22

Год спустя

Рыночная площадь столицы кипела жизнью: торговцы выкрикивали цены, покупатели ходили между прилавками, дети бегали. Я шла, вдыхая запахи жареных каштанов, свежего хлеба и пряностей из южных земель. Остановилась у прилавка с тканями, провела пальцами по шелку и бархату. Мое внимание Нежно-голубой отрез привлек. Мира любит этот цвет, а эти ткани идеально подойдут для ее нового платья. Сколько за этот отрез? — спросила я торговку.

Услышав цену, я попросила завернуть ткань, передать ее слуге и только потом пошла дальше. У лотка с книгами задержалась надолго: перебирала томики в потертых переплетах. Мама увлеклась садоводством, так что книга о разведении роз с цветными иллюстрациями была бы ей полезна. Потом я зашла в лавки с лентами и кружевами, в аптеке купила баночку с мазью из горных трав — тоже для мамы, которая жаловалась на боли в суставах.

Слуга, которого Кирон приставил ко мне, уже с трудом справлялся со свертками. Я улыбнулась ему и повернула к рядам с детскими товарами. Там я хотела посмотреть кое-что для себя. Точнее, для того, кто рос под моим сердцем. — Эй, красотка! — грубый голос заставил меня вздрогнуть. Мужчина в поношенном сюртуке — мелкий чиновник из рыночной управы, судя по нашивке на рукаве, загородил мне дорогу и

ухмыльнулся. — Чего одна бродишь? Может, составить компанию? Я отступила на шаг и открыла рот, чтобы ответить, но не успела — воздух рядом со мной сгустился и стал горячим. Кирон возник из ниоткуда, обнял меня за талию и привлек к себе. — Повтори, — произнес он тихо, опасно-ласково. — Я не расслышал. Чиновник явно собирался огрызнуться, но тут узнавание мелькнуло в его глазах. — Г-генерал Де'Мар… — он попятился, спотыкаясь. — П-простите, я не знал… Я не хотел… Не знал чего? — Кирон шагнул к нему, и я почувствовала жар, исходящий от его кожи. — Что к чужим женам нельзя приставать? Убирайся! И молись, чтобы я тебя больше не встретил. Чиновник исчез так быстро, словно растворился в воздухе.

Кирон повернулся к слуге, который стоял в нескольких шагах позади, нагруженный свертками Бедняга побледнел не хуже того чиновника.

Ты! — голос Кирона был ледяным. — Я приставил тебя к госпоже зачем? С-следить за покупками, господин…

Следить за ее безопасностью! — рявкнул Кирон. — А ты стоишь и смотришь, как к ней пристают?! Кирон. — Я тронула его за рукав. — Он нес свертки. У него заняты руки. Мне все равно! Он мог бросить эти тряпки и…

Там книга для мамы, — перебила я. — Дорогие ткани и хрупкие вещи. Он не мог. Кирон замолчал, сверля слугу взглядом. Тот, казалось, мечтал провалиться сквозь землю. В следующий раз, — процедил Кирон, свертки подождут, а госпожа — нет. Ясно? Д-да, господин. Простите, господин.

Ни на минуту нельзя тебя оставить, — проворчал Кирон уже мне. Так ты следил за мной? — Я вздернула бровь.

Я не слежу. — Кирон притянул меня ближе, и его ладонь привычно легла на мой округлившийся живот. Он всегда так делал теперь. — Я присматриваю, а это разные вещи. Я помнила его лицо в тот вечер, когда он вернулся из столицы после очередной поездки. Он вошел в комнату, остановился на пороге и вдруг уставился на меня. Потом медленно подошел, опустился передо на колени и прижался лбом к моему животу, не говоря ни слова.

