Глава 10. Сюрприз с хвостом и бантом

Майя

Неожиданный бунт продолжает набирать обороты в моей душе. Я решила, что сегодня мне можно не быть безупречной. С самого утра хожу по квартире в старых хлопковых шортах и растянутой футболке, то и дело сползающей с левого плеча. Даже не знаю, откуда эти вещи взялись в моем шкафу, но я счастлива от того, что нашла их там. Босые ступни чувствуют тепло пола, а руки вспоминают, как режется тот самый оливье.

Стаскиваю из открытой банки зеленую горошину и закидываю в рот, пританцовывая под «Last Christmas». Ее крутят по радио уже не в первый раз. Что же делать, если это практически новогодняя классика международного уровня.

Испытывая много странных ощущений от непривычной неправильности, заканчиваю нарезать вареный картофель и отправляю его в миску. Рядом стоит бокал вина. Делаю глоток и кошусь на пакет с майонезом. Улыбаюсь. Скрипнув по полу пятками, разворачиваюсь к елке. Ее аромат наполнил мою квартиру еще утром. Я ведь не хотела ничего такого, но проснулась и заказала доставку праздничного дерева. Теперь оно красуется в углу у окон в пол и подмигивает мне и соседям из дома наискосок разноцветными огоньками.

На полу лежит коробка с гирляндой для окна. Сейчас закончу с готовкой и повешу ее. Пальцы окунаются в прохладный огуречный рассол. Его пряный запах дополняет общий аромат наступающего Нового года. И правда, как в детстве…

Сделав еще глоток вина, кладу в рот дольку мандарина. Тонкая кожица лопается на языке, дразня рецепторы цитрусовой сладостью.

— Та-а-ак, — задумчиво осматриваю стол, — что я забыла? — Пальцем указываю на опустевшие тарелки с ингредиентами для оливье, прокручивая в памяти рецепт. — Выходит, остался только горошек, — беру жестяную банку и высыпаю ее содержимое к остальным овощам и колбасе. — А теперь, — берусь за майонез, — заправим, чтобы все немного настоялось и тогда точно получится «то самое, из детства».

Облизываю ложку, жмурясь и переступая с ноги на ногу от удовольствия.

— Боже, как вкусно!

Доливаю вино в бокал и отправляюсь распаковывать гирлянду, похожую на сияющую занавеску.

«И для кого все это?» — мелькает грустная мысль, но я всеми силами гоню ее прочь. —«Да просто так. Захотелось.»

Приставляю табурет ближе к окну, забираюсь на него, за край подтягивая к себе гирлянду, и последовательно цепляю ее на прозрачные декоративные прищепки. Теплые огоньки струятся по моим рукам, создавая в просторной комнате еще больше уюта.

Вот для этого я решила заморочиться в этом году. Солнечный мальчик напомнил, как я соскучилась по теплу.

Воспоминания о нем вызывают добрую, расслабленную улыбку. Кому-то обязательно повезет повстречать его на своем пути. Не знаю почему, но я просто уверена, что этот парень, если захочет, обязательно сделает кого-то счастливым. От всей души желаю ему этого. Пусть наступающий год принесет всем что-то хорошее и исполнит самую заветную мечту.

А я?

Я буду пить вино, есть вредный салат и всю ночь смотреть старые фильмы.

Закрепив гирлянду на последней прищепке, слышу как дверной звонок пытается пробиться через праздничную музыку. Нахмурив брови, смотрю в сторону прихожей. Я точно никого не жду в это время. Уже восемь-девятый час. Все, кто мог неожиданно заглянуть, сейчас со своими семьями.

Может Вика? Тоже вряд ли. А звонок тем временем становится все настойчивее.

Осторожно спускаюсь с табуретки, чувствуя, как вино немного расслабило мое тело и сделало его легче.

Открываю дверь, и мои глаза становятся больше, а мир вдруг немного светлее.

На моем пороге настоящий безумец в красной шапке Деда Мороза с пушистым белым помпоном, и в расстегнутой шубе с меховой оторочкой. Он выглядит так, будто добирался до меня пешком через весь город. На ботинках еще не растаял снег, щеки красные от мороза, а глаза сияют искренней радостью.

Но и это еще не все. У его ног стоит огромная подарочная коробка в разноцветной бумаге, перетянутая широкой синей лентой. Я даже не хочу спрашивать, как он узнал номер моей квартиры. Я ошеломлена и, да, черт возьми, в диком, детском восторге от того, что вижу!

Открываю рот, чтобы поздороваться, и в этот момент коробка вдруг шевелится!

Вместо взрослого, адекватного «привет», я подпрыгиваю и визжу от неожиданности. Кирилл смеется, глядя на меня, и забавно поправляет новогоднюю шапку, сползшую на бок.

— С Новым годом! С новым счастьем! — произносит он, изображая голос Деда Мороза с детских утренников. — С белым снегом у окошка! Была ль ты в этом году хорошей? — чуть выбивается из ритма. Смущается, но улыбается так заразительно, что я смеюсь, ожидая следующих строчек, которые он придумает. — Иль немножечко — немножко?

Это так глупо и так искренне! Мое сердце наполняется чистым, неподдельным счастьем. Я вижу, что он ждет ответа на свой вопрос, вновь поправляя шапку.

