Глава 13

Даррел

Зверь внутри бесновался, до крови раздирая ребра.

Я вышел из промёрзшей хижины и жадно втянул ледяной воздух, позволяя морозу обжечь лёгкие и хоть немного остудить злость, которая кипела внутри. Взгляд сразу скользил по цепочке её маленьких отпечатков на снегу. Они тянулись от хижины в сторону дома.

Босиком.

По морозу.

Мысль резанула неприятно, и я сжал челюсти сильнее, чем нужно.

Я замер, буквально врастая в землю, потому что внутри поднималось дикое, почти неуправляемое желание подняться наверх и вынести к чертовой матери хлипкую дверь её спальни.

Сам отпустил.

Сам дал ей эту человеческую фору — возможность запереться в спальне, спокойно откиснуть в ванной, может даже порыдать, а затем попытаться переварить всё, что произошло ночью.

Но теперь каждая клетка моего тела выла от этого гребаного расстояния. Свежая связь уже пульсировала под кожей, требуя вернуть самку на место. Под меня.

Волк хотел забрать её, утащить в самое безопасное, темное логово и не выпускать оттуда еще несколько суток. Трахать её, пока мы оба не вырубимся. Вылизать каждую царапину. Засунуть под горячую воду, смывая засохшую кровь, и снова намертво привязать к себе.

Меня выворачивало от злости на самого себя за то, что позволил ей бежать по снегу. Человеческая часть понимала, что никакая простуда ей больше не грозит. Мой ген уже работал в её крови, экстренно перестраивая хрупкий организм, укрепляя его, заставляя тело адаптироваться к тому, что неизбежно должно было произойти.

Но зверю было абсолютно плевать на логику.

Моя женщина не должна была в ужасе убегать от меня по морозу.

Мне пришлось буквально прижать волка внутри себя, заставляя его замолчать и подчиниться, хотя каждая мышца в теле требовала сорваться с места и закончить то, что мы начали. Я знал, что если сейчас поддамся инстинкту, то всё только усложню.

Ей нужно было пространство, даже если мне самому это казалось ошибкой.

Ей нужно было время, чтобы перевести дух и не чувствовать себя загнанной добычей.

А мне — сделать то, что обязан сделать любой самец, который нашёл пару.

Адель была чужачкой на этой территории. Человеком. Не членом стаи, не связанной ни с кем из нас, и именно поэтому её положение оставалось опасным, пока оно не было закреплено официально. И чтобы стая её приняла, чтобы ни один ублюдок не посмел даже косо посмотреть в её сторону, я должен был закрепить за ней статус перед Альфой.

Я уже отошел от хижины, когда внутри раздался знакомый, властный зов, прокатившийся по сознанию тяжёлой волной. Альфа звал меня к себе, и этот приказ невозможно было проигнорировать даже при всём желании.

Вовремя.

Волк внутри раздраженно рыкнул, явно недовольный тем, что расстояние между нами с парой только увеличится. Конечо, этот застранец хотел пойти за ней.

Я глухо рыкнул себе под нос и бросил последний тяжёлый взгляд на окна второго этажа гостевого крыла, будто мог разглядеть за стеклом её силуэт.

Внутри снова неприятно дёрнулась связь, требуя развернуться и вернуться обратно.

Но я заставил себя отвернуться.

Развернулся спиной к дому и пошёл вглубь леса, туда, где стая заканчивала ночную охоту, шаг за шагом подавляя раздражение, которое только усиливалось с каждым метром, увеличивающим расстояние между мной и моей парой.

Главная поляна встретила меня густым запахом взрытого снега, пота, влажной шерсти и сырого мяса. Тяжелая, первобытная энергетика полнолуния всё еще висела в воздухе, заставляя кровь гудеть.

Алек стоял посреди вытоптанной площадки, опираясь плечом о массивный ствол сосны. Его грудь тяжело вздымалась, а в глазах всё еще тлели янтарные искры — волк не до конца отступил, оставаясь где-то совсем близко к поверхности. От него тянуло силой и властью, привычной, как дыхание.

