— то есть гостевую спальню.

Сара лично проводила меня до комнаты на втором этаже.

— Располагайся, — сказала она, открывая дверь. — Ужин в семь. Дресс-кода нет, мы ценим уют, а не официоз.

Она задержалась на пороге.

— И, Адель… спасибо, что взялась за этот проект в канун праздников. Для меня это важно.

Как только тяжелая дубовая дверь захлопнулась за ней, маска уверенности сползла с моего лица, словно вторая кожа. Я прислонилась спиной к прохладному дереву и закрыла глаза.

Адреналин, державший меня в тонусе последние полчаса, схлынул резко, будто кто-то выдернул штепсель. На его месте осталась ватная слабость и тошнота.

Экспериментальная химия делала своё дело.

Она глушила запах. Обманывала оборотней.

И требовала плату.

К горлу подкатил ком. Сердце сбивалось с ритма, пропуская удары, пальцы предательски дрожали. Меня мутило, как при сильной морской болезни. Тело отторгало яд, но выбора у него не было.

Мы должны продержаться.

— Стереть прошлое… — прошептала я, с ненавистью вспоминая слова Сары. — Черта с два.

Голос прозвучал хрипло, будто чужой.

— Я раскопаю это прошлое, — добавила тише. — Даже если мне придётся разобрать этот дом по кирпичику.

На ватных ногах я прошла вглубь комнаты. Роскошь плыла перед глазами, но к ней я привыкла. Спасибо приемным родителям.

Я добралась до кровати и бессильно опустилась на край. Матрас прогнулся, принимая меня в мягкие, обманчиво безопасные объятия.

Я здесь. Аж не вериться.

Я действительно это сделала, проникла в самое сердце их территории.

В дом Алека Кепшоу. Именно он был указан мужем Химены. Именно он был тем, кто должен был её защищать. И именно в его доме её жизнь оборвалась. Сара может быть сколько угодно милой, а Даррел — преданным псом, но голова змеи — это Алек. Он всё знал. Он всё скрыл. И он ответит за это.

Я машинально проверила телефон. Связи не было. Конечно. Я была отрезана от внешнего мира — в логове зверей, по их правилам.

Внезапно тишину дома разрезал звук.

Далекий, протяжный, тоскливый вой. Он доносился со стороны леса, пробирая до самых костей, заставляя вибрировать стекла в рамах. Вой хищника, возвещающего о начале ночи.

Я судорожно вздохнула, сжимая в кулаке покрывало. Этот звук должен был меня напугать. Заставить бежать без оглядки. Но вместо страха я почувствовала холодную, злую, почти пьянящую радость.

Всё сработало. Капкан захлопнулся, но не для меня. Я подняла взгляд на свое отражение в зеркале напротив кровати. Бледная женщина с темными кругами под глазами. Но в глазах горел огонь, который не затушат никакие таблетки.

— Ты думаешь, что ты здесь главный, Алек, — прошептала я в пустоту, обращаясь к невидимому врагу. — Думаешь, что ты в безопасности за своими стенами и стаей волков? Думаешь избежишь правосудия? Вы все ответите мне за сестру!

Губы сами собой растянулись в хищной усмешке. И почему-то в этот момент перед глазами всплыл образ оборотня, который встречал меня.

— Игра началась! И в этот раз Красная Шапочка пришла с ножом.