Глава 12

Вика и Разумов почти одновременно рванули к распахнутому и разбитому теперь окну. Лёша, добежавший первым и навалившийся грудью на подоконник, крикнул:

– Андрюха! – и тут же бросился в другую сторону.

Вика, отставшая на полсекунды, а теперь едва не сбитая с ног, наоборот, застыла от ужаса, глядя на два тела внизу, сломанные, все ещё качающиеся, ветки дерева и медленно падающие оторванные зелёные листья. Её словно парализовало, и мозг напрочь забыл, как подавать телу сигналы дышать, сердце споткнулось и гулко ударилось в рёбра, будто с разбегу в них врезалось.

Она зажмурилась и тут же открыла глаза, ужасающее наваждение не исчезло – это был не сон, не галлюцинация! Два тела лежали внизу. Один в голубой рубашке и брюках, неестественно вывернувшийся и лицом вниз, а второй в военной футболке песчаного цвета и джинсах, раскинув руки словно упавшая птица и с закрытыми глазами.

Вика попятилась назад, ударившись сначала в стол, стоящий у стены, а потом и в дверной косяк спиной. Затем она развернулась и выбежала из квартиры, даже не думая закрывать дверь. Перепрыгивая по две-три ступеньки, да по половине пролётов лестницы, что уж говорить, чтобы оказаться как можно быстрей внизу. Она спустилась, быстрей, чем осознала это. Подъездную дверь она оттолкнула с такой силой, что та гулко грохнула о стену.

– Андрей! – крикнула она, перепрыгивая заборчик, ограждающий газон под окном, и почти тут же приземлилась на колени возле Ветрова и, сидящего с другой стороны от него Разумова.

– Не трогай его! – прикрикнул на неё Лёша, отбивая Викины руки, тянущиеся к лицу с одной только целью, узнать, жив ли он.

– Он… – выдавила она из себя воздух, который остался после крика, но новый так и не вошёл, потому что она забыла вдохнуть на бегу.

– Живой! Он живой! – Разумов ещё раз приложил пальцы к сонной артерии на шее, – не трогай, мало ли что сломал… нельзя трогать! – Снова прикрикнул он, теряя самообладание. – Проверь второго! – Разумов кивнул на Диму, лежащего совсем рядом, подвернув под себя руку и уткнувшись лицом в траву.

Вика не могла согласиться с этим планом, её интересовал только Андрей и никто больше! Она сейчас Разумова сама ударит, если он ей не даст…

– Боже мой, что случилось?! – из окна квартиры на первом этаже высунулась ошеломлённая пожилая женщина.

– Вызовите скорую! – заорал на неё Разумов, почему-то удерживая руки на шее у Андрея, и не сдвигая их ни на сантиметр.

– Господи… – Вика отвлёкшаяся было на женщину, которая уже скрылась из окна, видимо, побежав звонить, вдруг в новой чёткостью взглянула на весь ужас ситуации.

– Вика, не истери! Проверь Диму! Только не двигай, не переворачивай, просто пощупай пульс! Слышишь? Вика!

Она с трудом оторвала взгляд от закрытых глаз Андрея и, пытаясь сдержать дрожь, двинулась в сторону Димы. Просто поползла по газону, потому что сил в коленях, для того чтобы подняться на ноги не было, ноги дрожали ещё больше, чем руки. Она боялась увидеть размозжённый череп, лужу крови, остекленевший мёртвый взгляд. Но увидела лишь закрытые веки Димы, кровь, сочащуюся из носа, который и так разбили до этого. Осторожно положила пальцы на его шею, пытаясь нащупать пульс. Сначала испугалась, не обнаружив его, но потом поняла, что не там ищет, сдвинула руку, и кровь толчками возвестила её, что Дима тоже жив.

– Живой… живой! – крикнула она Разумову и поползла обратно, слыша звуки, которые резали слух не хуже пилы, Андрей сипло вдохнул и так же с трудом выдохнул.

Но то, что она видела, отменяло все основные страхи. Андрей открыл глаза и быстро моргал, глядя куда-то вверх, будто пытаясь привести расфокусированное зрение в порядок. Он был жив и в сознании, что могло быть лучше, чем это? Что могло ещё подтолкнуть её сердце биться дальше, а лёгкие расправляться, впуская воздух?

Но ему явно было трудно дышать, Разумов же ощупывал его с шеи и до пояса, задирая футболку. Андрей попытался поднять руки к лицу, болезненно сморщился и опять коротко вдохнул.

