Акт 12 — О том, как демонов укрощать на Хэллоуин

— Да вы шутите…

На меня смотрит извиняющимся взглядом мой последний шанс на звездный час. Из десятков магазинов с карнавальными костюмами, на этот у меня была вся надежда и ничего! Ни одного приличного за два дня беготни по городу!

— Знаешь, подруга, — скептически произносит Вероничка, разглядывая немногочисленные наряды, висящие одиноко на вешалках. — Может, все же зайдем в секс-шоп и купим развратную медсестричку?

— Там ректор будет, Ника, — огрызаюсь, с тоской переводя взор с костюма страшного зомби, причем страшного не потому, что натурально, а потому что сделано криво да убого. Подруга моя ничем не помогает, только усмехается, тыкая пальцем в серое нечто, улыбаясь, хитро поглядывая через плечо. Определенно, эта коза сейчас забавляется моей заминкой, прекрасно зная причину тоски в глазах.

Никогда не рассказывайте вашим лучшим подругам о своей внезапно проснувшейся любви. До конца дней стебать будут.

Честное слово: большой город, куча торговых центров и ни одного приличного костюма, ни в одном из магазинов! Заговор, не иначе. Брать в аренду тоже не вариант, еще найти нужно, а я и так с поисками затянула до последнего дня, понадеявшись на непопулярность этого праздника. Зря надеялась, когда не надо, у нас народ решает отметить все с шиком.

— Я это не надену!

— Ну, тогда только медсестра или полицейская, — она вытягивает руки наподобие пистолета, делая вид, что целится в испуганного продавца. — Вы арестованы, у вас есть право снять штаны! Все что вы скажете, будет использовано против вас! Или: милок, хочешь я тебе укольчик витамина Р сделаю?

Закатываю очи горе, тяжело вздыхая, рассматривая огромный поролоновый зад костюма коалы. Нет, серьезно. Это совершенно не смешно. Вся вселенная будто сговорилась против меня. И это после чудесной недели наполненной романтикой и…

Да нет, конечно. Это ж Кришевский, какая романтика? Максимум в семь утра звонок. Даже если на пару к девяти с рыком в трубку: «Живее давай собирайся, я уже еду. Попробуй на минуту опоздать, прикончу и в ближайшем лесопарке закопаю!». Несмотря на явное расположение ко мне Эльвиры Карловны, вдруг решившей взяться за мое здоровье и питание, ничего особо не изменилось. Разве что поцелуев стало на пару десятков больше. И в университет больше по лужам да холоду добираться самой не нужно.

Но вернемся к вопросу празднования Хэллоуина.

— Отлично, буду, единственная толстая серая коала с огромной задницей, — язвительно произношу, хватая будущую шкурку, уныло шагая к раздевалкам. Нет и речи о том, чтобы нарядится в секс-шопе. Тем более напяливать костюм зомби или мертвяка из Игры Престолов. Даже вшивенького костюмчика Дайнерис нет, ну что за напасть.

— Ладно тебе, уверена, твой «романтичный» бойфренд оценит, — продолжает стебаться Вероника, хитро подмигивая зардевшемуся консультанты. Да она его сейчас заставит пеплом от собственного смущения обратиться.

— Его вообще на вечеринке не будет, — фыркаю за шторкой, пыхтя и натягивая злостный тяжеленный костюм. Кошмар, кажется, одна голова килограмм пять весит. Вообще не представляю, как в этом наряде веселиться буду. Упарюсь же. Может все же зомби купить? Лучше приличные лохмотья, чем полуголое тело в костюме полицейской, где из приличного только фуражка с наручниками.

— Давай застегнуть помогу, — хмыкает моя лучшая подруга, тихонько посмеиваясь. — Ой, не могу, Златка с тебя. То все за супер красавцем бегала, кричала, мне только хороших парней подавай. Сама в итоге первого хулигана на селе нашла.

— Как пишет Ливанский: любовь не знает границ. И понятий тоже, — выдыхаю, слыша, как застегивается молния с трудом. Ника чертыхается, судя по всему, собачка за мех цепляется. Вот реально не представляю, как можно в этом кошмаре весь вечер провести.

Зачем я его вообще натянула?

