Глава 3. Мир кровавого пролога

Это был спокойный день.

Впервые за долгое время на Севере не шел снег. Наверное, я уже привыкла к здешней погоде, так что даже прохладный ветерок казался мне теплым.

Выходит, так ощущается весна в этих безлюдных и пустынных землях, где двигаются разве что слуги?

Я вышла в сад и, подставив лицо солнцу, задумалась.

Нужно бежать, пока погода такая хорошая.

Все шло гладко.

Я постепенно завершила приготовления.

Пока я собирала вещи для побега, в герцогской крепости подул новый ветер. Слуг, считавших себя ответственными за качество крови, распустили, а старшая служанка исчезла.

Она была вынуждена покинуть замок, даже не получив рекомендательного письма. Скорее всего, теперь ее предыдущий опыт никак не зачтется, и ей придется работать горничной самого низкого ранга.

Она не сводила с меня глаз и пыхтела от гнева, пока садилась в карету.

Глядя на ее сердитое лицо, я вспоминала об унижениях, которые мне пришлось пережить, и злорадствовала в свое удовольствие.

Но в то же время я завидовала. Она хотя бы благополучно покинула владения герцога. Живой.

Тем временем я сама крала в замке все, что только могла.

Абсолютно все. Пока герцог был в отъезде, я даже проникла в его пустой кабинет и сумела утащить карту.

Она изображала горный массив с замком герцога в самом центре. Вся карта была испещрена неизвестными символами, но не зря же я была кореянкой, изучавшей мировую географию. Так что интерпретация не показалась мне особенно сложной, стоило лишь внимательно присмотреться к общим символам.

Я тщательно обыскала не только весь особняк, но и территорию снаружи.

В прошлый раз я подобрала яйцо, лежавшее под деревом, не особенно широким в охвате, но зато высотой около трех метров. Яйцо, похоже, выпало из гнезда на одной из веток, оно было чистым, без единой трещины, и очень маленьким.

А ведь если подумать, я никогда не видела на Севере маленьких птиц, потому что окружающая среда здесь довольно сурова.

Случайно найденное яйцо я закопала у могилы. Ведь это пища с высоким содержанием белка, которая как нельзя кстати подходит для путешествий. Зря, что ли, в поездах постоянно едят вареные яйца?

Я набрала сухой травы и доплела оставшийся снегоступ.

Хотя у меня была уже целая куча сухой травы, ее все еще не хватало. В свободное время, когда слуги за мной почти не присматривали, я тайно ходила в лес, чтобы набрать еще. Я планировала, что если сбегу ночью, то уложу эту кучу под одеяло в форме женского тела, чтобы никто до утра не догадался, что меня нет.

Чтобы сделать чучело примерно моего роста, травы потребовалось куда больше, чем я думала.

Пока что я смогла смастерить только верхнюю часть туловища... Но вскоре мне удастся доделать и низ.

Было приятно видеть, как плотно переплетаются стебли.

Каждое утро я собирала с подушки выпавшие волосы. Затем начала понемногу подстригать свои пряди, но так, чтобы не было слишком заметно. План состоял в том, чтобы сделать парик для чучела.

Чтобы выиграть немного времени в будущем, я иногда по утрам делала вид, что решила поспать подольше, и, зевая, выходила из комнаты поздно. Надеюсь, в день побега все вокруг просто решат, что я проспала, и заглянут ко мне не слишком скоро.

Я не забывала иногда докучать герцогу, пытаясь заполучить ключ.

За замком располагалась давно запущенная оранжерея. Если хорошенько о ней позаботиться, от нее будет польза. В Северные земли гости приезжали редко, поэтому сейчас оранжерея была практически заброшена.

Внутри валялись стебли какой-то лозы без листьев. Вместе со слугами мы сделали уборку.

Окна оранжереи, до того затянутые пылью, снова стали прозрачными. Я хотела посадить внутри цветы и деревья, как в других оранжереях, но привезти растения, которые в бесплодных герцогских владениях считались драгоценностью, оказалось невозможно.

К тому же я скоро покину это место. Какой смысл пытаться его украсить? Никто ведь не занимается дизайном интерьера в квартире, которую ненадолго снял. Не нужно зря делать того, от чего хорошо будет кому-то другому.

В снежные дни я лежала в оранжерее и наблюдала, как на прозрачном стекле крыши скапливается снег. Его кристаллики ложились, таяли, а затем капли скатывались вниз.

Это казалось чем-то удивительным и вызывало у меня восторг. Первые эмоции, которые я испытала на Севере.

Иногда мы с Деоном пили в оранжерее чай.

Поскольку он никогда не принимал здесь гостей, он также ни разу не наслаждался неторопливым чаепитием.

Поэтому, чтобы воспроизвести всю последовательность, я даже кое-как накорябала письмо-приглашение, которое является чуть ли не ключевым атрибутом большинства любовных романов.

Поначалу, правда, возникло недоразумение, когда герцог воспринял его не как приглашение на чаепитие, а как объявление войны или вызов на дуэль.

Когда я впервые заявила, что собираюсь устроить чаепитие с герцогом, главный повар показал мне коллекцию чашек. Он был чрезвычайно взволнован, потому что никогда не думал, что однажды выпадет шанс воспользоваться ими в замке герцога.

На коробке лежал такой слой пыли, что даже бренд этих чашек невозможно было разглядеть.

* * *

— Когда вы планируете сделать меня своей женой?

— ...

Он молча перелистнул страницу книги.

Я уже несколько дней кряду засыпала его одними и теми же вопросами, поэтому теперь он даже не отвечал. Но все же ждал, когда я допью оставшийся чай, четко следуя нашему кровавому обещанию всегда оставаться рядом.

Проблема в том, что он действительно просто был рядом. Когда я задавала ему бесполезные вопросы, он не отвечал мне ни слова.

От этого у меня все внутри закипало, поэтому я пила чай еще более неторопливо. А затем заваривала еще и наливала в пустую чашку. А он только хмурился, видя, как она снова наполняется.

Он не общался с другими знатными леди, и никто не пытался вести с ним переговоры о браке. На ком же он женился в романе? Нет, был ли он вообще женат на момент его начала?

Воспоминания расплывались и не хотели собираться воедино.

Ну, в любом случае место герцогини достанется главной героине.

Вряд ли читателей обрадовала бы новость, что женщина, которую он по сюжету так страстно любил, стала всего-то второй женой.

Может, поэтому он не берет меня второй женой? Испытывает отторжение к браку из-за сюжетных ограничений, но, когда появится главная героиня, этот стереотип разрушится.

— Ты ведь и без особого положения целый день бродишь по замку. Совершенно не понимаю, зачем оно тебе нужно. Может, ты задумала что-то... — заговорил он, нарушив тишину. От этих слов я вздрогнула.

— Но такой вариант возможен?

— Обычно на браке настаивают, когда хотят получить власть, выгоду для семьи или же стабильную жизнь... Но ты всегда ведешь себя непредсказуемо, поэтому не думаю, что тебя интересует какой-то из этих вариантов.

— А как же «из любви к герцогу»?

Услышав мои внезапные слова, он замер, а затем фыркнул:

— Говоришь, я тебе по душе? Лиони, никому больше такого не говори. Любому ясно, что в твоих глазах нет никакой влюбленности.

Вот так, медленно, но верно, я готовилась покинуть замок герцога.

Я сгребала в лесу хворост и прятала ветки.

Сходив, как обычно, к могиле, я на цыпочках вернулась к своей комнате, но, когда открывала дверь, почувствовала что-то странное.

В тот день я принесла с собой больше сухой травы, чем обычно. Внутри комнаты было на удивление чисто. Я вернулась позже обычного, но мне показалось, что я чувствую следы чьего-то присутствия, которых никогда не ощущала раньше.

Я внимательно оглядела комнату. Шторы, которые всегда были задернуты, сейчас оказались широко открыты.

Внутри у меня все похолодело.

Кто-то вторгся в мою комнату. Кто-то сейчас внутри.

— Кто здесь?

Но никто изнутри мне не ответил.

— Я спрашиваю, кто здесь?

Как только я повысила голос, девушка, лежавшая на животе за балдахином кровати, поднялась.

Горничная, которую я никогда раньше не видела.

Дувший в открытое окно ветер теребил ее серебряные волосы. Таких я никогда прежде не видела, и весь ее облик казался мне чужеземным.

Думаю, она была моей ровесницей. Под глазами у нее я заметила веснушки.

— Хотела... Прибраться. Прошу прощения. Пока вас не было, я уже все убрала. Теперь вы можете отдыхать.

— Но я же велела не убирать мою комнату.

— Я знаю. Но сегодня мой последний рабочий день, поэтому я хотела везде прибраться. Скоро меня уволят. Дело в том, что я готовилась присоединиться к слугам, отвечающим за качество крови...

Мое сердце пропустило удар. Она же не заглядывала под кровать?

— Ты что-то видела?

— Что?..

Выходит, не видела.

Фух. Я вздохнула с облегчением.

Она закатила свои большие глаза, а затем выдала:

— Ничего такого не видела. Особенно снегоступов, пугала и вяленой говядины под кроватью.

Вот же черт. Так она все-таки видела.

— Это все немного странно. Снегоступы вы можете попросить у солдат. А говядину — у главного повара. Однако решили спрятать все это под кроватью... И служанок сюда не впускаете... Да еще и пугало смастерили. Неужели...

Ожидая, что она скажет дальше, я тяжело сглотнула.

— Леди! Неужели вы собираетесь сбежать? В самом деле?

— Тише.

Я в спешке закрыла оставленную распахнутой дверь.

— Но ведь герцог в последнее время заметно смягчился. Все в замке знают о его особом к вам отношении.

И что мне отвечать?

Что герцог меня убьет, но не сейчас, а через два года?

— Ты совершенно ничего не знаешь. Так что, если хочешь благополучно покинуть герцогский замок...

— Леди, прошу, возьмите меня в служанки.

Она опустилась на колени.

— Умоляю. Я принадлежу к малому народу, и моя родина очень-очень далеко. Даже если я туда вернусь, работать мне негде, а из-за завоеваний империи наш народ разбросан тут и там. Мне некуда идти.

— Что?

— Я очень полезна. Мое поселение расположено в горах, где растет множество лекарственных трав, поэтому я отлично в них разбираюсь. Если вы заболеете, я могу приготовить для вас лекарство. К тому же вы постоянно отдаете кровь и плохо себя чувствуете. Сейчас стало намного лучше, но я видела, какими тусклыми были ваши волосы раньше!

Так-то оно так. Но она знает слишком много.

— Если вы позволите мне остаться, я буду молчать обо всем, что видела. А еще приготовлю консервант, который поможет высушить вяленую говядину как следует, без плесени.

Это звучало заманчиво.

Поначалу мне казалась, что сушить говядину просто и быстро, но половину пришлось выбросить, потому что есть ее оказалось невозможно. А все потому, что в процессе сушки завелась плесень.

Собираясь в недельный поход сквозь снежную бурю, нужно подготовить побольше еды... А поскольку вяленая говядина на Севере не производится, приходится соблюдать осторожность, даже когда ее выбрасываешь.