– Не давай ему двигаться! – рыкнул на Вику Разумов, и она тут же пристроилась сбоку от Андрея, чтобы взять его ладонями за шею и зафиксировать.

– Дыши, дыши, пожалуйста, – Вика склонилась над ним, выискивая глазами повреждения на лице и шее, но видела только царапины на скуле и щеке.

– Спазм, – почти беззвучно выдохнул он и снова попытался вдохнуть, – спиной…

– Спиной? Ты спиной упал? Твою мать! – ругнулся Лёша, дощупавший ноги и, кажется, не нашедший переломов, по крайней мере, видимых. – Замри, не шевелись. Вика держи его! Ты пальцы ног чувствуешь? – Разумов сдавил стопы через кроссовки на ногах Андрея, заметил, что тот пытается что-то сделать, – оставь руки в покое! – он уложил его руки на траву, прерывая попытки поднять их, и ощупать себя самого.

– Как… – спросил Андрей коротко, – живой?

Он указывал взглядом в ту сторону, где лежал Дима. Видимо, только это его сейчас волновало.

– Живой, – отмахнулся Лёша, – сейчас посмотрю, подожди!

Разумов отошёл в сторону Димы, чтобы уже самостоятельно проверить как у того состояние после падения. Вика закрыла на мгновение глаза и с трудом проглотила ком в горле.

– Я испугалась за тебя, зачем ты прыгнул? – прошептала она, чтобы не слышал Разумов.

– Хотел его поймать, не рас… – он поморщился, говорить похоже, было больно. – не рассчитал, сам тоже…

– Ты дебила кусок! – Разумов стоял над ним с таким грозным видом, что на месте Андрея Вика потеряла бы сознание от греха подальше. – Ты какого хрена из окна сигаешь? С третьего этажа, блять!

– Поймать этого… хотел.

– Поймать? И как? Поймал? – продолжал кричать Лёша.

– Почти… – шепнул Андрей и всё же протянул одну из рук, чтобы прижать её к левому плечу.

Вика подняла глаза и увидела, что вокруг них уже стоит пара любопытных зевак из числа жильцов дома, а в окне торчит та женщина, которую послали вызывать скорую.

– Как Дима? – спросила Вика, чтобы отвлечь Разумова от казни Андрея на глазах у слишком большого количества свидетелей.

– В сознании, жить будет, поломался только, – бросил он будто бы между делом. Кажется, жалости Дима не заслужил ни от кого из них, кроме Андрея, который решил, что его обязательно надо удержать от падения из окна.

– Скажи мне, ты идиот?! – всё же продолжил Разумов пытать Андрея.

Тот едва начал дышать чуть ровней, похоже, от удара ему капитально выбило дух, сковав лёгкие спазмом диафрагмы. Вика сидела над ним и прилежно держала его шею от движения, понимая, что Лёша хотел убедиться, что тот не повредил позвоночник, упав на спину. Она и сама хотела бы, чтобы он не причинил себе ещё больше вреда. Потом она всё же не выдержала и одной рукой погладила его по волосам, смахивая попавший туда древесный мусор.

– Нет… я за ветку, – он указал взглядом вверх, и Вика с Разумовым посмотрели туда же.

Над ними висела сломанная пополам мощная ветка дерева, с которой до сих пор осыпались обрывки листьев.

– Рукой… – продолжил Андрей, чем вернул взгляды к себе, – схватился и смягчил… почти до земли… пока рука не вывернулась.

– О, господи, дай мне силы, не придушить его, – взмолился Разумов, – ты зачем вообще в него вцепился? Это третий этаж!

– Всего лишь третий…

– Это ты всего лишь придурок! – Разумов начал ходить взад-вперёд перед лежащим Андреем, держась за голову, чем только развлекал зрителей.

– Ты хотел спасти Диму? – переспросила Вика, опуская взгляд на Андрея.

Тот обратил на неё свои светло-серые глаза с виноватым взглядом.

– Не смог удержать… рано… отпустил.

– Не говори так много, тебе и так тяжело дышать. Вдруг рёбра сломаны или… или спина.

– Нет… – он попытался покачать головой, но Вика не позволила, – я невысоко, просто плечо… кажется, вывихнул и…

– Что? – Разумов тоже слушал эту душещипательную, но абсолютно бредовую, на его взгляд, историю, и не смог не съязвить в конце, повторяя уже услышанное ранее, – спиной упал?