Ах да, женское любопытство, чтоб его.

Постояла, покрутилась, едва не снеся вешалку задней частью костюма. Вероничка поржала, сделала пару селфи. С головой, без головы, с телефоном в мягких лапках. В общем, время бы снять, а то седьмым потом обливаюсь, как в турецкой парной, но тут сюрприз — молния застряла.

— Эээ…, Степашка, у нас тут курьез, — выдала спустя пару минут пыхтения моя лучшая подруга, заставив вздрогнуть. Нет-нет-нет. Только не это. Мне через полчаса надо быть на парковке быть с карнавальным костюмом, черт подери. Ян обещался отвезти прямо на вечеринку. А я тут парюсь стою, как дура в огромном наряде коалы со стоном хватаясь мягкими лапками за голову.

— Давайте помогу, — подает, наконец, признаки жизни продавец, отодвигая Веронику в сторону. Не до смущения, у меня тут катастрофа. Не хочу умереть в этом кошмаре от лап демона разъярённого. Дергает, бесполезно. Намертво застрял замок в ворсинках искусственного меха. Еще один рывок, слышу подозрительное щелканье.

— Ой…

— Чего «ой»?! — от страха сводит скулы. — Какое еще «ой»?! Эй, что там?!

— Замок… — сипло выдыхает парнишка, глядя на меня круглыми от ужаса глазами в зеркале напротив. — Того.

— Мементо морэ, — комментирует Вероничка мрачно, слыша мое предвещающее бурю сопение. Сейчас у меня будет истерика, я прямо чувствую накал, накрывает волной эмоций. Открываю рот для истеричной паники, но тут кабинка для примерки разрывается последней песней Скриптонита из нового альбома. Мы втроем вздрагивает, кидая взгляд на тумбочку, где уютно устроился мой смартфон. На экране черным по белому написано: «Сатана».

— Степашка, — задумчиво тянет Ника, пока парнишка отчаянно пытается справиться с молнией. — Какова вероятность, что это названивает не тот, о ком я думаю?

Ее глаза блестят в свете лампы, я вижу в них скачущих чертиков из ближайшего болота. На лице улыбка нехорошая, ручка тянется прямо к моему аппарату для связи с общественностью.

— Не смей! — ору, вырываясь из рук перепуганного в усмерть консультанта, но Вероника оказывается быстрее пыхтящей меня, не помещающейся толком в маленькой кабинке. Вот что за дискриминация для больших… животных.

— Алло, центральный зоопарк слушает, — отвечает быстрее, чем я успеваю перехватить ее. Выскакивает наружу, жестами дразня, пока Ян что-то в ответ говорит. Представляю сейчас лицо его. Наверняка уже кучу кар божьих мне придумал!

— Панда говоришь? Не, панд у нас нет, они все в Китае. Тут только коала, — продолжает издеваться бывшая, теперь почти мертвая подруга, дай только добраться до тебя. Пыхчу, выбираясь наружу, виляя поролоновым задом и голову коалы, в сторону отбрасывая, пытаюсь догнать будущую смертницу, пока та бодрой козой между стойками с нарядами феечек Винкс и принцесс для девочек до 12 скачет, продолжая себе список прегрешений перед мучительной казнью увеличивать.

— Так ты заходи, а то она совсем разбушевалась. Чего? Дак подруга я, смотритель питомника с этой эвкалиптоедкой. Да, приятно познакомится, весьма наслышана…

— Иди сюда, Керчина пока не загрызла насмерть и плевать, что мы коалы травоядные! — рявкаю на весь магазин. У бедняги продавца, имя которого, как выяснилось Денис, глаза закатываются. Нервный какой, пока пытаюсь отловить подружку, он в обморок падает.

— Ай, не психуй, зверек дикий. Щас рыцарь твой прирулит, спасти тебя из плена мехового, — гогочет Керчина, вытирая слезы с глаз, правда подходить опасается. Ибо вооружившись пластиковой палкой со звездой на конце, шлепаю ею по руке. Она тут же оживает, заискрившись яркими пестрыми огнями разных цветов, сопровождаемых полифонией, больше смахивая на какофонию невнятных звуков. Словно маленький ребенок стучит по клавишам клавесина со всего маху.

