Глава 11. Новогодняя ночь на троих

Кирилл

Спокойно нарезаю мясо на идеальные куски для маринада. Обволакиваю каждый в своем фирменном соусе с медом, соевым и щепоткой перца чили, и чувствую на себе взгляд Майи.

Она пытается просканировать меня насквозь в попытке отыскать подвох во всем, что я делаю. Слегка задевает, что ей сложно мне верить, но я так же понимаю ее осторожность. Если снова не выйдет, ей будет больно. Любой нормальный человек боялся бы этого на ее месте. Мне придется убеждать, что со мной будет иначе. Я не стану одним из тех, кто разбивал ей сердце. Я собираюсь бережно его собрать и охранять всеми возможными, и если понадобится, невозможными способами.

Стараюсь не оборачиваться, делая вид, что полностью поглощен готовкой, и даю Майе возможность спокойно рассмотреть меня в интерьере ее жизни.

Закончив мариновать мясо, мою руки и теперь разворачиваюсь. Майя обнимает ладонью бокал с вином. Ее глаза похожи на бесконечность. Сейчас в них нет холода, только растерянность, которая делает ее маленькой и хрупкой, а у ее ног смешно посапывает мой ушастый подарок.

Подливаю ей вина.

— Ты надеешься споить меня, чтобы я забыла про собаку? — Она улыбается. Хмель делает ее чуть более раскованной, и я попадаю под ее очарование.

— Ну, — дерзко улыбаюсь, — вообще-то моя цель гораздо интереснее и… приятнее, — растягиваю слова, наслаждаясь тем, как ее щеки слегка розовеют уже не от алкоголя, а от смущения.

— Как банально, — она откидывает голову назад и смеется, и это для меня сейчас прекраснее любой новогодней песни.

— Банальности всегда отлично срабатывают, — парирую, возвращаясь к мясу. Шипение заполняет кухню аппетитным звуком.

— Откуда в тебе столько самоуверенности и наглости? — слышу за спиной. В ее вопросе нет осуждения, только любопытство и все тот же смех.

Знала бы ты, как я сейчас на самом деле нервничаю…

Сердце колотится как сумасшедшее. Делаю глубокий вдох с ароматом мяса и ее духов.

— От отца, вероятно, — хмыкаю, переворачивая подрумяненные куски. — Мама мне в детстве часто говорила, что я на него похож. Он так не считает.

— А сейчас?.. — Майя начинает и вдруг замолкает на полуслове.

Наступает короткая пауза. Я понимаю, о чем она хотела спросить. О маме. Но это не разговор для новогодней ночи, поэтому я сам увожу его, возвращая нам шутливый настрой:

— А сейчас я похож сам на себя, и меня это устраивает, — подмигиваю ей.

Майя расслабляется и миг неловкости между нами пропадает.

Мясо готово. Я накрываю на стол в гостиной, расставляю тарелки, свечи. Делаю это легко, как будто всегда здесь жил.

Щенок, проснувшись от шума и постоянного движения вокруг него, отправляется в свое первое большое путешествие по квартире. Он, похоже, принял решение исследовать гирлянду, висящую на окне. Длинный прозрачный шнур от нее подходит к розетке. «Слоненок» принюхивается, фыркает, а затем хватается за него зубами и тянет на себя. Раздается треск, несколько лампочек гаснут, и весь светящийся занавес обрушивается ему на голову.

— Ой! — вскрикивает Майя, отскакивая в сторону.

Щенок, внезапно оказавшийся в плену у мерцающих огоньков, взвизгивает от неожиданности, мечется из стороны в сторону, все больше запутываясь в гирлянде. Провод выскакивает из розетки и огоньки гаснут. Ловлю малыша, осторожно прижимаю к себе, чувствуя, как бьётся его напуганное сердце.

— Эй, эй, спокойно, богатырь! — смеюсь, поглаживая его между ушей.

Майя присаживается рядом с нами и бережно снимает с него гирлянду.

— С ним все хорошо? — обеспокоенно спрашивает она, подняв на меня взгляд, полный надежды и волнения за своего нового друга.

Похоже, я все-таки выбрал правильный подарок.

— Все хорошо, — ловлю момент и накрываю ее руку своей, отпуская щенка дальше исследовать его новое жилище.

— Отличный конец года, — смеется Майя, — усаживаясь прямо на пол и забавно вытягивая ноги. — Следующий весь будет таким?

— Думаю, да, но мы с этим справимся. Сейчас я разберусь с гирляндой.

