Глава 17.

Время потихоньку шло, но мне лучше не становилось. Мы с мамой вместе начали ходить к специалисту.

Стараемся, держимся. Я ради неё, она ради меня.

Отец Игната пришел к нам спустя месяц после похорон. Мы с мамой были удивлены его приходом. Честно признаться в груди появилась надежда, что он пришел помириться. Но я слишком рано сделала выводы, так как он даже в квартиру не зашёл. Пришёл узнать, не беременна ли я случайно от Игната. Больше ничего не сказал, задал всего лишь один вопрос. Когда я сказала, что нет, он опустил глаза и сразу ушёл. Я не забуду никогда этот момент, он будто в эту секунду только принял полное поражение. Видеть всё это было очень больно. Я ещё долго плакала после его ухода, если бы я могла сказать обратное, ах если бы…

Марка посадили и дали пять лет лишения свободы. Сердце разрывалось, одна часть будто умерла вместе с Игнатом, а вторая болела и мучилась из-за разрушенной жизни Марка. Я не знала как он там, в каких условиях, и навещать себя он запретил. Сказал, что не хочет, чтобы я видела его таким и за решеткой. Попросил дождаться его и дать ему шанс. Сказал, что выйдет и придёт за мной. Я не дала никаких обещаний, это было невозможно. А так же я конечно не послушалась и всё же ездила первое время к нему, вот только он отказывался каждый раз от наших встреч. Так шли дни, недели и месяца.

Как-то раз к нам приехала мама Марка. Это было очень неожиданно настолько, что я даже забыла поздороваться и застыла перед дверью.

– Здравствуй, Лика! Не пригласишь меня?

– Д-да, конечно! Проходите, пожалуйста.

Елизавета Андреевна, всегда называла меня куколкой, когда мы встречались с Марком. Я часто ходила к ним в гости. Она меня сразу полюбила и относилась ко мне хорошо. Была рада, что Марк встречается именно со мной. Мы даже немного сплетничали за спиной Марка о нём. Это были очень хорошие времена. Я о ней с теплотой вспоминала после всех этих событий. Иногда мне хотелось её набрать и просто услышать её голос, но понимала, что это неправильно, но я всё равно скучала по ней. Потому что когда-то я искренне верила, что стану частью её семьи.

– Ты одна?

Я сделала нам чай и спеша расставляю чашки на столе, когда Елизавета Андреевна решает первой нарушить тишину. И я ей благодарна за это, потому что я не знала как самой это сделать.

– Да, мама на работе. Она будет только через три часа. – Смотрю на часы перед тем, как ответить и почему то решаю уточнить.

– Ясно.

Она больше ничего не говорит и делает пару глотков и продолжает молчать, согревая руки горячей чашкой чая.

– Лика, ты наверное поняла уже, что я пришла поговорить с тобой о Марке.

Я молча кивнула, опустив глаза.

– Его скоро освободят, его адвокаты не без помощи Асадова конечно, добились, чтобы его освободили досрочно.

– Что? – Я тут же быстро поднимаю голову.

Сердце быстро забилось от этой новости. Я так обрадовалась, что не смогла спрятать улыбку, но как тут же Елизавета Андреевна увидела мою реакцию, поспешила спрятать, чтобы она не подумала ничего лишнего, потому что мне показалось, что я слишком эмоционально отреагировала.

– Через неделю он уже будет дома, – продолжила она говорить.

– Я … я … рада, – выдохнула слишком шумно.

Не смогла всё-таки держать чувства в себе и расчувствовалась. Слёзы предательски побежали вниз по щекам. Она смотрела на меня не отрываясь, изучала мою реакцию и впитывала все мои эмоции. Взяла мои руки и сжала по доброму. Молча оказывала поддержку и ждала, пока я собиралась с силами.

– Он не должен был быть там. Я чувствую свою вину и Господи, мне так жаль, мне так жаль …

Она встала и прижала мою голову к себе. Поглаживала успокаивающе.

– Ты ни в чём не виновата куколка моя, ты ни в чём не виновата! Но вот мой сын был виноват перед тобой, очень сильно виноват. И то что он сделал, это поступок мужчины. Он сделал то, что должен был сделать и всё. Никто из вас не виноват, но вы оба в разное время стали жертвами обстоятельств.

Я слушала её успокаивающие слова и успокаивалась. Оказывается мне это нужно было услышать ещё от кого-то кроме мамы.

– Я просто не знаю, как жить дальше… Это очень большой груз. И вроде бы я уже привыкла к тяжести, но невозможно жить с ним каждый день. Меня это убивает. Я какая-то бедовая. Всем, кто меня окружает принесла несчастье.

Она садится обратно на своё место, когда я ухожу умыться. А когда прихожу обратно, она просит сесть с ней рядом.

– Лика, – берёт мою руку и начинает говорить с особым волнением. – Послушай меня девочка, вы с Марком много плохого увидели и пережили в свои самые лучшие годы. И сейчас вы не те Лика и Марк, которые счастливо улыбались в свои шестнадцать и восемнадцать, когда впервые познакомились. Я всё это знаю и понимаю. Но время летит и жизнь тоже, и у вас так сложилось, что он один и ты одна до сих пор. Для тебя не секрет, что он до сих пор любит тебя, ты возможно уже нет, но одно знаю точно, он всё ещё тебе не безразличен.

– Елизавета Андреевна, – перебиваю её, когда понимаю к чему она клонит. Мотаю головой. – Нет, не просите. Это невозможно.

Она сжимает теперь обе мои руки и останавливает меня.

– Не спеши. Прошу тебя, подумай ещё раз. Вы предназначены друг для друга. С этим ничего не поделать. И боль и страдание у вас одно на двоих, как и любовь. Просто ты прошла через такое, что теперь тебе сложно снова начать доверять и подпускать к себе, к своему сердечку кого-либо ещё.

Я освобождаюсь и встаю спиной к ней. Не могу больше продолжать этот разговор, но меня мучает один вопрос.

– Это Марк вас попросил со мной поговорить? – решаю уточнить.

– Нет. Он не знает, что я здесь. Что вообще собиралась к тебе.

– Тогда зачем вы всё это говорите мне?

– Потому что он тебя всё ещё любит и собирается вернуть тебя. Я пришла попросить тебя не быть сильно строгой и дать шанс моему сыну.

Я стою, опустив взгляд и тяжело дышу. Она сказала, что он собирается меня вернуть. Прошло три года, когда он сам лично мне это говорил. Он не отступился от своих слов, он придёт за мной.

– Он … я … не могу. Пусть не приходит. Пусть оставит меня в покое, нас с ним давно уже нет и не может быть.