Глава 16.

– Лучше бы я потеряла память, лучше бы меня не было . . .

– Лика, доченька, не говори такие ужасные вещи! Не рви мою душу ещё больше! Прошу, не говори, я . . . – мама отвернулась и затряслась, закрыв лицо ладонями.

– Я даже сейчас делаю тебе больно. Дальше будет ещё больнее, потому что я больше не смогу притворяться, не смогу никогда больше быть счастливой…

– Всё, тихо-тихо! – Мама берёт себя в руки и прижимает меня к своей груди.

Я вот уже почти неделю лежу в больнице. После новости, что Игната убили, я потеряла сознание и первые сутки почти не приходила в себя. А потом, когда пришла в себя, чувствовала дикую боль внутри, которая меня уничтожала.

Я виню себя и только себя в случившемся. Игната убили из-за меня. Марка посадили тоже из-за меня. Отец Игната получил сердечный приступ, когда узнал, что его сына убили. И это тоже моя вина. Мама держится, но только благодаря куче таблеток, которые она принимает, думая, что я не замечаю.

– Как я буду жить с этой правдой, что Игната убили из-за меня? Как буду жить, зная, что Марк проведёт лучшие годы своей жизни за решетками из-за меня? Я не смогу – вою и в истерике вытаскиваю иголку из вены. Хочу встать, убежать куда глаза глядят, хочу исчезнуть для всех, но мне не дают. Прибегает медперсонал и мне делают какие-то уколы, после чего я быстро засыпаю.

И так проходили дни и ночи. Я приходила в себя и всё по новой: слёзы, истерики, а потом мне кололи успокоительное и я засыпала.

Спустя некоторое время после выписки, я всё же сходила на кладбище и попрощалась с Игнатом. Это было очень мучительно и больно.

Отец Игната винил меня в гибели сына, ненавидел и проклинал. Я наверное не выдержала бы, если не мама, которая держалась сама и мне помогала не сойти с ума. А ещё к нам приходил тот самый друг Марка, который был с ним в тот день на свадьбе. Предложил нам с мамой помощь и ещё сказал, что некоторое время возле нашего дома будут дежурить его люди. Объяснил всё тем, что нам с мамой необходима защита, так как убийцу Игната и моего насильника не смогли найти и поймать. Мама приняла его помощь. И надо отдать ему должное, каждый день звонил и интересовался всё ли у нас в порядке и не нужно ли нам ничего. Я прекрасно понимала почему он нам помогал. Это всё из-за Марка. Боже, он сам был в не самом лучшем положении и тем не менее беспокоился и помогал даже оттуда.

Я знала, что навещу его, но всё равно оттягивала этот момент. Мне казалось, что если я пойду к нему, я предам память Игната. Но тянуть было уже некуда, так как послезавтра у него должен был состояться суд.

Взяв контакты этого Асадова у мамы, я впервые позвонила ему. До этого все разговоры и встречи у них были только с мамой. Я никогда не выходила к нему и никогда не соглашалась с ним поговорить по телефону.

Гудки шли, уже четвертый по счёту и я уже хотела сбросить, но он на пятом гудке принял звонок.

– Слушаю! – гаркнул он в трубку. Я испугалась и убрала телефон от себя, перепроверила быстро номер и поняла, что точно не ошиблась.

– Здравствуйте, это Лика! Марка . . . – и тут я замолчала. Кто я Марку и кто он мне?

– Лика? – голос тут же изменился и сразу стал мягче.

– Да, – тихо подтвердила.

– Неожиданно. Кхм, – он прокашлялся и продолжил потом спокойным голосом говорить со мной. – Я извиняюсь, думал что звонят … в общем уже неважно. Полагаю, у тебя что-то срочное и важное, раз сама решила позвонить?!

– Да. Я хотела попросить . . . вы не могли бы устроить мне встречу с Марком.

Ответ не поступил. Он долго молчал, а потом всё же согласился мне помочь. Сказал, что завтра утром приедет лично за мной.