— Леди, если вы не наймете меня... — сказала она, поднявшись. — Мне придется показать герцогу это пугало.

— Что?

Решила настолько нечестные приемы использовать?

Но ее слова звучали не так уж и плохо.

А еще...

Может быть...

Она ведь служанка, возможно, ей удастся разузнать, где находится ключ от склада?

— Хорошо. Как тебя зовут?

— Сурен.

— Сурен, ты никому не должна рассказывать о том, что сегодня видела. Ты понимаешь?

— Да! Пока я подчиняюсь вам, леди, я — ваша служанка, а не герцога.

Ее голос отчетливо разнесся по маленькой комнате. Я впервые встретила ее всего пару минут назад, но, как ни удивительно, мне показалось, что она заслуживает доверия.

— Теперь ты должна мне помогать. Когда увидишь мои выпавшие волосы, не выбрасывай их, а подбирай и складывай рядом с пугалом.

— Конечно! Обязательно. Нужно просто сложить рядом? Я могу даже вплести их в парик. Отдавайте мне любые приказания.

Она встала и поклонилась. А затем сложила разбросанные подушки по местам и задернула шторы.

Оглядевшись вокруг, я заметила, что комната стала намного опрятнее, чем когда я убирала ее сама.

— Но, леди. Почему... вы убегаете? Герцог, конечно, несколько холоден, но он очень о вас заботится.

Заботится? А на второй подземный этаж тоже отправил меня в качестве заботы?

Разве заботливый человек прикажет бросить кого-то в темницу? Или здесь это слово имеет какое-то другое значение?

Мне нечего было сказать, поэтому я просто пробормотала:

— Потому что... Герцог страшный.

Похоже, ответ ее устроил: Сурен энергично кивнула в знак согласия.

— Во время последней экспедиции я отправилась вместе с ними, потому что герцог сказал, что нужны еще одни руки. И там он был совсем не таким, как здесь.

— И каким же он был?

— С точки зрения служанки, конечно, все было нормально... Но вот врагов он уничтожал без всякой жалости. А лицо у него всегда было в крови... Ох...

Сурен, словно вспоминая то время, мелко задрожала.

— Он настолько страшен?

— Да. Кровь забрызгала мою одежду, и запах не исчез даже после того, как я стирала ее несколько раз.

Отряхивая ковер, Сурен тихо сказала:

— Леди, вы тоже будьте осторожны. Если он увидит в вас врага, то безжалостно убьет. Не страшно, что вас поймала я, но другим не попадайтесь ни в коем случае.

Ох, Сурен. Как ни прискорбно, но даже если я буду сидеть тихо, мне суждено умереть.

Поэтому лучше уж я сбегу.

Думаю, ты встала не на ту сторону.

* * *

Подошли служанки и принялись оборачивать мое тело толстыми мехами и шарфом.

Один слой, два... Они остановились только после пяти слоев.

Как бережно они со мной обращаются, видимо, боятся, как бы мешок с кровью не лопнул. Словно моя кожа всего лишь пакет, внутри наполненный кровью. А в ванной они все время намазывали меня маслами.

Служанки обращались со мной бережно, как с хрупким фарфором. Благодаря этому моя кожа весь день шелковисто сияла.

Сурен подошла и надела мне на голову толстую шапку.

— Сурен, в этом нет никакой необходимости.

— Леди, вы не понимаете. На Севере холодно, так что просто наденьте. Она сделана из нового материала и очень теплая. Даже в метель не замерзнете... Конечно, с вами ничего подобного и не случится.

Сурен внимательно наблюдала за моей реакцией.

На самом деле я о таком даже не думала...

Я вздохнула. Это все из-за него.

Все это время я действительно вела себя смело.

Проснувшись, я не шла в канцелярию, а тут же направлялась к герцогу. Если рядом была служанка, я крутила и вертела им еще больше. Неважно, болтливы они или нет, если мое поведение увидит несколько человек, слухи расползутся быстро.

Служанки пытались делать вид, что ничего не происходит, но на их лицах читалось едва заметное изумление. Я чувствовала, что отношение ко мне стало более вежливым и при этом более серьезным, чем раньше.

На самом же деле...

Я вертела им как хотела и испытывала при этом некоторое удовольствие, даже опьянение от того, что была единственным человеком, который мог себе позволить подобное.

Однако я не переступала черту. Я мучила его понемногу, ровно до такой степени, чтобы действовать на нервы.

Мне очень хотелось попросить, чтобы он купил мне рудник или магазин в столице. Но такое богатство я бы все равно не смогла взять с собой, сбегая.

Меня не интересовало имущество, которое легко отследить и от которого нельзя просто избавиться. К тому же богачам обычно куда труднее исполнять просьбы самим, а не откупаться деньгами.

Было даже забавно наблюдать, как герцог выполняет все, что я прошу, с выражением на лице, так и говорящим: «А ведь я даже убить ее не могу».

Например, иногда после укуса я оставалась в его постели и не хотела уходить.

«Вы взяли у меня кровь, и теперь я не могу идти. Голова кружится. Возьмите меня на руки и донесите до комнаты», — категорично требовала я, когда он подходил ко мне, явно считая все это абсурдом.

«Не на спине, как животное, а на руках».

И после этих слов бесстыдно протягивала руки.

Однажды мне вообще не захотелось вставать после того, как он напился моей крови.

Белье на постели герцога такое мягкое, как бархат!

Я однажды поинтересовалась у служанки, почему так, и она ответила, что у него первоклассные одеяла, сотканные из самого лучшего меха, а каждый стежок тщательно вымерялся вручную.

Он уже начал просматривать документы, а я, повалявшись некоторое время, решила с ним заговорить:

«Я останусь спать здесь».

«Это неудобно».

«Тогда на диване».

«Но диван есть и в твоей спальне, верно?»

«Я не о себе. Ваше высочество, это вы будете спать на диване».

«Леди... — ответил он, грубо нацарапав свою подпись внизу документа. — Чему вас только учили в поместье барона?»

В этих словах слышалась критика моих манер.

Думал, я сдамся, беспокоясь о чести своей семьи? Прости, конечно, но они продали меня, так что их честь меня совершенно не волнует.

Я, сделав вид, что думаю, издала звук «хм...», а затем ответила:

«Как знать? Например, гостеприимно встречать гостей, прибывших в наши владения?»

Дав такой ответ, я сделала оборот вокруг себя на постели.

Ого! Даже после этого руки все еще не дотягиваются до ее края. Какая огромная!

Протянув руку, я схватила подушку с другой стороны. Прикосновение к ней напоминало ощущения, когда гладишь кролика.

Герцог бросил взгляд на меня, понял, что вставать я не собираюсь, вздохнул и ушел в кабинет.

Я планировала вернуться в комнату для гостей, как только утихнет головокружение, но, раз он так легко сдался, мне вообще расхотелось подниматься.

Я растянулась на огромной кровати, натянула на себя одеяло и безмятежно уснула.

Иногда я неожиданно врывалась в кабинет герцога и падала на диван. Благодаря этому я ближе познакомилась с людьми, которые приходили сюда по делам.

Например, старик-дворецкий, которому уже перевалило за восемьдесят. Он служил семье герцога с тех пор, когда герцог был еще ребенком.

Он был строгим и прямолинейным, но с женщинами обращался дружелюбно. Поэтому, когда служанки делали что-то, за что их могла отругать старшая горничная, они заранее шли к нему исповедоваться.

Но из всех людей, появлявшихся в кабинете, особенно выделялся рыцарь из простолюдинов.

Итан. Фамилии, как и подобает простолюдину, у него не было.

Мастером меча он пока не стал, но вокруг его оружия клубилась черная энергия.

А еще он был настоящим великаном. Ростом под два метра, и даже толстая броня не могла скрыть четких очертаний его мускулов. К тому же он единственный мог на равных сражаться с герцогом на мечах.

Издалека его фигура напоминала огромного медведя. Но стоило поздороваться с ним, встретив его в каком-нибудь коридоре, и он начинал вести себя застенчиво, что совсем не подходило его крупным размерам. Особенно он стеснялся, если добавить к имени «сэр».

«Я еще официально не получил этого титула, поэтому я не сэр. Вам не следует обращаться ко мне так вежливо».

Это казалось мне довольно милым, поэтому я называла его так довольно часто.

Еще был секретарь герцога, Витер. Резкий молодой человек. Сын маркиза, воспитанный в строгих традициях и придававший огромное значение манерам и происхождению.

Поэтому он всегда морщился, когда видел, как я валяюсь на диване в кабинете, а иногда пучил на меня глаза так, словно обнаружил мерзкое насекомое.

Когда я клала ноги на подлокотник дивана, он вздрагивал, а когда крошила печенье, впадал в шок.

Я уже знала его. Еще до того, как он самолично смастерил для меня карты с «неплохими», по его мнению, местами.

Моей подруге нравились стройные красавчики, поэтому Витер был ее любимым персонажем и она всегда носила с собой пенал с его изображением.

Когда я увидела его своими глазами, поняла, что он не худой. Просто так казалось на фоне огромных Деона и Итана.

В кабинете было тепло, но крайне скучно.

Когда я стала писарем, радиус моих передвижений увеличился.

В кузницу, столовую и кабинет я могла легко входить без разрешения. Я даже могла попасть на склад продуктов под предлогом описи запасов, но золото и серебро, богатства, которые нельзя отследить, а также камни тепла находились в большой кладовой рядом с чердаком.

Войти туда могли только герцог, старик-дворецкий и супруга герцога. Необязательно даже становиться герцогиней, которой по умолчанию было бы проблематично сбежать... Заполучить ключ могла и вторая жена.

А раз уж он не назначил меня своей женой, то пусть теперь пеняет на себя!

Пока я думала о своем, Деон утвердил документ и передал его Витеру.

— Какие охотничьи угодья были выбраны на этот раз?

— Поскольку на западе сложный ландшафт, мы планируем идти на восток. Также удобнее будет передвигаться с малым количеством людей, поэтому состав отряда минимален.

Герцог кивнул.

После этого они принялись обсуждать области, завоеванные первым принцем, и вступившую с ним в сговор знать. Бо́льшую часть их разговора я не понимала.

Мне стало скучно, и я решила уйти. Пойду-ка проверю, не испортилась ли вяленая говядина, которую я вывесила сушиться.

И вот, я, как обычно, доела печенье, стряхнула крошки на одежду герцога, а затем вышла в длинный коридор и уже обогнула вторую колонну, когда кто-то позвал меня.

Оглянувшись, я увидела темноволосого мужчину. Это оказался Витер.

Похоже, он последовал за мной сразу, как я вышла. Он медленно подошел и остановился прямо передо мной.

— Леди, вы знаете, что большинство рыцарей в герцогстве — потомки аристократов? — неожиданно спросил он. Уголки его рта поднялись в улыбке. В каждом из них словно торчало по лезвию.

Хотя его тон был спокойным и не содержал упрека, от его слов у меня внутри что-то похолодело.

— И даже обычные служанки в других замках работали на весьма высоких позициях. Более того, герцог может давать титулы, поэтому дворецкий получил титул барона.

Ну, а от меня ты чего хочешь?

Когда я вопросительно посмотрела на него, приподнятые уголки его рта опустились.