– Не сильно… в конце, – пытался успокоить его Андрей, – помоги ему, – он указал взглядом на Диму, со стороны которого послышался тихий стон.

– Скорая поможет, – огрызнулся Лёша.

– Лёш, – Вика тоже присоединилась к просьбе, понимая, что убивать Диму никто не собирался, даже она, но и глядеть на его мучения тоже.

Разумов с недовольным лицом молча пошёл проверять горе-преступника, присел возле него на корточки и начал аккуратно ощупывать.

– Прости, – сказал тихо Андрей, глядя на Вику.

– Это было глупо, – возмутилась она этим бессмысленным геройством.

– Я не мог… иначе.

– Я знаю, – отвела взгляд Вика, чувствуя, как глаза наполняются слезами. Пришлось пару раз моргнуть.

– Не хотел тебя пугать.

– В следующий раз подумай об этом до того, как выпадешь в окно. Или прыгнешь в огонь. Или ещё куда. – Слёзы всё-таки сорвались с ресниц, упали на футболку Андрея, оставляя на ткани тёмные пятнышки.

– Не могу… моя работа.

– Заткнись уже, а? – наигранно рассердилась она. – Ты лучше не делаешь! Как твоё плечо? – Вика попыталась сменить тему, где-то вдалеке слышалась надрывная сирена скорой помощи. Кажется, она скоро будет преследовать её во сне и наяву, как самый страшный кошмар.

– Болит слегка.

– Ты врёшь, я знаю. Вывих адски болит.

– Было и хуже, – он смотрел на неё, зная, что и Вика помнит о том, что действительно было и хуже, больней, страшней, никого вокруг и только чёрный дым уходит в небо, да одежда тлеет на растерзанном теле.

– Не надо, – попросила она не вспоминать это прошлое, пусть оно развеется пеплом, как пустынный ветер давно унёс останки сгоревших тел и машин.

– Сейчас всё хорошо, – он чуть повернул голову, чтобы коснуться её руки щекой, пока не видит Лёша, – я просто ушибся.

Сирена завыла уже практически под ухом, скрипнули тормоза резко останавливающейся машины. Вдалеке слышалась ещё одна. Андрей дышал свободней и спокойней, лишь хмурился от боли и не шевелился, чтобы не навлечь на себя гнев Разумова и не вызвать беспокойство Вики.

Два фельдшера выскочили и почти бегом добрались к ним на газоне, перелезли ловко через забор. Один отправился к Диме и Разумову в стороне, а второй подвинул Вику, задавая дежурные вопросы про то, как это случилось. Вика, не моргнув глазом, наврала, что парни хотели починить старую оконную раму и сорвались со скользкого подоконника. Падение прервала ветвь дерева, за которую они ухватились, но в итоге всё равно упали. Мягкий, рыхлый, заросший травой газон очень смягчил их падение. Но, похоже, Дима не слишком удачно приземлился набок.

Когда вторая скорая подъехала и Вику и Разумова окончательно оттеснили в сторону, Лёша вдруг произнёс, глядя на работу врачей со стороны:

– И вот так всю мою жизнь, я скоро поседею.

– Вместе поседеем к тридцати.

– Мне уже тридцать, а будто все шестьдесят, – вздохнул он, глядя, как Андрея фиксируют на жёстких носилках уже с «воротником» на шее. Никто ему не поверил, что он ничем не ударился и ничего не сломал. Просто вывихнул плечо. Ну да, конечно.

– Седина украшает мужчин, – чуть разбавила его печаль Вика. В её голову запоздало накатывала паника от мысли, что Андрей мог умереть, будто мозг только сейчас смог прожевать этот комок колючей проволоки в виде информации извне.

– В гробу она их украшает, – раздражённо ответил Лёша и ушёл в сторону второй группы медиков, занимающихся Димой.

– Вик… – позвал её Андрей, когда его подняли и покатили в сторону скорой.

– Что? – взволнованно подскочила она, – тебе больно? Мы поедем прямо за вами, увидимся в больнице.

– Нет, Вик… я хотел сказать, что это ничего не меняет.

– Что? – не поняла она, но времени говорить уже не осталось, они задвинули его в распахнутое нутро скорой.

– Это ничего не меняет! – он попытался встать или поднять голову, чтобы видеть её, но фельдшер вдавил его в койку и не дал этого сделать. – Это видео! Оно ничего не меняет! Я всё равно тебя…

В этот самый момент двери громко хлопнули, закрытые водителем скорой прямо перед её лицом. Он буркнул: «отойдите», и ушёл в кабину.