Дракон узнал о беременности раньше меня самой, раньше любого лекаря. Просто почуял. Когда Кирон наконец поднял голову, мне показалось, что в его глазах стояли слезы. Его ладонь чуть сжалась на моем животе, возвращая меня в настоящее. Конечно, разные, — фыркнула я. — И совершенно случайно ты оказался рядом в нужный момент. Абсолютно случайно, — подтвердил Кирон невозмутимо. — Так куда ты шла?

К детским товарам, — кивнула я в сторону прилавков.

У прилавков с детскими вещами я провела почти час. Кирон наблюдал, как я перебираю чепчики, пеленки и вышитые распашонки. И тут я увидела на одной из полок среди вязаных зайцев и тряпичных кукол плюшевого дракона. Черного, с серебристыми крыльями и янтарными глазами-бусинами. — О-о-о… — вырвалось у меня.

Кирон проследил за моим взглядом и приподнял бровь:

Серьезно?

Он похож на тебя! — Я уже тянулась к игрушке. — Такой же грозный и… пушистый. Я не пушистый.

Внутри — очень даже. — Я прижала игрушку к груди. -

Беру. Пусть малыш с детства знает, как

выглядит его папа.

— Я не настолько толстый, — вздохнул Кирон, но я видела, как дрогнули уголки его губ. Зато настолько грозный. — Я встала на цыпочки и чмокнула его в щеку. — Идем, нам еще в

«Золотую чашу» нужно успеть.

Кирон забрал у меня дракона и передал слуге, отправив того с покупками в поместье. Мы шли по улице, и я невольно оглядывалась по сторонам.

Столица за этот год стала другой. Несколько громких имен исчезли из светских хроник, пара судей ушли в отставку «по состоянию здоровья», один министр и вовсе уехал в южные провинции, не попрощавшись. Кирон говорил, что король использовал записи о преступлениях против самих же участников: кому предложил сделку в обмен на показания, кого тихо отстранил от должности, кого отдал под суд. Никакого громкого скандала, никаких публичных казней. Просто однажды люди, которые годами считали себя неприкасаемыми, обнаружили, что их время вышло.

«Золотая чаша» же выглядела так, как и всегда: потемневшие от времени стены, простая деревянная вывеска, запах жареного мяса и свежеиспеченного хлеба.

— До сих пор не понимаю, почему ты захотела пойти именно сюда, — бросил Кирон, когда мы вошли. У этого места есть особая атмосфера, — улыбнулась я. Ведь именно здесь мы с Кироном тайком встречались и ели лучшие во всей столице миндальные пирожные. Мира уже ждала нас за столиком в дальнем углу. Рядом с ней сидел Кассиан. Ари! — Мира вскочила и бросилась ко мне. — Какая ты!..

Толстая? — подсказала я со смехом.

Красивая! — Сестра обняла меня, насколько позволял мой округлившийся живот. — Сияющая! Мы устроились за столом: я рядом с Кироном, Мира

— напротив меня вместе с Кассианом. Мы

заказали еду, вино для всех и травяной чай для меня.

— Как учеба? — спросила я, разглядывая сестру.

За год она расцвела. Исчезла сутулость, взгляд стал увереннее. Родимое пятно никуда не делось, но теперь она не прятала его под волосами, не отворачивалась, не опускала глаза. Носила как часть себя, а не как клеймо. — Сдала все экзамены! — Мира сияла. — Профессор Лейнар сказал, что у меня по древним языкам лучшие результаты на курсе.

Я не сомневалась.

Мне еще три года учиться! — щебетала Мира. — Столько всего интересного впереди! А как мама? О, она в восторге от будущего внука! — Мира рассмеялась. Уже целую комнату забила

детскими вещами. Говорит, что сама будет нянчить, никаким кормилицам не доверит. После всего, что случилось, мама словно ожила. Садоводство, книги, ожидание внука, маленькие радости, которых она была лишена столько лет, вернули свет в ее глаза. — Кстати, — Кассиан прочистил горло и выпрямился. Я заметила, как его щеки слегка порозовели. Генерал Де'Мар, — непривычно официально начал он, -

— я хотел бы попросить вашего разрешения..

