Акт 11 — Об амазонках с краев немецких
— Ты мне скажи, как можно ключи в двери оставлять и спокойно в помещения темные входить? А если маньяк?
— Дык среди нас только один маньячина, он сейчас рогами своими потолок подсобки чешет да сопит недовольно. Кстати, о рогатых. Ты меня как нашел? Небось, на волну любовную настроился, верно? Все, Кришевский, ты теперь, как побег бамбука, вот туточки у меня, — кулак показываю сжатый, потрясая им в воздухе на взгляд ироничный. Мне кажется, вопрос о том кто из нас двоих больше дурак, волнует в эту секунду именно Яна. Лицо такое понимающее стало, как у санитара в психбольничке. Того гляди мне рубашку смирительную предложит, да комнату с мягкими стенами выделит по блату.
— Вообще, меня отец послал за ключом от подсобки. Послезавтра проверка приезжает, хотели тут хлам разобрать. Я к Попову, а ключа нет. Мне на жестах объяснили, куда сходить, — потянул Ян. Обидно вообще, соврать мог, что на крыльях любви меня спасать мчался. Вот что за демон нехороший?
— Иду значит, слышу голос приглушенный. Грешным делом подумал местное привидение, а это ты тут об антропологах рассуждаешь, — хмыкнул Ян, пристально разглядывая недовольно нахмурившуюся меня, явно получая истинный кайф от собственного стеба. — Прям заслушался. Вот у тебя фантазия, панда.
— Чтоб ты понимал, я могла стать достоянием страны в музее! — гордо ткнула пальцем себе в грудь, попытавшись спрыгнуть с парты, но мне не дали, вновь обхватив бедра, придвигая ближе. Горячее дыхание уха коснулось, вновь вызывая щекочущее чувства от сближения наших тел.
— Последняя коала на планете, — урчит, потираясь носом о мои волосы, втягивая шумно запах, заставляя задержать дыхание на несколько секунд, прикрыв глаза от удовольствия. — Тогда надо было тебя под фикусом хоронить, ты к нему неровно дышишь.
— Фикус — это не актуально, — отвечаю в самые губы, вновь поддаваясь искушению. Поцелуи неспешные, дразнящие с легкой улыбкой на губах и конфетной сладостью на языке. Раньше считала, что подобный слюнообмен всего лишь не самая приятная прелюдия к чему-то большему. Но сейчас уверенна, от одних только касаний этих губ можно улететь куда-то за стратосферу звезды покорять, точно Гагарин. Не знаю, какие сейчас у нас отношения. Мы — пара? Или просто приятели с привилегиями? Может вынужденные партнеры на приятных бонусах? То сейчас разберет. В такие моменты совсем не хочется вспоминать о тени прошлых отношений Яна, нависшей над нами. Как и поднимать эту тему, дабы не разрушить всю магию от этой встречи.
— Злат? — тихо шепчет мое имя в рот, честное слово, еще никогда оно не казалось мне таким красивым, как с его этими мурчащими интонациями.
— Оу?
— Давай попытаемся, — выдыхает, а мне не нужно пояснять, в чем именно. С колотящимся сердцем да затуманенным мозгом все вмиг осознаю, с трудом кивая, слыша тяжелый вздох, пошевеливший мои волосы. Я знаю, где-то там, в большой груди бьется сердце, спрятанное за коваными воротами. Оно все еще надеется на любовь, возможно даже с Ольгой. Она всегда будет, ведь отношения в несколько лет не проходят бесследно. Но в моих силах, сделать так, чтобы мне нашлось место там в его уютном дворике, который он прячет за большим забором с колючей проволокой.
— Ой, Кришевский, — обвиваю его шею, чуть отодвигаясь и заглядывая в желтые глаза. — Теперь обязанность твоя мне машину свою поводить давать. Так все бойфренды делают, я в американских фильмах смотрела.
Закатывает глазенки свои, фыркая в ответ.