Сара сидела неподалёку на поваленном дереве и натягивала на плечи куртку поверх разорванной футболки Её волосы прилипли к вискам от пота, а на коже всё ещё поблёскивала от бурной ночки.

* * *

Когда я вышел из-за деревьев, снег под ногами хрустнул чуть громче, чем хотелось бы, и Альфа сразу повернул голову в мою сторону. Его взгляд скользнул по мне медленно и внимательно, будто считывая каждую деталь, начиная с выражения лица и заканчивая запахом, который невозможно было скрыть.

— Я слышал твой вой, — произнёс Алек с едва заметной насмешкой в голосе, продолжая изучать меня своим тяжёлым, властным взглядом. Его ноздри чуть дрогнули, улавливая терпкий шлейф чужих феромонов, намертво впитавшихся в мою кожу. — И не только я. Половина стаи подняла головы. Похоже, ты связался в это полнолуние.

Губы Сары тут же растянулись в понимающей, откровенно хитрой ухмылке.

— Ого… — протянула она, легко спрыгивая с бревна и окидывая меня выразительным взглядом, в котором мелькнуло откровенное любопытство. — Кажется, кто-то сорвал настоящий джекпот. Честно говоря, я уже начала сомневаться, что наш суровый начальник безопасности свяжется себя узами с кем-то.

Её взгляд задержался на моём лице, на одежде, на следах царапин ногтей, которые оставила Адель. Я даже не пытался их скрыть, ведь моего волка раздирала гордость, что пара пометила его.

Проигнорировав слова Луны, я сделал ещё несколько шагов вперёд и остановился прямо напротив Алека, чувствуя, как зверь внутри поднимает голову и напряжённо прислушивается к каждому слову.

— Она моя истинная, — произнёс я жёстко, без лишних вступлений, потому что сейчас не было ни смысла, ни желания растягивать разговор.

Слова прозвучали ровно, но внутри что-то сжалось сильнее, чем я ожидал.

Зверь глухо зарычал где-то в глубине груди, требуя немедленного признания её статуса, словно сам факт произнесённых слов должен был закрепить её принадлежность ко мне не только на уровне связи, но и по законам стаи.

Я выдержал взгляд Алека, не отводя глаз, позволяя ему самому увидеть всё, что нужно — силу связи, напряжение, раздражение и то, насколько серьёзно я настроен довести это дело до конца.

Альфа выдержал мой взгляд, не отводя глаз и не говоря ни слова, принимая этот безмолвный вызов так же спокойно, как принимал любой другой. Прошла секунда, затем ещё одна, и только после этого напряжение в его широких плечах заметно спало. Он едва заметно кивнул, и в его глазах, всё ещё сохранявших янтарный отблеск прошедшей ночи, мелькнуло искреннее облегчение. Даже уголки губ чуть дрогнули, будто он сдерживал улыбку, которую не считал нужным показывать слишком явно.

— Это хорошая новость, Даррел, — спокойно произнёс Алек, скрещивая руки на груди и всё ещё внимательно изучая меня. — Кем бы она ни была — человеком или оборотнем — если связь образовалась, стая примет её. Закон для всех один.

Он сделал короткую паузу, будто давая этим словам окончательно закрепиться в воздухе.

— Как её имя?

— Это Адель.

Имя сорвалось с губ жёстче, чем я рассчитывал, потому что в нём уже звучала не просто констатация факта, а что-то личное, глубже, чем хотелось показывать перед всей стаей.

— Я так и знала! — неожиданно воскликнула Сара, резко выпрямляясь и тут же закрывая рот ладонью, словно сама поняла, что сказала лишнее.

Её глаза загорелись любопытством, но она быстро отвела взгляд, чувствуя, что вмешиваться сейчас — еще не время вмешиваться.

Я медленно втянул воздух через сжатые зубы, потому что понимал: самое сложное только начинается.

— Но это не все новости… — произнёс я глухо, чувствуя, как слова тяжелеют ещё до того, как покинут горло.

* * *

Челюсти сами собой сжались сильнее.