Кирон приподнял бровь.

— ….ухаживать за мисс Даррен, — закончил Кассиан. — Официально. Мира покраснела до корней волос, а я спрятала улыбку в чашке с чаем. — Мисс Даррен хочет закончить обучение. Я готов ждать, — добавил полковник. Кирон перевел взгляд на мою сестру:

Мира, ты этого хочешь?

Да, — кивнула она. — Полковник Торн… Кассиан — хороший человек. Тогда я не возражаю, церемониально кивнул Кирон. -

Только помни: обидишь ее, и наша

дружба тебя не спасет.

Я бы скорее себе руку отрезал, — буркнул Торн.

Кирон! — я пихнула мужа локтем в бок. — Перестань.

Я просто предупреждаю.

Мира рассмеялась.

Но меня беспокоил один вопрос.

— Кассиан, а твоя семья? У тебя ведь древний драконий род. Не будут ли они против того, что у Миры нет искры?

Мира напряглась, улыбка дрогнула на ее губах. Но Кассиан лишь покачал головой. — Я не могу обращаться,

— ответил он спокойно. — Драконья кровь во мне есть, но дара оборота нет.

Но ты полковник, — нахмурилась я. — Как же ты сражался без оборота? Драконья кровь дает многое даже тем, кто не может принять истинную форму, — пояснил Кирон вместо друга. — Сила, выносливость, скорость, регенерация — все это у него в разы лучше, чем у обычного человека. Торн не может дышать огнем и летать, но на поле боя с мечом в руке равных ему нет. К тому же кто-то должен командовать пехотой, пока драконы сражаются в небе, — добавил Кассиан с легкой усмешкой. -

Тактика, координация, разведка — для этого крылья не нужны, иногда они вовсе мешают.

Он скромничает. — Кирон откинулся на спинку стула. — Половина наших побед на границе — его заслуга. Пока я выжигал врагов сверху, Торн делал так, чтобы мне было что выжигать. Кассиан закатил глаза, но я видела, что ему приятно это слышать. К тому же у меня два старших брата, оба драконы, оба уже женаты на девушках с искрой. Наследники роду обеспечены. Родители не будут так строги к выбору младшего сына, — добавил он. — Твои родители знают о Мире? — спросила я.

— Я написал им. — Кассиан чуть смущенно улыбнулся.

Мать очень хочет с ней познакомиться.

Сказала, что девушка, которая покорила ее «самого серьезного сына», должна быть особенной. Ты им писал обо мне? — Мира от волнения снова покраснела.

Разумеется. — Кассиан смотрел на нее так, что у меня потеплело на сердце. — Я написал им в тот же вечер, когда ты в саду огрела меня лопатой.

Что?! — Мира подавилась вином.

— Да, — подтвердил Кассиан невозмутимо. — Написал, что встретил девушку, на которой собираюсь жениться. Храбрую, верную и с отличным замахом.

— Кассиан! — Мира возмущенно стукнула его кулаком по плечу. — Ты невозможен! Осторожнее, — полковник шутливо потер плечо, — я помню, на что способны эти маленькие ручки.

Кирон расхохотался. Я не выдержала и тоже рассмеялась, глядя на пунцовую сестру и ее невозмутимого ухажера. И Мира в конце концов зашлась смехом, пряча лицо в ладонях. Когда мы вышли из «Золотой чаши», над столицей уже сгустились сумерки, вечерний воздух пах жасмином. Мира и Торн шли впереди, о чем-то тихо переговариваясь. Я смотрела, как полковник несмело касается ее руки, и тихо радовалась за сестру.

Кирон же привычно обнимал меня за талию.

Некоторые вещи никогда не изменятся. Дракон внутри него всегда будет следить за мной из тени, рычать на каждого, кто посмеет подойти слишком близко, и смотреть на меня так, будто я его величайшее сокровище. Потому что я и есть его сокровище.

А он — мое.