— Вот сдашь на права, а я уверен, что не сдашь — тогда поговорим.
Еще пара поцелуев, ну может пять и мы, наконец, выбираемся на свет Божий. Вовремя причем, к нам спускается Иван Федорович, проницательным взглядом осматривая. В глазах бесенята скачут, а на губах улыбка хитрая, будто курицу из курятника утащил да радуется.
— Я-то думаю, сын мой там уже сам все разобрал, папке помочь решил, — при этих словах демон фыркает, сжимая мою ладонь. — Оказывается, девушку по дороге свою нашел.
Я только рот открыть, как рогатый перебивает, независимо заявляя:
— Да ты что глупости предполагаешь. Я ее спас, она там уже помирать собралась, в саван из тряпок закуталась, молитву себе зачитала. Пап, ты б слышал, как она себя в музее антропологии описывала, — возмущенно пихаю в плечо эту махину, пока меня не зажимаю одной рукой, не позволяя сдвинуться. Ректор наш хохочет, зато я слышу знакомые бархатистые нотки. Вот откуда у Яна такой голос, от отца. Почему раньше не замечала?
— Поехали, надо маму из спорткомплекса забрать, — улыбается дядя Ваня, мне хитро подмигивая, пока я в прострации пытаюсь сообразить, что бы ответить. — Заодно с Эльвирочкой познакомитесь!
А? Чего? Мама Яна?
Ногами в пол упираюсь, зубами застучав от страха. Это ж почти, как со свекровью знакомиться. Страшно, вдруг не понравлюсь ей.
— Погодите, как знакомиться? — выдыхаю, пока меня настойчиво вперед тянут. — Это ж надо прическу сделать, голову помыть, накрасится. Я так не могу. Кто к мамам знакомиться с немытой головой ходит?
Икаю от ужаса, а эти двое только хихикают злорадно, рогатый особенно веселится. Под мой вскрик подмышки хватает, таща вперед.
— Не волнуйся, Злата, — улыбается Иван Петрович, — Эльвирочка у меня чудесная, душевная женщина. Мухи не обидит. Ты ей обязательно понравишся.
— Ага, — хрюкает рядом этот муд… в общем нехороший человек, отпуская лишь тогда, когда мы оказываемся на улице. Прохлада вечера холодил кожу, забираясь под расстегнутую куртку, но у меня явно не от этого дрожь во всем теле. — Особенно, когда правой жмет 50 кг, а левой — 80.
Наверное, на моем лице появилось выражение истинного ужаса, потому что Иван Федорович остановился, строго на сына покосился, а затем мне, как дурочке мягко проговорил, ласково поглаживая по руке.
— Все будет хорошо, Злата. Эльвире уже нетерпится тебя увидеть!
Большой спортивный комплекс располагался едва ли не в центре нашего славного города. Огромный, четырехэтажный, с бассейном, сауной и всеми видами массажа после тяжелых, изнурительных тренировок. И как оказалось, вся эта махина принадлежала матери Яна — бывшей чемпионке мира по кикбоксингу. Последний факт меня уже тогда изрядно напряг, когда его между делом упомянул Иван Федорович. Да еще эти хитрые глазенки Яна. Мне б тогда заподозрить, да бежать быстрее. Но не успела из машины выпрыгнуть. Заехали, на огромную пустую парковку, хорошо освещенную фонарями. Словно из ниоткуда появилась пара рослых охранников, басом произнеся, стоило нам выйти из машины ректора:
— Иван Федорович, Ян Иванович. Эльвира Карловна вас ждет на ринге.
Эльвира Карловна — прости Господи, она хоть русская?
И что значит на ринге?
— Моя Элечка из рода эмигрировавших в Россию немцев, — вдохновенно вещал Иван Федорович, пока мы шагали через холл, двигаясь к лифтам. — Ян на нее очень похож.