Распутываю провод, проверяю работоспособность. Конечно, у Майи нет изоленты, но находится скотч, и я применяю его, возвращая праздничное освещение на окно. Спускаюсь с табурета и вижу самую умилительную картину на свете.

«Слоненок» улегся на пузо рядом с хозяйкой и виновато облизывает ее пальцы, а она свободной рукой поглаживает его по голове и бормочет что-то успокаивающее.

Потом мы моем руки и садимся за стол. До боя курантов остается около тридцати минут. Майя с наслаждением прожевывает кусок мяса и загадочно смотрит на меня.

— Что? — не выдерживаю ее взгляда.

— Если бы мне еще вчера кто-нибудь сказал, что я буду встречать Новый год с собакой и чокнутым, наглым Дедом Морозом, я бы решила, что этот человек сумасшедший, — признается она.

— Я не чокнутый, — стараюсь сделать вид, что обиделся. — Я креативный и чуть-чуть романтичный.

— Ты — настоящая катастрофа, Майами! — Майя смеется, указывая на меня вилкой. — И приволок в мой дом еще одну катастрофу. Что мне с вами делать, а?

— Я тебе покажу… — поднимаюсь со своего места.

— Куранты, — вдруг очень тихо выдыхает Майя, тоже поднимаясь из-за стола.

Наполняю бокалы шампанским. Касаясь теплых пальцев, отдаю один ей, и мы идем к елке. По телевизору начинается обратный отсчет.

Десять… девять…

Я не смотрю на экран. Я смотрю только в ее глаза. В них снова сияют огоньки гирлянды, а щеки все еще розовые от вина и смущения.

«Спасибо, что сняла передо мной свою броню, — думаю я. — Я постараюсь не подвести»

…восемь… семь…

…шесть… пять…

Она делает крохотный шаг навстречу, не притрагиваясь к шампанскому.

…четыре… три… два…

Прикасаюсь к ее щеке. Кожа под моими пальцами невероятно мягкая, горячая.

…один!

Раздается бой курантов, смешиваясь с бешеным стуком моего сердца. Фейерверки рассыпаются за окном разноцветным дождем. Я наклоняюсь и…

Сладкий терпкий вкус гранатового вина на ее губах, едва уловимые нотки духов и теплой хвои кружат голову. Она замирает на секунду, и мое сердце останавливается, не желая отступать, но тут ее губы становятся мягче, податливее. Она отвечает… Черт возьми!

Едва слышный вздох смешивается с моим. Кровь бьет в голову. Я углубляю поцелуй, уже не сдерживаясь и жалея лишь о том, что одна моя рука все еще занята бокалом. Но зато пальцы второй вплетаются в ее волосы и затем скользят от виска по щеке.

Наши языки встречаются. Наверное, это первый поцелуй, от которого я покрываюсь мурашками. Меня переполняют эмоции, желания, чувства. Стоя на месте мы кружимся в водовороте страсти и нежности, позволяя себе быть взрослыми, смелыми, голодными до этих прикосновений.

Я отстраняюсь на несколько миллиметров, чтобы перевести дыхание, заглянуть в ее опьяневшие глаза, и тут же поцеловать уголок ее приоткрытого рта.

— Кир… — мое имя на ее губах звучит безумно сексуально.

— Я здесь, — вновь ласкаю ее губы своими, не желая прекращать это ни на секунду.

Но мы все же останавливаемся. Тяжело дыша, смотрим друг на друга. Вспоминаем про шампанское и делаем по маленькому глотку. Буря внутри никак не уляжется.

— С Новым годом, — хрипло выдыхаю я.

— С Новым годом, — она тепло улыбается мне зацелованными, влажными губами.

Забираю у нее бокал, и оба уношу к столу, а затем возвращаюсь и обнимаю свою женщину, прижимая ее к себе спиной. Мы смотрим, как небо все еще то тут, то там окрашивается в яркие цвета.

— Я буду заботиться о тебе, — тихо говорю, уткнувшись губами ей в волосы.

Майя разворачивается и закрывает мне рот ладонью, прошептав:

— Замолчи.

И вдруг прижимается щекой к моему плечу. Боясь спугнуть момент, бережно обнимаю ее обеими руками, стараясь образовать из них кокон, в котором она будет чувствовать себя тепло и безопасно.

Это поистине безумный Новый год! Я себя таким счастливым еще никогда не чувствовал. Но я знаю, что это только начало. Это очень крутое начало! Я согласен провести так все следующие триста шестьдесят пять дней.