— В герцогстве каждая мимо пробегающая собака имеет породу. Это означает, что у любого здесь более высокий статус, чем у вас, леди. И среди источников крови, которые гостили здесь раньше, также было немало аристократов. Однако дочь барона у нас впервые. Поэтому... Мы долго раздумывали, как правильно с вами обращаться. Все гости, которые когда-либо останавливались у герцога, были из столицы... Так откуда нам знать, каковы обстановка и нравы в ваших краях? Хотя мы никак не подозревали, что они так непохожи на наши.

А, так вот о чем речь? Он хочет сказать, что ему не нравится, что по замку герцога шатается какая-то деревенщина?

Когда я захотела достойное место, меня бросили в подвал, чтобы я вела себя смирно, а теперь ему, видите ли, не нравится, что я вернулась на самый верх и проявляю наглость.

— Услышав, что вы просите статус жены, я был не на шутку удивлен. Никто из гостей никогда не обращался с подобным требованием.

На cлове «жена» его лицо едва заметно исказилось, словно ему даже мысль об этом казалась ужасной.

— Вы должны стучать, прежде чем войти в кабинет. А когда вы что-то съели, необходимо вытирать рот платком. И еще...

Постой мы там еще дольше, и он бы начал учить меня правильно ходить.

— Почему бы вам не воздержаться от посещения герцога, когда у вас нет другой работы? Он тоже больше не будет вас звать. Хотя... Не могу сказать, что он звал вас и до этого.

Закончив разглагольствовать, он наконец сказал то, что хотел:

— Мне бы хотелось, чтобы мы виделись с вами исключительно на вашем рабочем месте.

Я лучезарно ему улыбнулась, ощущая, что моя решительность и отсутствие страха его поразили.

— Мне кажется, это невозможно.

Конечно, невозможно. Я ведь намерена следовать за герцогом, куда бы он ни пошел.

Улыбаясь максимально широко, как дурочка, я ответила:

— Я собираюсь поехать на охоту с герцогом.

Я сказала это просто назло.

Мне, не умевшей обращаться ни с луком, ни с копьем, не было никакого смысла бродить по холодным зимним горам.

И все же когда-нибудь мне придется изучить территорию. Будет неплохо воспользоваться этой возможностью, чтобы запомнить путь для побега.

Заодно проверю парочку интересующих меня вещей. Насколько много снега там, где его не чистят слуги, смогу ли я по нему пройти, получится ли вынести холод без этих проклятых камней тепла...

А еще я смогу воспользоваться картой, позаимствованной из кабинета герцога.

* * *

— Слышала, вы собираетесь на охоту?

Я легла на диван и вытянула ноги. Отсюда мне было видно, как герцог листает документы в толстой папке. Возможно, потому, что я всегда находилась рядом, но у меня больше не осталось никакого чувства отторжения по отношению к нему.

— И что же?

— Возьмите и меня с собой.

— Я иду туда не развлекаться. А для того, чтобы проверить, все ли хорошо с оставленными там ловушками.

— А вы знаете, что для поддержания здоровья необходимы физические упражнения? А если все время оставаться в помещениях, которые толком даже не проветриваются, можно ослабнуть.

— Разве я тебя держу? Не ты ли по собственной инициативе целый день сидишь в моем кабинете?

Ага, тогда можешь просто отправить меня за пределы своих владений.

Он поднял бровь. Похоже, он сильно устал.

Сняв очки, он крепко зажмурился.

Оно и понятно. Проводит ночи за документами, которые уже несколько дней как просрочены, и не пьет даже мою кровь, не говоря уже о том, чтобы спать.

Он пристально взглянул на меня, а затем подошел и, наклонившись, уставился на меня вблизи.

Я испугалась, что он не сможет сдержаться и сейчас взорвется. Слегка напрягшись, я посмотрела на него снизу вверх.

— Лиони.

Он со вздохом обратился ко мне.

— Думаю, у тебя возникли некоторые иллюзии, что раз ты согреваешь мою постель, то я отношусь к тебе благосклонно.

Он поднял руку и сжал мою шею. А затем бережно провел по ней, словно гладил нежное животное, которое мог раздавить в любой момент, просто выпустив когти.

— Иногда я раздумываю, что с тобой делать.

Он склонил голову. Его лицо приблизилось, и надо мной нависла длинная тень.

Холодная, почти ледяная рука схватила меня за подбородок.

— Ты знаешь, что я очень многое тебе прощаю? И ты решила, что, раз одна твоя пустяковая угроза сработала, теперь ты можешь продолжать, не зная меры.

В его тихом голосе ясно слышалась угроза.

— Мне нужны только твоя жизнь и кровь. Я могу просто связать тебя, подвесить за ноги и выкачивать столько, сколько потребуется. Без всякой необходимости утешать тебя и потакать тебе. Так что на этом оставь свои попытки.

Это было жутко. Мне действительно показалось, что он закует меня в цепи и запрет в комнате.

Я увидела копье, цепь и меч, выставленные у одной из стен кабинета. В прошлый раз я из любопытства рассмотрела их поближе, и, к моему удивлению, все предметы, которые я считала простыми украшениями, оказались настоящими. Несмотря на то что они служили лишь экспонатами, похоже, за ними регулярно ухаживали, потому что я заметила, что лезвие меча заточено и сверкает.

Но бояться нельзя. Если я сейчас отступлю, то не только не смогу заполучить ключ, но даже пробраться за ним в кабинет или куда-либо еще станет невозможным. Я снова стану мешком с кровью по имени Лиони, которая сидит смирно в углу комнаты и позволяет осушать себя по капле.

— А... Вот как?

Я так просто не отступлю.

Ты еще не знаешь, но я собираюсь жить долго и всегда буду идти тебе наперекор.

А когда-нибудь. Непременно! Что есть сил ударю тебя в спину.

— Мне достаточно подготовить только зимнюю обувь?

— Ты... вообще слушала?..

Он лишь бессильно усмехнулся и пробормотал: «Ха, ладно».

А затем выпрямился:

— Хорошо. Для тебя все подготовят.

Вот так и получилось, что теперь меня окружали служанки, заворачивая в слои одежды.

Мое упорство привело к моему первому выходу за пределы замка.

Но в таком виде тело настолько неповоротливое, что я не смогу бежать. Да и не стану я надевать такую толстую одежду для побега.

Беспомощно поднимая ноги, я с трудом даже шла. Белый снег затянул меня так, что я совсем обессилела.

— Лагерь разобьем здесь.

Стоило одному солдату выкрикнуть эти слова, как все дружно принялись устанавливать шесты. Им было достаточно дважды ударить заостренной частью по мерзлой земле, чтобы шест целиком вошел в нее.

Когда я пыталась копать вилкой, на земле и следа не оставалось, а шесты воткнулись одним махом.

Выходит, здесь тоже требуется техника. Или дело в силе?

Я посмотрела на руки. Запястья Лиони были настолько тонкими и хрупкими, что их можно было обхватить одной рукой.

Как только в жаровне зажегся огонь, все подняли подсвечники, чтобы передать его от одного человека к другому.

Наступил вечер, и резко похолодало, но в лагере было светло и тепло.

В большом котле, подвешенном к перекладине над костром, кипела и пузырилась вода.

После еды как следует оценю обстановку и разверну карту.

Я села на камень, чтобы погреться у костра. От тепла по всему телу растеклась сонливость.

Северные горные хребты, которые я увидела впервые, казались мирными. Если бы не меховые одеяла, накрывающие шесты сверху, могло бы создаться ощущение, что мы в походе.

Заснеженные вершины. Закат. Горящий костер. Северная зима была прекрасной.

Солнце садилось за горы.

Я рассеянно следила за ним, поэтому и заметила вдалеке черную линию над горным хребтом. Что-то стройными рядами летело по небу.

«Что это? На небе в этом мире и такое есть?»

Линия медленно приближалась к лагерю. Все ближе и ближе.

Нечто крупное и закругленное.

Я все поняла только тогда, когда увидела заостренный кончик.

Это были стрелы, и они лились с неба, как дождь.

Точно, это же пролог.

До встречи с главной героиней основной мужской персонаж всегда с трудом выживает в одиночку, преодолевая смертельные опасности, верно?

Возможно... Лиони удалось прожить целых два года только потому, что она послушно оставалась в замке герцога.

Чтобы выжить, мне следовало быть осторожнее и вести себя более покладисто.

Я же... Похоже, я собственноручно вынесла себе смертный приговор.

— На нас напали! Встать в строй, — крикнул Итан.

Одновременно с этим к его ногам упала огненная стрела.

— Лиони!

Герцог подошел ко мне, пока я стояла, растерянно уставившись на летящую ко мне черную стрелу.

Он поднял щит и закрыл им весь обзор. Стрела, летевшая прямо на меня, ударилась в щит и упала.

Она чуть не попала в меня.

Успокоив отчаянно колотящееся сердце, я наконец перестала задерживать дыхание и выдохнула. В другое время я бы подколола его, напомнив, что он защищает меня, потому что боится лишиться бесценной крови, но сейчас воцарившийся вокруг хаос к этому не располагал. Я совершенно не могла шутить.

Выходит, я могу вот так взять и умереть. Прямо здесь.

Был ли вообще подобный эпизод в новелле?

Конечно, так как главный герой — мечник, он, должно быть, несколько раз ускользал из лап смерти.

Но такой ли день сегодня?

Проблема в том, что пока это мир пролога, поэтому все события сводятся к краткому пересказу в паре строк.

[Он несколько раз оказывался на грани жизни и смерти, но выжил.]

Из пролога, где все события уложились в одно это предложение, нельзя было узнать, сколько солдат погибло, кем пришлось пожертвовать, какие раны и шрамы оставил этот бой.

А в оригинальном романе Лиони в охоте вообще не участвовала.

«Подобное можно описать всего одним предложением? Вот так кратко?»

В лагере вспыхнул пожар и тут же перекинулся на какого-то солдата. Его товарищи собрали снег и высыпали на него. А он катался по земле, воя от боли.

Потом тех, кто пытался спасти товарища, поразили летящие стрелы, и они тоже попа́дали. Все вокруг показалось мне нереальным. Я никогда раньше не видела, как человек умирает, и потому это зрелище оказалось для меня очень тяжелым.

— Лиони, опомнись.

Деон схватил меня за плечи и встряхнул.

— Иди внутрь. Немедленно.

Я и сама думала, что нужно прийти в себя, но мои ноги не двигались. Он развернул меня и втолкнул внутрь лагеря.

— Ни за что не выходи, пока я не скажу.

И в этот миг...

Я увидела, что в его спину летит стрела.

— Деон!

Отвернувшись от шатра, я бросилась к нему.

Прежде чем я успела схватить его и развернуть, мои колени подкосились. Я почувствовала резкий укол в ноге.

Так в меня попала стрела.

Нога, еще немного продержавшись, бессильно подломилась.

Я думала, что почувствую тупую боль, когда упаду на землю, но меня охватило лишь какое-то тепло.

Я падала, а Деон держал меня.

* * *

— Думаю, стрела вошла неглубоко, потому что на ней несколько слоев одежды, — сказал Витер, закатав мои зимние штаны.