— Ага, очень, — снова хмыкнул рогатый. Чет мне страшно. В лифт сели, стою тихо, как мышка, пока поднимаемся на третий этаж. Створки раскрываются, будто ворота в Ад. Впереди длинный коридор, ведущий к раздевалкам и оттуда сразу на ринг. Стоило нам попасть в нужное помещение, как….
О Господи.
Фикус мне пухом будет.
Вы видели сериал «Зена — королева воинов»? Это такой нашумевший хит 90х, я как-то в детстве нарвалась на его повтор по СТС будучи в гостях у маминой подруги. Они посчитали своим долгом усадить меня перед зомбоящиком, дабы не мешалась под ногами и во взрослые разговоры не лезла. Помнится тогда, меня абсолютно не впечатлила графика, но зато женщина, ловко махающая двуручным мечом — да.
Так вот.
Передо мной сейчас в коротких спортивных шортах и топе стояла вот такая Зена! Ее длинные волосы были завязаны в хвост, а на увитыми мышцами руках боксерские перчатки, пока она рабивала кулаками воздух, ловко прыгая с ноги на ногу.
— Элечка! — обрадовался маме Яна наш ректор, бросившись к жене с распростертыми объятиями, и тут же ловко отпрыгнул, едва не получив по лицу, перелезая через веревку, которой был огорожен ринг.
— Масик! — рявкнула грудным голосом дама, заставив меня едва не подпрыгнуть до потолка. Теперь понятно от кого Ян свой рык получил по наследству. — Сто раз говорила, не лезь под руку!
— Но носорожечек, — ласково позвал жену наш суровым дядя Ваня, пока я пыталась отодрать челюсть от пола. Почувствовала тяжелую руку на плечах, к уху склонился Ян, щекоча дыханием кожу:
— Знакомься, коала, это мои родители.
Ах-х, ты ж… Она что, дядю Ваню на плечо и в пещеру унесла?
Женщина стянула перчатку, позволяя мужу поцеловать себя. То, с каким трепетом это сделал отец Кришевского, уже показывало, что не так уж он и против был, если его действительно варварски утащили. Зачем Эльвира Карловна повернулась ко мне, смерив суровым взором, сканируя тщательно.
— Отомри, панда, — шепчет этот гад, пока я под ее пристальным взором к полу проседаю.
— Эээ… здрасте, Эльвира Карловна, — пищу аки мышь. Нет, серьезно, это женщина в меня вселяет ужас. Что значит отомри? Да я сейчас чувств лишусь! Это не дама, это Терминатор в мини-шортах!
Внезапно, что-то произошло. Где-то вдали запели ангелы, мир окрасился в яркие тона. Она так ласково и нежно мне улыбнулась, становясь самой прекрасной женщиной на свете, ловко перескакивая через веревку. Я заворожено следила за тем, как Эльвира Карловна подходит ближе, по-матерински нежно касаясь моих волос.
— Хорошенькая. — Ой, я прям, улетела от ее слов. — Такое счастье моему оболтусу!
— Ма, — тут же подал голос недовольный Кришевский совсем рядом, врываясь в нашу женскую идиллию. — Я вообще-то рядом стою!
Отстань рогатый, не видишь, мы с твоей мамой язык общий нашли. Не только тебе чужих мам под свое влияние подводить!
— А ну ша! — гаркнула Эльвира Карловна, мигом разрушая дымку, — ты, - ткнула пальцем в сына, заставив меня покоситься на вжавшего голову в плечи Яна. Нет, я вам серьезно говорю. Этот Шэрхан под суровым маминым взором сразу стал примерным котеночком. — Живо переодеваться и на ринг! Ща мама тебе покажет, как надо с девочками обращаться! Мне папа твой все рассказал!
— Ну, ма!
— Эльвирочка, только не выбей ему зубы, в прошлый раз чуть резцов не лишился, — кричит Иван Федорович. Да не, не может мама своего сына так ударить. Не может же?