Коробка снова шевелится. Мой смех затихает, и даже сквозь выпитое вино и хорошее настроение пробивается нехорошее предчувствие.

Вселенная решила наградить меня по полной программе и прямо перед Новым годом устроить очередной сюрприз?

Может не надо? Все ведь отлично. Я даже елку купила! И вот, Дед Мороз оказался на моем пороге. Я была хорошей девочкой весь год, много работала, занималась благотворительностью. Пожалуйста, не надо сюрпризов. Солнечный мальчик сейчас уйдет, а я проведу праздник по своему плану.

— Ну что? — Тем временем Кир заносит большую коробку в мою прихожую и закрывает за собой дверь. — Готова получить свой подарок?

Сердце бьется быстрее обычного. Кручу головой из стороны в сторону, но кого же это волнует, да?

С торжественным видом мой персональный Дед Мороз снимает крышку с коробки. Я зажмуриваюсь. Слышу шуршание, его тихий смешок.

— Открывай уже глаза, трусишка, — мягко просит он.

Сердце от чего-то спотыкается и останавливается на целую секунду. Я открываю глаза и вижу… Щенка! Огромного, неуклюжего, с лапами размером с мою ладонь. Его короткая шерсть цвета темного грифеля, а на шее болтается огромный синий бант, почти такого же оттенка, как мое платье на корпоративе. Щенок моргает любопытными карими глазами и неловко облизывает нос.

— Что это? — тяжело сглотнув, выдыхаю я.

— Подарок, — счастливо улыбается Солнечный мальчик, держа это тяжелое существо на вытянутых руках.

— Что ЭТО? — повторяю я, указывая дрожащим пальцем на пухлого малыша.

Подсознание валяется в тихой истерике, припоминая Вселенной все, что мы думаем о ее шутках.

— Кане-корсо. Еще совсем малыш, — поясняет Кир. — Милый, правда? — перехватывает его удобнее.

— Малыш, — нервно смеюсь я, — больше похожий на маленького слоненка.

— Ну-у-у… — он пожимает плечами. — Есть немножко, но он очень хочет к тебе. Посмотри на него, — парень очаровательно хлопает ресницами.

Я закрываю лицо руками, а затем раздвигаю пальцы и сквозь них смотрю на эту парочку.

— Ты понимаешь, что такое собака? — хрипло интересуюсь у парня. — И как она… он… уместится в моей квартире, когда вырастет?

С Кирилла слетает вся его беззаботная легкость, и за мгновение передо мной вместо мальчишки оказывается мужчина. От таких резких перемен я снова теряюсь.

— Я хотел подарить тебе друга, — объясняет он. — Того, кто будет ждать тебя с работы вечерами. И еще… — он снова перехватывает тяжелого щенка удобнее. Тот скулит. Мое сердце сжимается, а Кир прижимает малыша к своей груди. — Я хочу, чтобы рядом с тобой был кто-то, кто сможет тебя защитить в моменты, когда я буду на работе. Не хочу, чтобы ты была одна.

— А… — это все, что я могу выдавить из себя. В горле стоит ком.

У меня шок, паника. Что он сейчас наговорил? Я… я… Вот же черт!

Дрожь расходится по всему телу. Этот парень снова обошел всю мою многолетнюю броню и задел самое уязвимое, пугая и согревая одновременно.

— Ты же не выгонишь его, правда? — «Дед Мороз» снова улыбается, строит нарочито несчастное лицо, глядя на меня. Щенок, словно они договорились, смешно фыркает, дергает ухом и наклоняет голову так, что я понимаю: моей спокойной, привычной, правильной жизни пришел конец.

— Его? — Медленно говорю, и губы сами растягиваются в улыбке. — Нет. — Делаю шаг вперед и забираю щенка у Кирилла. Он тяжелее, чем кажется на вид. Такой теплый, живой, мягкий. Ерзает, пока я его не разворачиваю, и тычется мокрым носом мне в шею. — А вот тебя, — строго смотрю на Солнечного мальчика, — за такую выходку…

— А я не уйду, — нагло перебивает он, снимая ботинки и аккуратно ставя их у стены. — К тому же, — сокращает расстояние между нами до неприличия. — Я тебе нравлюсь, Майя Игоревна, — выдыхает в лицо.

— Да-а-а?! — вырывается у меня слишком громко.

— Сто процентов, — уверенно, но без нажима отвечает Кир, и в его глазах я вижу не дерзость, а спокойную, твердую уверенность.

Он отступает, давая мне пространство, и проходит на кухню, скинув с себя красную шубу. Под ней черная рубашка, которая ему чертовски идет.

— У тебя только салат и сладости? — спрашивает он, изучая скромный праздничный набор на моем столе.

Я, все еще не оправившись, машинально киваю, прижимая к себе щенка и чувствуя, как устали руки от его веса.

— Я умею готовить вкусное мясо, — заявляет Кирилл, расстегивая манжеты на рукавах и закатывая их, обнажая предплечья. — До полуночи успею. — И он, как будто так и надо, открывает мой холодильник и начинает изучать его содержимое. — Надо только в ближайший магазин спуститься. Я видел тут у тебя один прямо в доме.

— Ладно, — присаживаюсь на край стула, устраиваю щенка на коленях и тянусь к бутылке с вином. Мне как никогда это нужно.