Вот он — момент, которого я ждал и одновременно ненавидел. Единственный разговор, который нельзя было отложить или обойти стороной. Внутри поднялся глухой рык, предупреждающий, что зверь уже насторожился и готов защищать свою самку от любого, кто посмеет подумать, что может ее обидеть.

Даже если это будет Альфа.

— Оказывается… Адель — сестра Химены.

Слова прозвучали в тишине тяжело и окончательно, словно ударили по самой середине поляны.

— Твою ж мать… — не сдержалась Сара, уже не пытаясь притворяться равнодушной.

После этого повисла тишина.

Ухмылка мгновенно исчезла с лица Алека, словно её никогда и не было. Черты его лица застыли, а взгляд потемнел, в нём больше не осталось ни облегчения, ни лёгкости — только холодный расчёт и внезапный шок.

Он резко оторвался от ствола сосны, выпрямляясь во весь рост, и в этом движении чувствовалось, как вся радость от услышанного только что испарилась, выжженная воспоминаниями о прошлом, которое ни один из нас не смог забыть.

— Как она может быть её сестрой? — глухо переспросил Альфа, и в его голосе впервые прозвучало не раздражение, а настоящее недоверие. — Её запах был совершенно обычным. Она ведь постоянно находилась рядом с нами в доме и пахла как простой человек. Как она могла так скрыть свой аромат?

Я медленно выдохнул через нос, стараясь удержать раздражение под контролем, хотя воспоминание о её запахе до сих пор стояло в голове слишком отчётливо.

— Да, она пахла как человек… — произнёс я, заставляя себя говорить ровно. — Но почти всегда этот запах был забит химией. Лекарства, какая-то дрянь, которой она травила себя каждый день. Только вчера я наконец уловил её настоящий аромат.

Я на мгновение замолчал, позволяя словам осесть, а затем добавил уже тише:

— И первое, что я понял… это её родство с Хименой.

— Что? Ты уверен? — Сара подалась вперёд, её голос сорвался на полуслове, будто она сама испугалась собственных мыслей. — Но мы же проверяли… её биографию перед приездом.

Я коротко усмехнулся без всякой радости.

— Теперь я уверен, что она подправила её так же, как и собственный запах. Сделала это осознанно и целенаправленно.

В груди вновь поднялось раздражение, стоило только вспомнить те таблетки и запах химии, который сопровождал её всё это время.

— Я узнаю, как именно она это делала, — глухо добавил я. — Чуть позже.

Я поднял взгляд на Алека, уже не пытаясь смягчить тон.

— Но сейчас это не главное. Судьба сыграла с нами дерьмовую шутку, усложнив всё до предела, только изменить уже ничего нельзя. Она моя пара. Я пометил её.

Слова прозвучали твёрдо, окончательно.

— И я никому не позволю к ней прикоснуться.

Алек тяжело потер переносицу, словно пытался физически стереть навалившиеся мысли. Было видно, как внутри просыпаются отголоски прошлого, и старые раны снова начинают кровоточить. Несмотря на свое счастье с Луной, вина из-за ситуации с Хименой все еще давала о себе знать.

Прошлое, от которого мы все пытались отмыться, снова постучало в двери.

— Проклятие… — выдохнул он наконец, опуская руку. — Хорошо. Раз она твоя истинная пара, значит, прошлое придётся оставить в прошлом.

Он говорил медленно, взвешивая каждое слово.

— Дай ей время. Когда закончится ваш период спаривания и она немного придёт в себя, я сам поговорю с ней. Расскажу ей всю правду о том, что на самом деле случилось с её сестрой. Адель должна знать, во что…

— Я уже всё сказал.

* * *

Алек тяжело вздохнул, скрестив руки на груди. В его взгляде всё ещё сквозило недовольство, но под ним ясно читалось понимание нашей природы — той самой, что не оставляла выбора ни ему когда-то, ни мне сейчас. Он сам был не лучше, когда нашёл Сару.

— Мда, Даррел… — сухо произнёс он, покачав головой. — Ты перевернул её мир за одну ночь.

В его словах не было осуждения — только тяжелая правда, от которой тяжело было отмахнуться.