— А он меня еще под фикусом похоронить обещал, — ябедничаю, пока Кришевский меня взглядом сжигает. Кучка пепла бы сейчас валялась, если бы взор мог убивать.
— Яша!
Стартанул в раздевалку так, что только хвост полосатый мелькнул да рога едва унес. С интересом проводила взором, поворачиваясь к Эльвире Карловне, интересуясь давно мучившим меня вопросом:
— А почему Яшка-то?
Она хмыкнула, озорно сверкая желтым взглядом, как у сына, мечтательно закатив глаза.
— Я мечтала назвать его Яков, — вздохнула, а затем так процедила, что мне поплохело. Особенно, когда кулак сжала. Будто чью-то шею.
— А затем одна дурра глухоухая неправильно записала его в свидетельство!
— Она хоть жива? — пискнула осторожно, с опаской косясь на кровожадное выражение лица.
— Я тебе больше скажу, деточка. Она теперь прекрасно слышит шепотом за три километра!
Бедная женщина…
— Она врезала мне с ноги, отправив в нокаут. С тех пор, я понял: эта женщина, моя истинная любовь!
Опасливо кошусь на широкоплечую рослую даму под метр восемьдесят, одним ударом отправившую Яна на маты отдыхать, сглатывая в ужасе. Господи, они действительно странные. Кришевский стонет, руками в боксерских перчатках голову обхватывая. Пока дядя Ваня мне тут историю своей любви рассказывают, его сына единственного там по рингу размазывают. Причем собственная кровь и плоть.
— Ай, Яша! Мама тебя чему учила?! Мужик должен стойко удары выдерживать! Говорила папе твоему — на бокс! Нет, потащил на каратэ, это ж девчачий вид спорта, — возмущалась Эльвира Карловна, утирая пот со лба, сдувая прядь темных волос, точно таких же, как у сына.
— Ну, мам, ты сама говорила, девочек бить нельзя!
— Правильно, поросеночек. Девочек нельзя, а мама у тебя тренер. Давай поднимайся, пиздюк, я из тебя сейчас выбью того мужика, что 9 месяцев под сердцем носила.
Икаю от ужаса, когда в очередной борьбе эта женщина заваливает здорового парня, с диким кличем падая на него, ударяя локтем в солнечное сплетение. Не представляю, как там Ян, а мне вот скривиться самой захотелось. Это ж адски больно. Ян стонет, сгибаясь, а в это время удар приходится ему под подбородок, подбрасывая. Новый удар, снова Кришевский собой пол вытирает. Нет, она определенно немецкая амазонка. Ей бы вместо Галь Гадот в фильме про Чудо-женщину сниматься. Уверена, она одним мизинцем половину врагов в капусту покрошит и супер щита не надо будет.
Голыми руками головы поотрывает.
Хватаю за руку довольного Ивана Федоровича, с ужасом разлепляя губы:
— Дядь Вань, она ж убьет его!
А он лыбится так радостно, влюбленным взглядом на свою жену смотря, гордо мне заявляя:
— Нормально все. Сейчас бока помнут, и пойдем за стол!
Затем отцепляет мою руку, подпрыгивая на месте, крикнув во всю глотку:
— Давай, мой носорожек! Втащи ему как следует!
Спасите. Они все точно ненормальные!
Ян с трудом поднимается, вставая в стойку. Хочу сказать, это конечно захватывает, но когда тетя Эля отправляет собственного сына в глубокий нокаут с одного удара, понимаю. Все же, от родителей стоит держаться подальше.
От моих и его.
— Яша, — зовет Эльвира Карловна сына, ногой трогая бесчувственно лежащее тело. — Ай, майн либм, принеси нашатырь. Ребенка надо спасать.
Нет, точно если продержимся до свадьбы в отношениях, уедем жить в Китай. Будем жить в бамбуковом лесу, жевать побеги и медитировать. Нафиг-нафиг.