— В этом наряде с волшебной палочкой, ты выглядишь очень странно, — изрекает Вероничка, прячась за костюм Мальвины.

— Ууу, коза! — шикаю на нее, замахиваясь для грозности. В этом жутком наряде жарко, кажется, будто сейчас растаю. Потому не сразу за своими малоприятными ощущениями слышу голос Кришевского, громко хлопающего в ладоши.

— Теперь ты хотя бы на себя истинную похожа, коала. — хмыкает он, когда я замираю в ужасе.

Стыдобища-то какая. Медленно оборачиваюсь под смешок Ники. Ей обязательно припомню все хорошее.

— Привет Ян, — расплываюсь в улыбке, будто это не я тут как дура с палкой поющей стою, а какая-то другая Злата. Шоркаю ножкой неслышно, благодаря лапкам звука почти не слышно принимая самый, что ни на есть скорбный вид. — А мы тут это. Костюм, выбираем.

Кришевский взглядом меня смерил задумчивым, вскинув бровь. Чувствую, как сзади Ника пристроилась, за тушку необъятную обнимая.

— Ты зачем на себя это убожество напялила? — интересуется, а мне обидно. Чего убожество, нормальный костюм же. Во всяком случае, лучше мертвяка.

— Она не захотела развратную полицейскую, — фыркает Ник, охнув от тычка в живот. — И медсестру тоже!

Брови темные поднимаются выше, пока я тяжело вздыхая, мрачно отвечаю на немой вопрос:

— Молния сломалась. Не могу выбраться.

— Что, коала, обратно из шкурки никак? — хмыкает Ян, разглядывая мое насупленное лицо, кивая неопределенно Нике. То ли поздоровались, то ли телепатически мыслями своими демоническими обменялись. Послышался тихий смех позади Яна из дальнего угла. Оказалось, это наш несчастный продавец, находящийся еще пять минут назад в глубоком обмороке, очнулся и сейчас зубоскалил на мой счет, видимо услышав про шкурку. Этого хватило, чтобы Кришевский, отчего-то считающий, что только ему позволено меня стебать, резко обернулся, обдавая замолкнувшего парня в фирменной футболке с эмблемой магазина тонной презрения во взгляде.

— А ты чего хихикаешь, мальчик-с пальчик? Зубы передние лишние? — вкрадчиво поинтересовался Ян, поворачиваясь всем корпусом. Бедняга так перепугался, побелев, практически сливаясь цветом с побеленной стеной, что было сил только выдохнуть:

— Н-н-нет! Это я так. Нервное!

— А в девятнадцатом веке психически больных шокотерапией лечили, — ласково так произнес Ян, еще больше заставляя дрожать несчастного парня.

— Мне кажется, он уже вылечился, — иронично заметила Вероничка, незаметно пихая меня в сторону Кришевского, шепча:

— Иди, давай, твой парень. Ты его укрощай, а то сейчас пацан помрет, потом думать придется, куда труп прятать. Я еще слишком молода, чтобы отправляться в тюрьму за непредумышленное!

— Чего я-то сразу, меня вот не жалко совсем? — возмущаюсь, глядя на эту бесчестную женщину, пока Ян продавца нашего за грудки приподнимает, аккуратно над полом, встряхивая. Мне кажется, он сейчас испустит дух. Кашляю, привлекая внимание рогатого, тот медленно оборачивается, уже кулак занеся.

— Поставь мальчика, — пытаюсь строгий вид сделать, упираясь лапками в бока. Представляю, как комично это со стороны выглядит. Во всяком случае, моя подруга едва способна хохот сдержать. — Лучше помоги из костюма вылезти!

— Там молния сломалась, — подает голос будущий труп, трепыхаясь в руках Кришевского. — А рвать нельзя, придется выкупать!

— Рвать нельзя, будем резать, — спокойно отмечает Ян, поворачиваясь к парню, вновь его, встряхивая так, что зубы клацнули. — И ты, чахлая версия мужика в колготках нам в этом поможешь, — очередной презрительный на обтягивающие тонкие ножки черные стрейчевые штанишки.