Разведывательный отряд состоял из минимального числа людей, поэтому с нами не было лекарей. Единственным, кто хоть что-то понимал в медицине, был Витер.

— Наконечник стрелы был смазан ядом, который теперь медленно распространяется.

— Что это за яд?

— Яд Бесеруна. В смертельной дозе повреждает легкие и вызывает проблемы с дыханием. Рана не смертельная, так что, если сразу же ее залечить, все будет в порядке, но от движения яд начнет распространяться дальше. Ей следует по возможности лежать.

Он опустил штанину обратно.

— Повезло, конечно, что стрела попала в ногу, далеко от сердца, но, чтобы идти, придется двигаться...

Он оглянулся на солдат. Все они были утомлены долгой дорогой по горам и тяжело дышали.

— Сохраняйте полную неподвижность и дышите как можно медленнее. Нужны носилки. Похоже...

Он закусил губу и покачал головой.

Мы отступали в спешке, поэтому бросили всю свою поклажу. Никаких носилок быть не могло.

Вокруг становилось все темнее и темнее.

Теперь я знала, что произошло: одна из фракций, сражающихся за престол, планировала сегодня убить герцога. Как только наступит ночь, они снова смогут напасть на него, уже лишившегося всей силы.

Это все еще пролог, так разве можно умереть до того, как начнется основная история?

Деон, конечно, главный герой, поэтому он, вероятно, выживет.

Но я-то нет. Более того, ни один из солдат также не является ключевым персонажем.

А значит, не будет неожиданностью, если мы все поляжем прямо здесь.

Возможно, эта жертва станет поводом для пробуждения герцога, закалив его и сделав сильнее.

А записано это будет вот так:

[Он решил никогда не забывать об оскорблении, нанесенном на его же землях.]

Перед глазами медленно всплыло предложение из пролога.

Как-то уж слишком жестоко использовать столько смертей всего лишь как повод для пробуждения главного героя.

Я шла медленно, и всем пришлось подстраивать темп под меня. А ведь нам нужно вернуться обратно как можно быстрее и всех вылечить. Не уверена, что с такой скоростью мы сможем добраться до замка сегодня. Раненых было слишком много.

Один из солдат впереди упал.

Я чувствовала, как яд медленно распространяется. В нижней части бедра я ощущала пульсацию и покалывание.

Я осторожно закатала штанину. Это точно был яд.

Кожа в том месте, куда попала стрела, стала еще темнее, чем раньше. Настолько, что я видела, как вены меняют цвет.

Я перестала хромать. И громко обратилась к идущим впереди:

— Ваше высочество.

Он обернулся. Его лицо выглядело напряженным, стало белее, чем обычно. Он казался утомленным до крайности.

— Идите вперед. А меня оставьте.

Шаги прекратились. Все как один смотрели на меня с удивлением.

— Вы ведь можете просто позвать людей? Взять с собой лекаря и носилки.

При этих словах все заколебались, не зная, как поступить, но герцог сказал:

— Возьмите ее под руки. Мы вернемся в замок, никого не бросив.

И тут же повернулся ко мне спиной.

Один из солдат подошел ко мне и протянул руку.

— Я вам помогу.

Оттолкнув его руку, я закричала громче:

— Герцог! Прошу, оставьте меня.

Он резко повернул голову. Его глаза пылали.

— Солнце садится. Ты хоть знаешь, как холодны ночи Севера? Если мы оставим тебя здесь, ты замерзнешь насмерть.

— Я постараюсь разжечь огонь.

— А еще дикие звери.

— Тогда залезу на дерево.

— Ты все так же меня не слушаешь.

Он нахмурился. А затем отвернулся, как будто и не ждал от меня ответа.

Он большими шагами пошел вперед, а я, хромая, последовала за ним.

— Ваше высочество, я не прошу совсем бросить меня. Подумайте рационально. Что будет лучше: медленно двигаться со мной или оставить меня, а затем вернуться с носилками и лекарем?

— Лиони, я понимаю, что тебе тяжело и ты хочешь отдохнуть, но сейчас это невозможно.

— Деон.

Я подошла к нему. И еще раз повторила его имя.

В глубине его холодных голубых глаз что-то дрогнуло. Он волновался.

Выражение его лица ничего не выдавало, но в глазах прятались замешательство и легкий страх перед лицом чрезвычайной ситуации. Возможно, он тоже подумал, что может умереть. Даже он, кого называют победителем войны, в критический момент оказался всего лишь юношей.

— Вы помните контракт, верно? Там сказано, что мое место определяю я сама. Сейчас я должна быть здесь. Оставьте меня и идите.

— ...

— Сейчас мое место здесь. Вы обещали.

— Не следовало давать тебе никаких обещаний...

Он ответил так, словно что-то разрывало его.

Он встал первым и перестроил солдат. А затем снял с плеч тяжелый кожаный плащ и накрыл им меня.

Перевесив ножны на другую сторону, он протянул мне руку. Не собирался меня оставлять до самого конца.

Я не приняла его руку.

Так как я заранее прочитала карту в замке, то понимала, что из-за меня герцог отказался от кратчайшего пути и решил пойти в обход. Горный ландшафт слишком сложен, поэтому ослабевшая Лиони не сможет его преодолеть.

В это время солдаты вдруг закричали:

— Будьте осторожны! Здесь трещина.

Впереди я увидела дыру, отвесной скалой обрывавшуюся вниз.

Натренированные солдаты один за другим легко ее перепрыгивали.

Такое расстояние мог преодолеть только длинноногий мужчина с отличными спортивными данными. После каждого прыжка снег с краев обваливался, и расщелина становилась все шире.

Последовав за ними, я остановилась на краю. Расстояние казалось огромным.

Мое тело стало неповоротливым из-за травмы и нескольких слоев одежды, поэтому прыгнуть я не могла.

Ноги дрожали. Я стояла на самом краю, и в глубокую расщелину падали комья снега.

Думаю, глубина там метров пять.

Герцог тоже прыгнул через расщелину вслед за солдатами. С его длинными ногами это было легко.

— А леди... перепрыгнуть не сможет, — пробормотал он, наблюдая за мной с противоположной стороны. — Лиони, подожди немного, не двигайся. Сейчас я сделаю для тебя лестницу.

Герцог обнажил меч и срубил ветку ближайшего дерева. А затем срезал маленькие ветки на ней.

Он решил построить лестницу сейчас?

Зимой дни короткие.

Я посмотрела на небо. День быстро угасал.

Сейчас нет времени неторопливо строить лестницы.

На войне он был беспощаден, но всегда болезненно цеплялся за союзников и раненых.

Члены королевской семьи, боровшиеся за престол, ловко пользовались этой слабостью Деона. Его самоотверженностью. Тем, что он никогда не сдается и тащит за собой даже мертвые тела союзников. Из-за подобных благородных жестов он не раз оказывался в глухой обороне или терял дорогого соратника.

Все знали, что разумнее всего оставить меня.

Так они смогли бы выжить, но, пока Деон не отдал приказ, просто прикладывали все силы, чтобы идти медленно.

На его лицо легла темная тень.

Такими темпами умрем мы все.

Мне нужно закончить пролог. У меня есть еще два года, я не хочу умирать здесь.

Едва волоча ослабевшие ноги, я ухватилась за краешек одежды Витера, стоявшего в ряду позади меня. А затем тихо шепнула ему:

— Попросите его идти дальше.

— Что?

На его лице появилось замешательство. Он обернулся ко мне и переспросил:

— Но почему я?..

Ну, потому что ты, похоже, единственный здесь, кто может вести себя бессердечно.

— Леди, — он вздохнул, — горы суровы. Возможно, мы не успеем добраться до вас прежде, чем яд распространится.

— Я знаю.

— Знаете?

Я кивнула.

— Но... Вы действительно... Вы уверены?

Я еще раз кивнула.

Он нахмурился:

— Вы можете пожалеть об этом. Ваша кровь, конечно, важна, но нет ничего более важного, чем жизнь герцога. Если вы думаете, что мы непременно придем на помощь...

— С этим я справлюсь.

Он застыл в нерешительности, словно собираясь мне что-то сказать, но потом передумал.

— Я понял...

А затем повернул голову и крикнул в сторону рыцарей:

— Ваше высочество, леди права. Так мы только потеряем время. Все окажутся в опасности.

После слов Витера весь разведывательный отряд устремил взгляды на меня.

Руки Деона, занятые обрезкой веток, замерли.

— Леди, если вам тяжело, я понесу вас на спине, — вмешался совершенно недогадливый Итан. Даже посреди царившего хаоса он оставался дружелюбен и любезен до безобразия, что чуть не заставило меня заплакать.

Но он не сможет нести меня. Из-за того, что снег все падал, отступая, нам пришлось бросить всю тяжелую поклажу. Если бы условия были лучше, я бы и сама давно попросила герцога взять меня на спину.

— Не нужно.

Я сделала шаг назад. А затем слегка улыбнулась, словно все и правда было в порядке. Надеясь, что эта улыбка его успокоит.

— Хочешь умереть? — прорычал Деон низким, словно севшим голосом. — Совершенно не понимаешь, насколько дорога жизнь. Ты в самом деле хочешь умереть?

Меня замутило, плечи напряглись, но я снова улыбнулась.

— Нет. Я хочу жить.

Мне очень хотелось жить. Но чтобы это случилось, в первую очередь выжить должен ты.

— Я говорю это не потому, что хочу благородно пожертвовать собой. Я не умру. Разве я не говорила? Что проживу долгую и здоровую жизнь. Поэтому, ваше высочество...

Почему-то в горле запершило.

— Обязательно вернитесь за мной. Прошу.

В моем голосе слышались слезы.

Я попробовала снова улыбнуться. Уголки моего рта дрожали, но я все же попыталась их приподнять. Надеясь, что он не заметит этой дрожи.

— Я... — Деон подошел с каменным лицом, — не могу уйти, оставив тебя.

— Вы и не оставляете. Я просто немного побуду здесь.

Я старалась сохранять спокойствие, но мой голос предательски дрожал.

— Идите. — Я решительно оттолкнула его.

— Нет.

— Ваше высочество.

Моя рука коснулась его твердой груди. Я ощутила, с какой силой она поднимается и опускается.

— Вы должны сдержать слово. Даже чернила, которыми написан наш контракт, еще не высохли.

— ...

Он пристально посмотрел на меня. На его лице отразилась буря эмоций.

Каждый раз, когда его губы вздрагивали, от них исходил холодок.

В воздухе разлилось напряжение. В конце концов он тихо пробормотал:

— Я непременно вернусь за тобой. Жди.

Его слова прозвучали тихо, словно он говорил их самому себе.

— Продержись три часа. Я скоро вернусь.

Роман, конечно, был не очень интересный, но эту его сторону я высоко оценила. Бесконечно жесток к врагам, но в то же время справедлив к своим людям и не бросает их до самого конца. Конечно, «до самого конца» — это не про меня.

Я кивнула. В любом случае у меня всего два варианта судьбы на выбор: либо ждать его, либо бежать.

— Двигаемся дальше! — крикнул Деон остановившемуся отряду.

Вся их группа свернула на тропу, ведущую по неровному горному склону.

Какое облегчение. Возможно, мне правда придется подождать всего три часа, как он и сказал.