— Ей нужно время. Не дави. Предлагаю, чтобы мы с Сарой поговорили с ней ближе к вечеру, когда гормоны улягутся и она сможет мыслить трезво. Она поймет, что ты не желаешь ей зла. Ей нужно успокоиться и…

Слова Альфы вдруг начали отдаляться, превращаясь в глухой, неразборчивый белый шум.

Внутри меня, там, где только что надежно и горячо пульсировала свежообразованая связь, появилось странное, сосущее чувство. Словно кто-то вонзил ледяной крюк прямо под ребра и с силой дернул. Ощущение было слишком резким, чтобы списать его на воображение. Едва зародившаяся, еще тонкая нить между мной и Адель вдруг болезненно натянулась.

Это был не обычный дискомфорт от расстояния между нами, от того, что она находилась в доме, а я — здесь, на поляне. Нет, это было нечто иное. Тревожное. Неправильное.

Зверь внутри мгновенно насторожился, перестал ворчать и подняв голову, будто почуял опасность раньше меня. Нить между нами натягивалась всё сильнее, истончаясь до болезненного предела и вибрируя от напряжения, словно готовая лопнуть в любой момент.

И вместе с этим пришло отчётливое, почти паническое ощущение — расстояние между нами стремительно увеличивается.

Слишком быстро. Невозможно быстро.

Какого хрена⁈ Почему она отдаляется? Она же должна быть в доме! Мысли начали путаться, но одна за другой складывались в единственно возможный вывод.

И скорость… скорость была нечеловеческой.

Ни один человек не способен так быстро удаляться пешком. Холодный ком тревоги резко сжался под рёбрами.

Неужели… она в машине?

Все рациональные доводы, все слова Алека о том, что ей нужно дать время, дать пространство, дать возможность прийти в себя, исчезли в одно мгновение, словно их никогда и не существовало.

Зверь взревел внутри, снося к чертям последние остатки контроля.

Я резко развернулся всем корпусом в сторону поместья, скрытого за густой стеной леса, и в этот момент всё моё существо буквально забилось в панике, отчаянно сигналя об опасности.

— Даррел? Что с тобой? — голос Сары едва прорвался сквозь нарастающий гул крови в моих ушах.

Я не ответил. Не было времени объяснять. Тело отреагировало быстрее разума — я сорвался с места, взметая ногами тяжёлые фонтаны снега, почти не чувствуя земли под собой. Когти сами по себе начали удлиняться, прорывая плотную ткань обуви, а клыки болезненно впились в дёсны, разрезая их до металлического вкуса крови. Я находился на грани трансформации.

Наша свежая связь натягивалась до абсолютного предела, все потому что она сбежала.

Адель сбежала от меня!

Мысль ударила в голову резко и окончательно. Моя пара уносила ноги.

Инстинкты взвыли так же яростно, как и зверь внутри, требуя одного — догнать, вернуть, удержать любой ценой. Забрать её обратно, встряхнуть, заставить понять, что бежать бессмысленно. Что от истинной пары не уходят. Нашу связь не разорвать. Никогда.

Я успел пробежать всего несколько метров, когда случилось это. Связь зазвенела от чудовищного перенапряжения. А в следующую миллисекунду она вспыхнула чистой, ослепительной агонией.

Меня согнуло, будто в грудную клетку врезали что-то тяжёлое и холодное. Ноги подогнулись, и я рухнул на колени в снег, захлебнувшись воздухом, который выбило из лёгких одним рывком. Боль прошла по телу резким, ломающим импульсом, и почти сразу стало ясно — она не моя.

Это была её боль. Моя пара страдала.

Я почувствовал её боль. Резкую. Ломающую кости. Захлестывающую всё сознание. А затем внезапно связь начала исчезать. А затем пульсирующая, горячая нить начала стремительно, пугающе гаснуть, проваливаясь в мертвую, ледяную пустоту.

Животный, первобытный ужас пронесся сквозь меня. Я запрокинул голову к серому небу, с которого на мое лицо падал крупный снег, и издал оглушительный, полный отчаяния волчий рев:

— АДЕЛЬ!!!

Конец первой части