Спустя час пыхтения, сопения, ругани, ссор и визгов парня, над которым драконом нависала тень мрачного Яна, меня извлекли на свет Божий. Будто заново родилась из поролонового зада огромной коалы. Костюм, конечно, немного жаль, но он мне такие мучения принес, что уже на вечеринку не хочется. Тем более я на нее уже отчаянно опаздывала, будучи потрепанной, пропотевшей и жутко уставшей.

Нафиг эти танцы, веселье и Винтика со Шпунтиком с их идеей с шиком отметить праздник в университете. За четыре года будет еще сотни таких. Сейчас же хотелось просто принять душ, отдохнуть да расслабится.

— Покеда подружка, — махнула мне рукой напоследок Вероника, прежде чем я слово вставить успела, выскакивая из машины Яна во дворе собственного дома. За все время езды от магазина до нужной улицы рыбкой молчала, хотя обычно не найдешь кнопку «выкл». Вздыхаю, чувствуя, как мы трогаемся, прикрывая глаза.

— Ты вроде на вечеринку хотела? — слышу бархатистый голос, приоткрывая один глаз от любопытства. Честное слово, если даже отбросить всю остальную мишуру, за этот голос можно родину продать, все подводное царство и Урсуле щупальца оторвать при попытке его украсть. Настолько красивый, что буквально уши ласкает, призывая ластиться к его источнику. Переворачиваюсь боком, вскидывая брови на заинтересованный взор Кришевского, не понимая к чему вопрос.

— Просто, зачем я тогда костюмы брал, — снова намекает, кивая назад. От удивления рот открываю, затем поворачиваюсь, разглядывая какие-то сваленные в кучу пакеты. Из одного огромного торчит нечто зеленое, напоминающее хвост и часть лапы. Прищуриваюсь, перебираясь между сидениями, шурша тихонечко, разглядываю эту зеленую кучу ближе, с удивлением присвистнув.

— Е-мое, Ян, это что, костюм Годзиллы? Ты где его достал вообще?

— Там еще есть платье Дейенерис Таргариен, — похвастался парень, пока я разглядывала будущие наряды на Хэллоуин. — Ты будешь матерь драконов, а я — Дрогоном. Поскольку нормального костюма драконов у нашей группы анимешников, любителей косплея с третьего курса факультета иностранных языков, нет. Пришлось одолжить Годзиллу.

— И что, прям вот взяли и одолжили? — спросила, возвращаясь на место, рассматривая невозмутимое лицо Кришевского. Ой, чует моя печень, где-то меня накалывают.

— Конечно, — кивнул невозмутимо, даже немного обидевшись на подозрения. — Ты на что намекаешь? Я вежливо попросил!

— И все остались живы с костями?

— Безусловно, — снова кивнул. Затем немного подумав, добавил:

— Сейчас как раз подсобку разгребают. Но это исключительно из желания помочь родному университету, я не просил! — пафосным голос ответил, складывая руки на руле. Я же пыталась справиться с приступом хохота. Представляю себе наш кружок любителей японщины с языкового в попытке защитить свое добро, с которым они каждую весну маршем ходят на различные праздники в честь улучшения международных отношений двух стран. Об этих шествиях каждый новичок уже знает при поступлении. И чего я сразу не подумала к ним обратиться.

— Не могу, — хохочу, выступающие слезы, вытирая рукавом кофты. — Кхал Дрого ты, а не дракон, демонище. С твоими рогами, ни одна могила не исправит.

— Предлагаешь натянуть набедренную повязку, напялить парик и идти сверкать телесами?

— Чтоб Люся с Дусей потом меня с потрохами сожрали, что я тебя у них из-под носа увела?

— Боюсь, им нынче не того, — задумчиво брякнул Ян, укладываясь на руле, сладко причмокивая, — спортзал сам себя не помоет, бордюр не покрасит. И до конца года надо провести полный учет всего архива, а там с 90-х годов конь не валялся. Так что, им теперь не до любви. Не помереть бы от рвения людям помогать!

— Кришевский, — мурчу, наклоняясь, тяня его за ворот куртки на себя, касаясь улыбающихся губ. — Ты самое настоящее чудовище.

— Я знаю.