Когда отряд рыцарей полностью исчез из виду, я перевела дыхание и села спиной к ближайшему дереву.

Дрожащими пальцами я выудила из кармана листок бумаги. Это была карта, которую я стащила из кабинета. Поскольку, чтобы сбежать, мне нужно знать развилки, я собиралась взглянуть на нее тайком от рыцарей. Может, есть и плюсы в том, что рядом нет никого, кто мог бы меня увидеть?

Хотя я не думала, что мне придется искать не путь для побега, а место, где можно укрыться.

Вокруг я видела один только снег, поэтому было трудно понять, где я, даже глядя на карту. Я перевернула карту, чтобы она располагалась вдоль красной веревки, привязанной к большому дереву.

— Я где-то в этой области?..

Темнело так быстро, что вскоре я не могла разглядеть даже крупные надписи.

С заходом солнца в горах стало еще холоднее. Как же повезло, что меня закутали во все эти слои одежды. Вот только шапка, которую надела на меня Сурен, улетела, подхваченная ветром.

Сурен. Похоже, торговец тебя обманул. Говоришь, с этой шапкой я не замерзну? Но она ни капельки не теплая.

И все же мне следует ее поблагодарить.

Если я вернусь... Если вернусь...

У-у-у...

Вдалеке послышался волчий вой.

«А еще дикие звери».

Я вспомнила слова Деона. Хоть я и бравировала перед ним, но на самом деле совершенно не умею лазать по деревьям.

Где обычной кореянке этим заниматься в городе? Может, надо было регулярно лазать хотя бы по столбам?

Как только солнце скрылось за горами, все вокруг мгновенно погрузилось в кромешную тьму.

С неба снова начал валить снег. Мне нужно было где-то укрыться от холода.

Я разложила карту на плоском камне.

Символы на карте шли в алфавитном порядке. Камень передо мной был отмечен буквой A. Огромный камень справа от расщелины — B.

Несколько раз моргнув, я привыкла к темноте. А затем огляделась вокруг. Моя догадка оказалась верной.

Все A и B вокруг обозначали камни, причем буквой A были обозначены те, что поменьше, а B — огромные валуны. Если я все правильно понимаю, то C, вероятно...

Должна означать очень большой камень, за которым я могла бы спрятаться.

В темноте я с трудом нашла глазами камень, помеченный буквой C.

Чтобы добраться до него, мне нужно было подняться по узкой горной тропе. К счастью, камень находился не так уж далеко.

Я глубоко вздохнула и поставила ногу на покатый холм.

Шаг за шагом.

Я ступала осторожно. Мои руки дрожали.

Какое же слабое тело! Как только вернусь, буду есть больше и хорошенько его натренирую.

В четвертый раз подошва во что-то угодила.

Ощущение было не таким, как раньше.

Это оказался мох.

— А?

Как только из груди вырвался этот крик, я потеряла равновесие. Мне потребовалось всего мгновение, чтобы поскользнуться.

Чтобы не упасть вниз с холма, я вытянула руки вперед. И резко плюхнулась вперед, издав оглушительный шум.

Пока я барахталась, края камней исцарапали мне все ладони. А рукава моего одеяния изодрались.

Закатав их, я увидела, что порез, который я нанесла себе во время ссоры со старшей служанкой, открылся вновь.

Когда ран коснулся холодный зимний ветер, они запульсировали еще сильнее. Я крепко зажмурилась и закусила губу. В то время я была просто голодна. Стоило подумать, что теперь я осталась одна в холоде и темноте, и мне вдруг стало тоскливо.

Но времени на то, чтобы лить слезы, у меня не было.

Сняв с пояса ремень, я обмотала его вокруг руки и остановила кровотечение. Сейчас здесь нет ни фонарей, ни свечей. Мне нужно было хорошенько осмотреться вокруг до захода солнца. Когда я разобралась с раной, холодный воздух окутал мою руку. Он немного успокоил боль.

Я поднялась на гору и с трудом сумела найти камень, отмеченный на карте.

Это оказалась небольшая пещера. Даже лучше, чем я ожидала. По крайней мере, тут я смогу укрыться от снега.

«Холодно. Нужно разжечь огонь».

Как только я оказалась в пещере, на меня напали сильнейшие холод и голод. Продолжая дуть на замерзшие пальцы, я подбирала сухие ветки. Наломав те из них, на которых не было снега, я сложила костер.

Я приложила одну из веток к деревянной дощечке и с силой потерла. Огонек, который, казалось, вот-вот вспыхнет, тут же угасал.

Я повторяла это действие еще несколько минут, но дерево только слабо дымилось, а на ветке образовалось немного сажи. Похоже, дело было в том, что ветки постоянно соприкасались со снегом и не были полностью сухими.

Так я только потрачу зря силы. В конце концов я бросила это дело и спрятала замерзшие руки под одежду. Все мое тело страшно тряслось, а зубы яростно стучали.

Холод был действительно ужасный. О каком побеге может идти речь? Я же просто замерзну тут насмерть.

В замке я несколько раз представляла, какой конец может ждать Лиони. Возможно, герцог бросит ее в тюрьму, где она зачахнет до смерти, или же избавится от нее так, как сказано в книге, а может, она умрет в своей комнате от голода и жажды, когда он лишит ее еды и воды. Но смерти от холода среди этих вариантов не было. Такой конец я даже представить себе не могла.

Горный ветер был настолько холодным, что не шел ни в какое сравнение с тем, что дул в темнице.

Я сжалась, уткнувшись головой в колени. Мне казалось, что чем больше я съежусь, тем лучше выдержу стужу.

Пока я пыталась подавить медленно наступавшую сонливость, я заметила, что у входа в пещеру колышется тень.

В лунном свете она казалась то больше, то меньше, но постепенно увеличивалась в размерах.

«Помощь уже здесь?»

Я резко подняла голову. Мне хотелось вырваться от герцога и убежать, но сейчас я обрадовалась ему настолько, что мне хотелось тут же броситься к нему.

Я осторожно выпрямилась. Но как только я встретилась с тенью взглядом, меня окутало какое-то странное чувство.

Тревога. Ощущение, что это не человек.

Я видела пар, идущий у него из носа, и он казался горячее, чем у человека.

«Похоже, это не помощь...»

Это не те сверкающие голубые глаза, в которые я привыкла смотреть. Те, что были у входа, оказались желтыми.

Черный силуэт, подсвеченный сзади, становился все более четким.

Ветер ворвался внутрь с громким звуком. Сосновые ветви, заслонявшие лунный свет своими лапами, склонились в одну сторону. Это позволило луне ярко осветить вход в пещеру.

Там стоял волк.

По всему моему телу пробежали мурашки. Когда наши взгляды встретились, я почувствовала, как остановилось дыхание.

На меня спокойно смотрел белый волк, неподвижно стоявший у входа в пещеру.

Я, не в силах даже дышать, застыла на месте. Внезапно меня опутал страх.

Волки перемещаются стаями. Раз сюда пришел один из самцов, с большой вероятностью его стая тоже где-то неподалеку. Возможно, он оказался в пещере, пока бродил в поисках еды. Возможно, за ним следует еще и другая стая.

Из веток, лежащих передо мной, я выбрала ту, что подлиннее. И тут же замахала ею в воздухе:

— У-хо-ди!.. Брысь!

Однако, несмотря на мои отчаянные попытки, волк мотнул головой и подошел ближе.

Неужели я его спровоцировала?

Пусть я и справлялась с герцогом, которого считала диким зверем, но, столкнувшись с настоящим хищником, почувствовала только полнейшую беспомощность.

Волк подходил ближе, затем отступал, а потом снова возвращался. И так раз за разом. Казалось, будто он насмехается над моим испугом.

Его длинная тень колебалась у входа в пещеру. Каждый раз, когда она касалась меня, я так пугалась, что старалась отодвинуться дальше. Казалось, он готов в любой момент прыгнуть в пещеру и разорвать меня.

На лбу выступил пот. Из-за отчаянной борьбы с волком я не сразу заметила, что моя голова просто пылает. Синяки на руках тоже, пусть и с опозданием, заныли.

Капельки пота быстро замерзали на морозе, таяли от жара, а потом снова замерзали.

Стало еще холоднее. Меня всю трясло.

Похоже, яд оказался сильнее, чем я думала. Тело постепенно коченело, а перед глазами все расплывалось.

Нет, может, это из-за холода, а не из-за яда? По крайней мере, я так замерзла, что больше не чувствовала боли.

Почему-то вспомнилось прошлое, возможно, из-за того, что я чувствовала, как моя воля слабеет.

В прошлой жизни у меня уже случалось похожее. Я так же бесконечно ждала и надеялась, что тот, кто использовал меня и бросил, придет.

Во время бракоразводного процесса в суде родители яростно боролись за меня. Эта тяжелая борьба продлилась целых девять месяцев.

Отец, выиграв спор об опеке, взял меня за руку. До сих пор ясно помню его довольный взгляд, как будто он выиграл ценный трофей. Я думала, что после суда вернусь к обычной жизни, в обычный дом.

Однако вместо этого отец оставил меня у бабушки.

Он не вернулся. Единственная новость, которую я слышала о нем, была о том, что несколько месяцев спустя он снова женился.

После долгого, тяжелого противостояния мои родители перестали обращать на меня внимание, как будто ничего не произошло. Борьба за опеку была нужна лишь для того, чтобы решить, в чьи руки перейдет имущество. От меня же они отвернулись, оставив терпеть одиночество.

Это стало одной из причин, почему я не могла с удовольствием читать «Герцога, пьющего кровь». Я смутно осознавала, что моя жизнь — не больше чем роль эпизодического персонажа.

Я не могла вынести историю, в которой таких персонажей безжалостно использовали, а затем легко забывали.

И все же, когда я переродилась, то подумала, что наконец-то проживу достойную жизнь, но даже здесь отношение ко мне ничем особенно не отличалось от привычного. Мне суждено было точно так же терпеть, что меня используют, а затем бросают, и терзаться отчаянием до конца своей жизни.

К тому же тело Лиони очень хрупкое. Мне казалось, оно рассыплется от одного неверного движения.

Частично так вышло потому, что у нее брали кровь, но все же мне казалось, что она с рождения была слабой. Прожив в ее теле несколько дней, я поняла, что она не могла встать с постели не только из-за недостатка питания или постоянной потери крови. Просто ей с самого начала не хватало силы. Даже ее кожа была настолько тонкой, что достаточно было просто схватить ее за запястье, чтобы на нем образовались синяки.

Совершенно не понимаю, как я должна жить в этом теле.

Нет, смогу ли я вообще выжить прямо сейчас?

Удалось ли им благополучно вернуться? Отправил ли герцог уже подмогу?

А если... вернуться и вовсе невозможно? Какое решение он примет?

Выберет ли прийти за мной? Или бросит?

В голове все запуталось. Темных мыслей становилось все больше.

Так. Герцог все еще нуждается во мне. Я до сих пор ему полезна.

Соберись, Лиони. Единственный человек, который может спасти тебя из этого безумного пролога, — ты сама. И никто, кроме тебя.

Меня клонило в сон, поэтому я подняла правую руку и хлопнула себя по щеке. Она так замерзла, что я даже не почувствовала боли.