Вика попятилась назад. Он увидел то видео, что показывал ей Дима. Или ещё что-то, когда Разумов неосторожно запустил воспроизведение. И это ничего не меняет. Он всё равно её… любит?

– Идём, – Разумов взял её под локоть и повёл к их машине, стоящей на другой стороне двора. – Диму в ту же больницу повезут, сейчас мы их всех там нагоним.

Вика с трудом переставляла ноги, кажется, её начинало трясти от адреналинового отката. Разумов, кажется, понял это, и, запихнув её на пассажирское сидение, вытащил с заднего сидения бутылку с водой и заставил её пить, чтобы успокоилась. Сам же нашёл что-то в бардачке и уже через минуту стоял и дымил сигаретой перед капотом, задумчиво глядя вдаль и пожёвывая губу.

Тут кто угодно закурит, подумала она, убирая недопитую воду.

– Прости, вонять теперь буду, – Лёша уселся на водительское место и завёл машину. Зачем решил извиниться? Будто весь этот ужас не происходил на глазах у Вики, и она не отнесётся к этому с пониманием.

– Не страшно, у меня папа много курил, – она посмотрела на него, растрёпанного и бледного, расстегнувшего все пуговицы футболки-поло. – А потом он развёлся и бросил, – зачем-то добавила она.

– Предлагаешь развестись с Андрюхой? – криво усмехнулся Разумов.

– Вряд ли это возможно, – ответив, она уставилась перед собой. В такую вероятность она и сама не верила. Даже Ольге это до конца не удалось, а она его ненавидела.

Разумов ничего на это не ответил, он завёл двигатель автомобиля и плавно тронулся в сторону подъезда, от которого уже уехали обе скорые и зеваки, лениво обсуждая события, начали расходиться. Перед входом он притормозил и бросил, прежде чем выйти:

– Я сейчас вернусь.

Вика пригладила растрёпанные волосы и достала телефон, чтобы в отражении экрана посмотреть на себя, это заставило её вспомнить о том, что она сделала запись, а за этим потянулись и слова Димы. Разумов вернулся и уселся на место, обернувшись к заднему сидению, положил туда сумку с ноутбуком, которую забрал из квартиры.

– Я всё запер, потом заеду системник заберу, надо покопаться в этом бардаке, вдруг что-то серьёзное найдём против Басманова.

Вика задумчиво молчала несколько минут, пока они ехали по оживлённой улице в сторону Боткинской больницы, куда увезли Андрея с Димой. Да и потом, когда Разумов отправился штурмовать приёмное отделение скорой, чтобы, сверкая удостоверением, разузнать информацию о поступивших мужчинах, выпавших из окна, она устало присела на неудобный диванчик, не сказав ни слова.

Им пришлось просидеть в ожидании хоть каких-то новостей больше часа. В мыслях творился настоящий кавардак, Дима слишком много всего сказал и открыл ей. Те самые видео из личной коллекции Рената действительно были ему доступны, он выполнял задания, он говорил, что спас её от чего-то более ужасного, чем секс под наркотиками, он боялся кого-то настолько, что готов был поранить или даже убить Вику, а потом выпрыгнуть из окна. Хотя последнее могло быть случайностью, и они оба потеряли равновесие в драке. Она потёрла лоб, пытаясь снять головную боль.

– Есть хорошие и плохие новости, – заявил Разумов, материализовавшийся перед ней.

– Начни с хороших, а то у меня и так уже крыша едет от плохих, – вздохнула Вика.

– Оба живы. Андрею сделали рентген, переломов нет, руки, ноги, спина всё цело. Вывиха тоже нет, очень сильное растяжение связок левого плечевого сустава. Спина – один большой синяк, спать ему будет неудобно. Скоро его перевяжут, зафиксируют и выдадут нам в заботливые руки.

– Слава богу, – Вика искренне поблагодарила Всевышнего, что в этот раз он избавил бедного Ветрова от мучений и травм, видимо, за праведное дело спасения жизни, пусть этого и не достойной. – А Дима?

– Тебе правда интересно, что с этим утырком?

– Не потому, что я забочусь или жалею его, – сказала почти правду Вика. Вообще-то, она жалела его за то, что он неосторожно ввязался в игру Рената и в принципе встретил Вику на своём жизненном пути. Последнее ему очень дорого обошлось. Правда, его поступки эту жалость нивелировали до микроскопических размеров.