Мама переживала, когда я ей сказала, что задумала поехать к Марку. Она хотела поехать со мной, но я не позволила.

В положенное время Вадим заехал за мной и отвез на свидание с Марком. Я знала примерно, что Асадов богатый и влиятельный бизнесмен, но всё же я не ожидала, что он сможет нам устроить встречу в кабинете следователя. Думала, свидание будет на общих условиях, как у всех, но кажется, у богатых и влиятельных людей всё совсем по другому происходит.

– Привет, – Марк первым нарушил молчание.

Он выглядел плохо, оброс и в глазах читалась усталость. Его одежда была помятая и неаккуратная. Но всё равно уверенно держался, по крайней мере, пока нас не оставили наедине.

– Привет.

– Как ты?

Я ничего не отвечаю, пожимаю плечами. Что ему ответить? Что у меня всё очень плохо? Не думаю, что стоит это делать. Не хочу ещё больше его мучить. У него и так сейчас много проблем.

– Прости, глупый вопрос. Присядешь?

Я сажусь за т-образный стол следователя. Марк присаживается с другой стороны, напротив меня.

Я складываю руки на столе и замечаю, как Марк пристально смотрит за движением моих рук. Проследив за ним, понимаю в чём дело. Я до сих пор не сняла обручальное кольцо. Чувствую неловкость. Сначала накрываю правую руку другой, а после и вовсе опускаю вниз.

– Прими мои соболезнования. – Искренне произносит и смотрит прямо в глаза.

– Спасибо, – шепчу и опускаю голову, хочется разрыдаться. Но решаю взять себя в руки и сменить тему, пока совсем не разревелась. – Марк, . . я не знаю, что сказать, честно признаюсь. Я благодарна тебе, но и в то же время чувствую вину перед тобой и перед Игнатом тоже. – И всё же не выдерживаю и плачу. Закрываю лицо ладонью, чтобы он не видел моё лицо.

Слышу, как он встаёт и обходит стол. Подходит ко мне и присаживается на колени, убирает мои руки.

– Не плачь. – Медленно вытирает мои слёзы и с тоской смотрит. Выворачивает мою душу своим взглядом.

Я опускаю голову и касаюсь лбом его. Скулю и хватаю его лицо руками.

– Марк, что ты наделал? Что ты наделал?! Они же мою жизнь испортили, теперь и твою тоже. . .

– Тшш, – он прикладывает палец к моим губам и качает головой. Я за тебя, если надо будет и саму жизнь отдам, – шепотом отвечает, будто мы от кого-то скрываемся.

Я тоже накрываю его губы ладонью.

– Не смей! Ты меня слышишь, не смей так говорить?!

У меня начинается истерика прямо в кабинете у следователя. Я больше не смогу ещё раз перенести чью либо смерть.

– Обещай, что с тобой всё будет хорошо! Обещай, хотя бы это ты мне должен!

Я с силой сжимаю его кофту и тяну на себя, пытаясь получить от него обещание. Он перехватывает мои руки и тянется к губам. Я отворачиваюсь и он прижимается губами к щеке.

– Я обещаю! Я выйду и со мной всё будет хорошо. . . Но и ты обещай! Обещай, что дашь нам шанс.

– Нет! – кричу шёпотом и мотаю головой.

– Обещай, что дождёшься.

– Прошу, замолчи! – я вскакиваю и бегу к двери. Перед самим выходом оборачиваюсь и вижу, как он остался стоять на коленях и не смотрит на меня.

– Я верю, что мы заслуживаем ещё одного шанса. И когда я выйду, не важно через год, два, три или больше, я вернусь за тобой. И я знаю, что ты дождёшься меня, потому что ты тоже всё ещё любишь меня!

Я выбегаю и несусь на улицу, зажимая губы, чтобы не завыть при всех. Хватаю жадно воздух и скулю с дрожащими губами. Поднимаю глаза в небо и впервые после той ужасной ночи обращаюсь к богу.

– Больно! Как же больно!