Веки стали очень тяжелыми, на меня накатывала сонливость.

«Нельзя спать. Может быть, волк только и ждет, пока я усну, чтобы с легкостью схватить меня».

Так я думала, но все меньше могла сопротивляться сну, что медленно окутывал меня.

Глаза закрывались. Одно за другим в голове всплывали воспоминания о прошлом, которые я старалась запихнуть подальше вглубь.

На самом деле я впервые увидела герцога не тогда, когда не смогла от него спрятаться.

«Взгляни. Говорят, это новый популярный роман», — разбудила меня подруга, когда я спала за партой.

Она вручила мне увесистую книгу в твердой обложке, открыв которую я всего через несколько страниц увидела его лицо.

Рядом с Деоном была реплика женщины. Когда он, мужчина, которого она любила, убивал ее, с ее уст в первый и последний раз вместо вежливого титула сорвалось его имя.

Эти слова казались завещанием перед смертью, когда титулы переставали иметь значение.

Верно. Его имя...

В последний раз я прошептала его имя застывшими губами, которые не могла даже толком раскрыть.

«Деон».

А затем мои глаза закрылись.

* * *

— Лиони!

Услышав знакомый голос, я распахнула глаза.

Передо собой я увидела нос огромного волка. Ничего себе, он теперь даже заговорил человеческим голосом!

— Уходи!

Я резко пришла в себя и испуганно начала водить рукой рядом с собой.

Где-то должны быть ветки, которые я сложила для костра.

Но как я ни старалась схватить хоть что-то, никак не могла ничего нащупать. По всему телу выступил холодный пот.

— Лиони, приди в себя!

После этих слов мое размытое зрение немного сфокусировалось. Силуэт, который я приняла за волка, постепенно обрел четкость.

Длинный нос втянулся, а свирепые волчьи глаза превратились в человеческие.

Это был Деон.

Обеими руками он накрыл мои щеки, согревая их теплом своего тела.

Он подул мне на руки. С невероятно отчаянным видом. Губы, обычно неподвижные, искривились. Такое лицо я видела у него впервые.

Убедившись, что я открыла глаза, он наклонился и схватил меня в объятия. А затем наклонил лицо к моей шее и глубоко вдохнул. Его прерывистое дыхание звучало в моих ушах.

Оно растеклось по моей шее. Я вслед за ним вздохнула с облегчением. Белое облачко пара вырвалось из моего рта и рассеялось в воздухе.

— Они здесь! Герцог и леди здесь!

— Ваше высочество, все в порядке?

Я думала, а не сон ли это, но вдалеке послышались голоса солдат. Люди из замка столпились у входа, и каждый держал в одной руке факел, а в другой — кинжал.

Так я выжила.

Я с трудом выдохнула. Как только напряжение спало, на меня снова навалился сон.

Я медленно закрыла глаза. Даже в этот миг я чувствовала тепло его объятий.

Мой пролог еще не закончился.

* * *

Сухо кашляя, я прислонилась к спинке кровати. По возвращении в замок мне пришлось отлеживаться аж десять дней.

Яд, успевший добраться до легких, сам по себе был проблемой, но все усугублялось еще и тем, что я долго пробыла на холоде и сильно изранила руки. Даже мои рыжие волосы, к которым я относилась очень бережно, стали ломкими от сурового северного ветра.

— Я нейтрализовал яд, но с поврежденными легкими никак помочь не могу, — сказал врач, проверяя мой пульс.

— Хотите сказать, теперь я проживу меньше?..

От моих бесстрастных слов он даже подпрыгнул.

— Нет-нет! Просто иногда вам может быть трудно дышать. Если, например, будете долго ходить или заниматься тяжелыми физическими упражнениями. Ни за что не бегайте и не перенапрягайтесь. Я уже рассказал обо всем герцогу, так что он позаботится о вашем здоровье.

Кажется, мой спасительный побег несколько отдалился.

Только вернувшись сюда, я осознала, что без камней тепла покинуть стены герцогской крепости совершенно невозможно.

Холод оказался еще более суровым, чем я думала.

Я вернулась в гостевую комнату спустя целую неделю. Глаза Сурен наполнились слезами.

У кровати стоял букет — редкое явление в замке герцога. На белых цветах сверкали капельки воды, словно утренняя роса.

— Леди, меня снова чуть не выгнали, — горько плакала Сурен, держа меня за руки. Ее глаза покраснели.

Раны на моей руки опять заболели, поэтому я не без труда высвободилась.

— Если я исчезну, вполне вероятно, тебе достанется более хорошая хозяйка.

— Не говорите так, — сказала Сурен, высморкавшись. — Если честно, я подумала, что вы сбежали. Герцог, вернувшись посреди ночи, казался очень обеспокоенным, а его лицо было мертвенно-бледным. В то время, что вы оставались в пещере, весь замок ходуном ходил. Говорят, вас пришлось долго искать.

Она налила воду в вазу и пробормотала:

— Леди, которая обещала, что будет ждать, пропала. Земля испещрена волчьими следами. Говорят, герцог бы сдался, если бы рядом обнаружилась рваная одежда или пятна крови. Когда все уже устали и собирались прекратить поиски, он вдруг словно что-то почувствовал и бросился вверх по горе. И нашел в пещере вас!

Сурен хлопнула в ладоши:

— Он увидел следы от попыток разжечь огонь, поспешил пройти дальше внутрь и там обнаружил вас, леди. Но стоило ему коснуться вашего плеча, как ваша голова упала вниз... Словно сцена из трагической пьесы!

Сурен всхлипнула. Ее глаза снова наполнились слезами.

Ей настолько грустно? Сурен безостановочно болтала, словно сама там была.

— Конечно, вас сразу же пришлось подхватить. Не мне, конечно, герцогу. Он думал, что вы уже мертвы. Да и мы уже готовились прощаться с жизнью, потому что не смогли как следует о вас позаботиться. Но затем их высочество сказал...

Сурен прочистила горло и произнесла:

— Она дышит.

Она словно разыгрывала спектакль одного актера. Хотя пришлось прекратить эту болтовню, потому что к нам вошли лекари.

Моя история разошлась среди рыцарей. Похоже, теперь меня считали храброй леди, которой пришлось принять волевое решение ради раненых солдат.

От этих слухов я почувствовала укол совести. Если говорить совсем честно, я-то приняла это решение ради спасения жизни малозначимого персонажа Лиони и благополучного завершения пролога для герцога.

— Но что значит вот это?

В углу гостевой комнаты лежала куча дров, которой хватило бы на несколько лет. Они были нарублены достаточно мелко, чтобы поместиться в камине.

— Герцог послал вам дрова. Чтобы вы больше не простудились. Он такой внимательный! — Сказав это, Сурен положила мне на лоб прохладное влажное полотенце.

Она все болтала о том, насколько это мило со стороны герцога, но я, глядя на кучу дров, думала только об одном.

Узнай об этом Сурен или герцог, они бы наверняка взбесились.

«О, сделаю-ка я из них руки для пугала».

* * *

Переодевая меня, лекари, к счастью, не обнаружили карту в кармане.

Она все так же лежала на месте, и я вытащила ее из аккуратно сложенной одежды. Как хорошо, что удалось найти карту до того, как мои вещи постирали.

«Если она окажется в снегу, рисунок обязательно расплывется... Спрячу-ка я ее здесь».

В поисках места, где можно было бы спрятать карту, я открыла ящик рядом с окном. Оттуда что-то выпало.

Я узнала эту вещь с первого взгляда.

Браслет с небольшими камнями, прозрачными зелеными изумрудами, среди которых красовались родовые узоры герцога и барона.

Его сделала Лиони. Думая о Деоне.

Это что-то вроде недоставленного любовного послания?

Я развернула аккуратно сплетенный браслет. Два камня, обращенные друг к другу, никак не могли соприкоснуться. Это так похоже на чувства Лиони.

Я вышла в сад насладиться солнечными лучами. Там разговаривали Витер и Деон.

Я встретилась с ними взглядом.

Витер сразу же кинулся ко мне. Он какое-то время подбирал слова, а потом внезапно выпалил:

— И почему вы всегда так безрассудны? Вы еще не выздоровели, так зачем же пришли сюда? Пусть все и закончилось хорошо, но ваше тело принадлежит не только вам, леди. Без крови власть его высочества и даже безопасность всего герцогского рода могут оказаться под угрозой. Прошу вас, проявляйте к себе заботу.

Конечно. Разве могли его принципы измениться? Говорят, в невзгодах рождается дух товарищества, но на этого сухаря, похоже, даже такое не распространяется. Его характер холоднее, чем северный климат.

По правде говоря, в том, что я увязалась за герцогом, есть и немалая вина Витера!

— Никогда больше не делайте ничего подобного. Впредь я даже слушать вас не стану. — Он глубоко вздохнул. — Леди... Если наследник, однажды покусившийся на трон, не сможет его захватить, его ждет не просто разочарование. Это полное уничтожение. Честно сказать, пусть мне это совсем не по душе... Но пока вы находитесь в этом замке, мы с вами в одной лодке.

Витер с трудом выдавил из себя эти слова.

Да разве я против? Прошу, позвольте мне остаться в этой лодке подольше. И не бросайте меня в море, как балласт, еще до того, как лодка отправится в путь.

Я отвлеклась на свои мысли, слушая Витера вполуха, когда внезапно вмешался Деон:

— Витер, хватит. Леди еще не до конца восстановилась.

— Уже ухожу, ваше высочество.

Как только он исчез, в саду остались только мы вдвоем. Я и Деон.

Герцог некоторое время разглядывал меня, а потом заговорил:

— Как ты себя чувствуешь? Может быть, что-то тревожит?

— Лекарь сказал, что со мной все в порядке, за исключением небольшого повреждения легких. Чувствую себя нормально.

Наверняка он уже слышал об этом от лекарей, но все равно переспросил.

— Впредь... — Прежде чем продолжить, он сделал небольшую паузу. — Думай только о себе. Я тоже больше не уйду, оставив тебя.

— ...

— Решение было поспешным. Ситуация оказалась слишком напряженной, и мой разум затуманился. В обычное время я ни за что бы не ушел без тебя.

— Да, прошу прощения.

Уголки моего рта приподнялись в улыбке.

Совершенно понятно, почему он так сказал. Я — дорогой предмет, доставленный в замок герцога за большие деньги. Если я умру, не выполнив своей кровавой миссии, это будет чем-то вроде пренебрежения обязанностями с моей стороны и большой утратой для Деона.

— Лиони, — сказал он, помедлив, — я говорю это... не только из-за твоей крови. Я не хочу, чтобы хоть кто-то погиб в моих владениях. Я больше такого не допущу.

Ложь. Стоит только появиться новой крови, и ты убьешь меня без всякой пощады. И похоронишь в этом же саду.

— Я впервые ушел, оставив кого-то. Обещаю. В следующий раз, что бы ни случилось, я тебя не брошу.

— Да.

Некоторое время мы шли бок о бок. Я слышала, как хрустит под ногами снег.

Только после довольно долгой паузы он снова заговорил:

— Впервые вижу этот браслет.

Он смотрел на мое запястье.

— А, я сделала его в первый день, когда приехала сюда.

— Сама?

— Да.

Я подняла руку, чтобы показать ему. Герцог был настолько высок, что мне пришлось встать на цыпочки и хорошенько вытянуться, чтобы приблизить браслет к его лицу.

— Здесь герб герцогской семьи.

Повернув браслет, похожий на четки из мелких бусин, я показала ему другую сторону:

— А внизу — герб барона, в семье которого я родилась. Жемчужина из моей серьги... А остальные — камни месяца моего рождения. Я сплела их вместе.

Если быть точнее, не я, а Лиони.

— Прошу прощения, что использовала узор вашего рода без разрешения. Знаю, только члены семьи могут свободно им пользоваться.

В этом мире чем выше ранг аристократа, тем большее значение имеет герб его семьи. Поэтому тот, кто не является членом семьи, не может просто так взять даже бумагу с чужой эмблемой.

Робкая Лиони наверняка вырезала узор герцогства с твердым намерением никогда не попасться.

— Выходит, ты все знаешь, но все равно сплела его.

Похоже, увидев, как я валяюсь на его диване в кабинете, он решил, что я даже элементарным манерам не обучена.

— Потому что я вас любила.

Он остановился.

— А вы не знали? Я-то думала, вам все известно.

А сейчас уже не люблю, естественно.

Кстати, а что стало с этим браслетом после смерти Лиони?

Его похоронили вместе с ней? Или, может быть, он просто так и остался навеки лежать в том ящике? Или же его сожгли в память о ней?..

Мне стало жаль Лиони, которая, должно быть, немало настрадалась из-за этого недогадливого дурака.

Насколько ужасную боль она испытала, когда любимый человек пронзил ее мечом?

Я погрузилась в свои мысли, а он большими шагами пошел вперед. Его уши покраснели.

Ничего себе, даже герцог Севера может замерзнуть.

Я тихонько последовала за ним.

* * *

Наши отношения с герцогом никак не изменились.

Только теперь к контракту добавилось что-то вроде чрезмерной защиты. Но это неудивительно, ведь он чуть не лишился крови, источника своей силы.

— Жжется...

Я снова отдала ему кровь и теперь ощупывала свою укушенную шею. На ней оставался красноватый след.

Пока я водила пальцами по месту укуса, Деон протянул мне мокрое полотенце:

— Очень больно?

Потянув за веревку, он приказал слуге подготовить компресс, чтобы снять отек.

Вместо того чтобы вернуться к бумагам, как обычно, он прикоснулся к ране на моей шее. Совсем не так, как впивался в нее всего несколько минут назад.

— Останется шрам. Такая нежная кожа.

— После такого укуса у любого будет шрам.

Деон, который некоторое время разглядывал рану на моей шее, вдруг поднял руку. А затем выставил клыки и с силой укусил. В месте, где они впились в кожу, на руке остались красные следы.

Мне это показалось настолько абсурдным, что я спросила:

— Что вы делаете?

— Хотел проверить, насколько это больно.

Ха... Его странный поступок заставил меня недоуменно фыркнуть.

Конечно, было бы неплохо провести исследования, чтобы забирать кровь менее болезненным способом.

— Не кусайте несколько раз. Думаю, лучше всего, когда укус только один. Кажется, от этого и боли меньше.

— Вот так?

Он снова впился в свою руку, оставляя на ней рану. Поверить не могу, что герой войны, не получивший на поле битвы ни единой царапины, сейчас сам себя ранит.

Под предлогом вычисления места и угла укуса, я водила его подбородок туда-сюда. Для меня происходящее было шуткой примерно наполовину, но его лицо казалось слишком серьезным. Как будто я правда его чему-то учила.

Когда я грубоватым движением поворачивала его подбородок, он послушно следовал в этом направлении. Дразнить его было весело.

Правда, дворецкий, который с некоторым опозданием принес компресс, был настолько потрясен увиденным, что вызвал лекаря.

— Лиони, — окликнул меня Деон, когда я вытерла пятна крови и уже собиралась уходить. — Спи здесь.

— Что?

— Ты ведь устала.

Добрые слова, которых я совершенно от него не ожидала. Всего пару месяцев назад он терпеть не мог, когда кто-то спал в его постели.

— Но я и раньше уставала.

— Вот именно.

Я все равно собиралась уйти в гостевую комнату, но он уложил меня обратно и накрыл одеялом.

Его тепло, оставшееся на простынях, окутало меня вместе с его запахом, пропитавшим подушку.

* * *

Деон стал добрее. Однако это не уменьшило мое желание его беспокоить. Наоборот, теперь я надоедала ему более открыто.

Когда он надевал верхнюю одежду, чтобы отправиться патрулировать территорию, я попросила его принести мне сладости.

— По пути обратно захватите мне пирожное с кухни.

— Почему бы просто не позвать служанку?

— Мои пораженные ядом легкие еще не восстановились... Стоит мне сделать глубокий вдох, чтобы кого-то позвать, как все в груди начинает болеть.

Я притворилась, что тяжело вдыхаю, и он нахмурился.

— Позови свою личную служанку.

Однако, несмотря на эти слова, на обратном пути он зашел ко мне с тарелкой пирожных.

А еще как-то я ела аффогато, и немного мороженого упало на носок моей лакированной туфли...

— Вытрите мне туфлю, — так я сказала.

Я думала, это покажется ему унизительным и он ответит отказом, но Деон без колебаний присел, достал носовой платок с гербом герцогской семьи и вытер мою туфлю.

Это была всего лишь шутка. Его реакция меня даже смутила.

Потом я нашла где-то в углу библиотеки любовный роман и так погрузилась в чтение, что потеряла счет времени и засиделась до ночи. Роман оказался совершенно обычным, и я знала наперед всю историю, но тем интересней было читать.

[— Сарина, помнишь, что я тебе дал во время признания? Там, под старым вязом.

— Да, помню. Знак.]

Знак? Что же это было?

Я хотела найти упоминание о нем прежде, чем читать дальше, но, поскольку в романе была добрая тысяча страниц, так и не смогла отыскать, на какой странице говорилось о знаке.

Глаза все пытались закрыться.

Деон, продолжавший работать до рассвета, увидел, как я тру глаза, и сказал:

— Иди в спальню и немного поспи.

— Нельзя. Это очень важно...

— Понятия не имею, о чем ты, но я сделаю все за тебя, а ты иди спать.

— Нет. Я должна сама...

Я отчаянно таращила глаза. Но мои веки продолжали закрываться.

В конце концов, не сумев побороть сонливость, я закрыла книгу. А затем, пошатываясь, подошла к столу Деона.

— Ваше высочество, мне так хочется спать, но я не могу найти страницу, которую должна перечитать. Прошу вас, найдите сцену, где главный герой признается в любви, и поместите туда закладку.

Я вышла из кабинета в полусне, даже не осознавая, что только что сказала.

А Деону, который поздней ночью вместо документов читал любовный роман, пришлось выслушивать недовольство Витера, который принес бумаги на заверение.

К Витеру, который несколько умерил свой пыл после инцидента на охоте, вернулся его сарказм.

— Леди, совершенно не понимаю, почему вы так стремитесь стать женой.

В руках он держал любовный роман с несколькими закладками в разных местах.

Положив его рядом с моей чашкой, Витер проговорил:

— Вы и без того намного более влиятельны, чем герцог. В ваших руках абсолютная власть.

Его глаза выглядели ввалившимися и усталыми.

— Просто невероятно, сколько раз главный герой признается в любви! После четырех раз его дама, не будь она глупой, уже бы все поняла. Что за дурацкий роман? Пустая трата бумаги!

Он еще долго отчитывал меня за мое воспитание, выражал презрение к популярным романам и называл жалкими всех, кто отвлекает от работы его господина, и только после этого ушел.

В обычной ситуации я бы рассердилась и слушала его только вполуха, но сегодня сидела тихо, сосредоточившись на его ворчании.

Когда он закончил говорить и на лице у него возникло выражение облегчения, мне даже стало немного его жаль. Должно быть, ему пришлось взять на себя бумажную работу герцога, которую тот отложил из-за меня.

* * *

Рано утром я взяла в руки деревянную палку. Целью было протестировать, удобно ли будет с ней в горах. На изготовление этой походной палки я потратила четыре часа накануне.

Пока я стругала ее, мне в ладонь даже впилась заноза!

Она вошла так глубоко, что, если уж говорить совсем начистоту, палку я стругала всего два часа, а оставшиеся два со слезами на глазах вытаскивала занозу.

Я осторожно встала и открыла дверь. Уже развернувшись, чтобы выйти, я вдруг услышала позади себя голос:

— Лиони... Леди?

Спавшая в комнате напротив Сурен проснулась и дала о себе знать. Дверь в комнату служанки была открыта.

— Леди... Куда вы идете в столь поздний час? — спросила Сурен, протирая слипающиеся глаза. Она выглядела очень сонной. Один глаз вообще толком не открывался.

Ой! Я поспешила спрятать палку за спину.

— Сурен, можешь спать дальше. Я только схожу в уборную.

Служанка, смотревшая прямо на меня, громко переспросила:

— Что? Но зачем брать с собой в уборную оструганную ветку?

Пока Сурен осматривала мой наряд и палку в моей руке, ее взгляд постепенно прояснился.

У меня появилось зловещее предчувствие. Голос служанки словно окатил меня холодной водой:

— Леди... Неужели сегодня?

— Ч-что?

— День вашего побега!

— Тсс, молчи, Сурен. Это не так.

Я спешно прикрыла ей рот. Немного поборовшись, она наклонила голову вниз и вырвалась.

— Как это нет? Вы тепло оделись и уходите на рассвете с деревянной палкой, как это нет?!

— Говорю же, дело правда не в этом.

Если уж совсем точно, дело было не в побеге, а в подготовке к нему, так что нельзя сказать, что она совсем неправа.

— Если так, то возьмите с собой и меня!

Я еще попыталась ее отговаривать, но Сурен все-таки последовала за мной, взяв с собой одежду со стула и потирая сонные глаза.

Мы подошли к выходу в горы.

Я глубоко вздохнула и положила на землю оструганные заранее ветки. А затем палкой, которую тщательно очистила от шипов, ударила по дереву рядом со мной. После нескольких таких ударов верхушка с огромным трудом подготовленной палки обломилась. А она сама беспомощно развалилась пополам.

— Леди, хватит на этом, давайте возвращаться в дом. Неужели вы будете все их проверять? Это пустая трата времени.

— Сурен, если не собираешься помогать, веди себя тихо. И голос понизь. Хочешь, чтобы нас поймали?

— Просто мне кажется, что это бесполезно. С оставшимися палками будет то же самое. Деревья на Севере сухие и непрочные. Потому что им не хватает солнечного света. Почти все они такие, — тихо пробормотала Сурен позади меня.

Я, не обращая внимания на ее слова, отбросила сломанную ветку, взяла следующую и снова замахнулась. Она тоже продержалась недолго и развалилась.

У меня ушло более десяти дней на их подготовку, но всего за пять минут они все превратились в бесполезные куски древесины.

Я посмотрела на кучу веток передо мной. С ними у меня никаких шансов. Чтобы получить крепкую палку, нужно выкорчевать толстое дерево и обтесать его.

Но тогда потребуется слишком много времени! Да и как я смогу обтесать дерево? Меня обязательно разоблачат. Ведь придется не просто набрать веток, а срубить настоящее дерево.

— Сурен, похоже, это все-таки провал. Думаю, придется набрать новых веток.

Однако даже спустя какое-то время я не услышала за спиной никакого ответа.

— Сурен?

— Этим отбиться не удастся.

Голос, который я внезапно услышала, поразил меня до глубины души.

Я же была уверена, что рядом никого нет!

Обернувшись, я увидела Сурен, чье лицо стало белее ее волос, и Деона со скрещенными на груди руками.

Служанка, стоящая примерно в двух шагах от Деона, покачала головой.

— Что?

— Говорю же, этим не отбиться.

Похоже, он меня раскусил.

Я крепко зажмурилась.

Перед глазами быстро пронеслись облысевшее чучело, из которого выпали волосы, расплетенные снегоступы, покрытая плесенью вяленая говядина и северный пейзаж.

Прощайте... Неужели побег и жизнь Лиони подошли к концу?

Однако следующие слова Деона прояснили мой затуманившийся разум:

— Этим от волков не отбиться.

Я распахнула глаза.

Деон взял ветку из моей руки. Медленно осмотрев ее, он сказал:

— Этот деревянный меч сделан слишком грубо. Если ударить им по твердому телу зверя, он тут же сломается. А еще он слишком длинный. Разве может новичок с легкостью размахивать мечом размером с собственный рост?

На лицо упала большая тень.

Он замахнулся палкой и ударил ею по дереву рядом с собой.

Хрусть!

Сломалась не только сама ветка, но и твердый ствол дерева. По нему пошли трещины.

Герцог с силой швырнул ветку на землю. Я увидела, что теперь и она сломана пополам и больше не сможет служить мне походной палкой.

— Никакой прочности.

Он наступил ботинком на две половинки ветки.

— А... Я...

Увидев мой ошарашенный взгляд, Деон наклонил голову:

— Ты ведь пыталась научиться фехтовать, верно?

— А-а! Конечно! Она очень хотела научиться! Верно, леди Лиони? Ее так это заинтересовало, что она каждый день стругала ветки деревьев. А по ночам выходила сюда тренироваться. — Сурен отчаянно закивала.

Эти слова тут же привели меня в чувство.

— Правда? — посмотрел на меня Деон.

Я кивнула вслед за Сурен:

— Да... Все так.

— Тебе не стоило точить деревянные мечи самостоятельно. Могла бы просто попросить. У тебя в руке заноза.

Он взял мою руку. На ладони все еще оставалась маленькая красная ранка, не успевшая зажить.

Деон повел меня к тренировочному полю неподалеку. А затем небрежно протянул один из мечей со стойки.

— Подними оружие.

Это была тонкая рапира. Она явно предназначалась для новичков, поэтому лезвие было тупым и легко гнулось.

Но самое главное... Что мне с ней делать? Эй! Я ведь не могу подняться в горы, опираясь о землю рапирой.

— Этим тоже нельзя распороть волку брюхо.

На мои резкие слова он ответил:

— Какое бы оружие ты ни взяла, оно будет крепче засохшей ветки. И по сравнению с той, что была у тебя в руках сейчас, и особенно по сравнению с той, которой ты отбивалась в пещере.

Речь шла о ветке, подобранной мною, чтобы напугать волка.

Я и подумать не могла, что он станет говорить о ситуации, когда на кону стояла моя жизнь, в таком ключе.

У меня больше не осталось оправданий, чтобы отказаться. Я молча приняла протянутую им рапиру.

Несмотря на то что рапира была тонкой, она оказалась довольно тяжелой.

Меня тяготил даже ее вес, смогу ли я вообще поднять более толстый меч? Мои руки задрожали.

В конце концов я опустила рапиру на землю. С тонкими запястьями Лиони не под силу было поднять даже столь легкий меч.

— Разве ты не обещала, что станешь крепкой и долго проживешь?

Видя, что я не решаюсь поднять рапиру, герцог добавил:

— Фехтование полезно для тренировки рук. Слышал, в столовой ты вообще воспользовалась столовым прибором. Похоже, для своей защиты ты всегда используешь паршивое оружие.

Его слова походили на шутку, но выглядел он вполне серьезно.

— Так что подними оружие. Однажды тебе повезло, и волк не напал, но следующего раза не будет.

С неохотой я снова взяла протянутую им рапиру.

Тяжело. Мои руки задрожали. Через окно я часто наблюдала за тренировками солдат. Однако мне не удавалось повторить даже самые простые движения. Во время взмахов клинок изгибался во всех направлениях.

— Как прискорбно. Тебе так тяжело?

Он взял со стойки меч. Одной рукой он умело взмахнул тонкой рапирой, которую мне с трудом удавалось удержать обеими руками.

Мое лицо вспыхнуло.

— Если я продолжу тренироваться, то привыкну.

Во мне разгорелось упрямство. Я крепче сжала рапиру.

— Ты держишь ее неправильно. Баланс смещается. Возьмись здесь.

Деон немного переместил мои сжимающие оружие руки. Стало намного стабильней.

И все же рапира не стала легче в одно мгновение. Поскольку я все еще дрожала, он подошел и обнял меня со спины.

В таком положении он накрыл мои руки своими. Наконец тяжелая рапира стала легче.

— Жизненно важные органы у большинства живых существ находятся в голове, груди и животе. Нужно ударить вот так.

Он поднял лезвие под углом и сделал резкий укол. Сверху вниз, а затем еще ниже. Меч рассек воздух.

— А если ты столкнешься с жидким монстром, нужно повернуться вот так.

Он резко взмахнул рапирой. От этого быстрого движения все мое тело изогнулось. Я потеряла равновесие и покачнулась.

Я почти упала вперед, но он обхватил меня за талию и слегка притянул к себе. Моя спина коснулась его твердой груди.

Я подняла голову. В рассветных лучах на меня смотрели голубые глаза, сияющие на свету еще ярче. Я быстро выпрямилась.

— Мне все же кажется, это займет слишком много времени.

Я опустила сжимающие рапиру руки. Мне не хватало простой физической силы. Смогу ли я научиться фехтованию за оставшийся год или около того?

На это он ответил:

— Хорошо. Все равно я смогу защитить тебя прежде, чем ты поднимешь меч, так что это не имеет значения.

* * *

— И все же какое облегчение! Он все неправильно понял и решил, что вы хотите научиться фехтованию.

Верно. Не знаю, хорошо это или плохо, но я каждый день против воли училась владеть мечом.

Я без особого энтузиазма била по тюку соломы, который рыцари поставили на тренировочном поле. Каждый раз, когда я поднимала меч, в воздух взмывали соломинки.

Сурен, которая сидела на корточках в снегу и наблюдала за их полетом, сказала:

— Насколько я могу судить, вам никогда не удастся сбежать.

— Почему?

— Куда вам с такой-то выносливостью?

А, ты про это... Ну тут я тоже согласна.

Перестав размахивать мечом, я оглядела тюк соломы со всех сторон. Затем подцепила и подняла мечом то, что считалось его лицом. Оно смутно напоминало человеческое.

— Сурен, будем считать, что на этом тренировка окончена. Давай-ка лучше перенесем его.

— Что?

— А если герцог спросит, куда делся тюк... скажи, что я неправильно по нему била, и он порвался на кусочки.

— Неужели... Нет же?

А вот и да.

Молчание продолжилось, заставив лицо Сурен исказиться.

— Леди, прошу вас, тогда возьмите меня с собой. И я подумаю о том, чтобы вам помогать. Я приехала сюда потому, что больше никуда не смогла устроиться из-за моей внешности, в которой слишком много характерных черт моего народа!

— Нельзя.

— Почему?

Если я возьму тебя с собой, придется раздобыть не один камень тепла, а два.

Я вложила меч в ножны.

— Тебе так хочется замерзнуть насмерть?

— Леди, но вы ведь слабее меня, а все равно уходите!

Конечно, ведь здесь мне суждено умереть.

— В любом случае я не планирую бежать прямо сейчас. Это случится не раньше чем через год или около того, так что не волнуйся.

— Вы ждете, когда погода улучшится?

Сурен всхлипнула.

— Погода? Да, погода, а еще... Скорее, просто жду подходящего момента.

Я взглянула на небо.

Небо, которое я увидела, впервые попав сюда, не казалось таким ясным. Возможно, я уже привыкла.

Прошло уже четыре месяца с тех пор, как Лиони доставили в замок герцога. И три месяца с тех пор, как я очнулась здесь.

Я вытерла выступивший пот.

Рядом пыхтела Сурен, к которой одеялом был примотан соломенный тюк, а позади нее я заметила Деона, Витера и Итана.

У подножия холма, перед воротами замка, стояла длинная вереница повозок. Я впервые после своего пробуждения здесь видела такую процессию.

— Кто-то приезжает?

— Похоже, это по случаю дня рождения.

— Дня рождения?

— Да. Скоро ведь день рождения герцога. На этот раз гостей будет еще больше, чем в прошлом году. Я слышала, что авторитет герцога вырос после победы в прошлой битве. Говорят, пройдет совсем немного времени, прежде чем его снова официально признают принцем. Вот они и занимают его сторону заранее.

— А раньше на дне рождения не было гостей?..

— Они приезжали, но... Их было совсем немного. А столько гостей я вообще вижу впервые. И подарков тоже немало. Конечно, это все скорее подношения.

Подул прохладный ветер. Мои рыжие волосы развевались и щекотали щеки.

Откинув волосы, струившиеся подобно вуали, я увидела Деона. Он осматривал повозку, которая только что проехала через ворота.

Стоило ему поднять покрывало, как взору открылись роскошные предметы. Я смотрела в его сторону не очень долго, но Деон поднял голову и нашел меня глазами.

Как будто только этого и ждал.

На короткий миг наши взгляды встретились. Его глаза были обращены на меня.

— Лиони, — позвал он.

А затем направился ко мне большими шагами, и я тоже пошла к нему.

Мы дотащили тюк соломы до холма, нельзя, чтобы Деон нас раскусил. Сурен, к которой был привязан тюк, поскуливала за спиной.

К счастью, он, похоже, ничего не заметил. Не обращая никакого внимания на Сурен, он сосредоточил взгляд на мне.

— Скоро состоится прием. Приедет много гостей.

— Да, я слышала, что будут гости.

— Слуги будут заняты подготовкой к приему. Тебя я тоже включил в число присутствующих.

Я кивнула.

Деон, некоторое время посмотрев на меня, снова заговорил:

— Не думаю, что кто-то станет спрашивать о твоем статусе, но, если вдруг это случится, просто отвечай, что ты, как и Витер, секретарь из дружественной мне фракции.

А затем дал совершенно нехарактерное для него напутствие:

— Будь осторожна, Лиони.

— Хорошо. Не волнуйтесь. Я сделаю все, чтобы никто не догадался о моей нечистой роли.

— Я имел в виду не это...

Деон несколько раз открыл и закрыл рот, словно колебался, но в конце концов произнес только:

— Ладно.