– У него сломана ключица, рука и несколько рёбер, плюс сотрясение мозга. Хотя не знаю, что там трясти было, это надо быть совсем без мозгов, чтобы заварить такую кашу.

– Что ты с ним будешь делать?

Разумов пожал плечами, а потом уселся рядом на диванчик, нервно перебирая пальцами рук.

– Для начала подумаю, как мы можем его использовать против Басманова младшего. Но для этого он должен быть в более-менее приличном состоянии. Если он не дурак, то согласился на моё предложение.

– Показания в обмен на условку?

– Почему нет? Попробуем посадить организатора.

– У меня плохое предчувствие по поводу этой идеи, – сказала Вика, чуть откидываясь на спинку, – его отец нам не позволит навредить единственному наследнику. Он скорей нам неприятности устроит.

– Не попробуем, не узнаем.

– А что за плохие новости? – вспомнила Вика начало.

– Первая – звонила Маша и обещала нам казни египетские.

– Не хочешь забрать её к себе в квартиру ночевать? Я боюсь не справлюсь.

– Вот спасибо! А мне как выживать? – шутливо возмутился Лёша.

– Ты выносливый, я в тебя верю. А вторая новость?

– Ветров категорически отказался делать МРТ своей башки, даже бумагу подписал официальную. Не понимаю к чему такое упрямство.

– У него завтра в центре назначено повторное МРТ, наверное, поэтому, – задумчиво добавила Вика, но судя по выражению лица Разумова, он был не в курсе. Что ж теперь скрывать бессмысленно, Андрей не говорил ей, что это тайна.

– Зачем ещё повторное? Он мне не сказал.

– Что-то перепроверить хотят, – всё же попыталась увильнуть Вика.

– По глазам вижу враньё, колись, пока я не выпытал сам запрещёнными методами допроса.

– Я надеялась, что он сам тебе скажет. На снимках были какие-то засветы, и повторное обследование будет с контрастом, чтобы понять это технические изъяны или настоящие проблемы.

– Настоящие проблемы типа… – Разумов глядел на неё, будто это она поставила Андрею диагноз, – опухоли что ли?

– Хоть ты не нагнетай! – не выдержала Вика, – и так с ума схожу с этим!

– Добро пожаловать в мой мир! – парировал Лёша и, оглянувшись, встал с места, – а вот и наша головная боль! Лёгок на помине.

Вика тоже обернулась и тут же встала, к ним шёл Андрей чуть скованной согнутой походкой и придерживая левую руку, упрятанную в специальный слинг с ремнями. Скулу украшал наливающийся пурпуром свежий синяк. Виктория поспешила ему навстречу и очень бережно и мягко обняла, стараясь не сжимать и почти не касаться плеча.

– Хреново выглядишь, десантура беспарашютная, – поприветствовал его по-своему Разумов, – надеюсь, тебе обезболивающее вкололи, не хочу слушать, как ты стонешь на заднем сидении всю дорогу до дома.

– Не волнуйся, жалоб от меня не дождёшься, – ответил Андрей, но всё же поморщился от неудачного движения. – Мне в Центр надо, а не домой, я и так опоздал уже.

– Я позвоню и отмажу тебя, но исключительно потому, что не хочу терпеть испанский стыд, когда ты в таком виде туда заявишься. – ткнул в его сторону пальцем Лёша. – Будешь мне должен за все свои выкрутасы.

– Я тебе и так должен по гроб моей жизни, – ответил Андрей, когда они двинули к выходу. Вика старалась держаться рядом, но уже боялась дотрагиваться до него.

– Давай без гробов, и мы в расчёте, – парировал Разумов, открывая перед ним дверь.

Они медленно прошли до стоянки и уселись в машину. Как и обещал, Разумов отправил их вдвоём с Викой на заднее сидение, а пока они усаживались и искали удобное для Андрея положение, позвонил в Реабилитационный центр. Потом сел за руль и завёл двигатель.

– Очень хочу домой, – сказал Андрей и, не дав Вике ответить, притянул её к себе здоровой рукой, чтобы жадно поцеловать, будто только об этом и думал и наконец дождался такой возможности.

Всё, что она могла сделать – это придвинуться к нему ближе и ответить на поцелуй со всеми своими накопившимися эмоциями. Всё, чего ей хотелось – это закрыть глаза и ни о чём не думать, раствориться в ощущениях его губ и дыхания на коже, в его любви, которая окутывала её как свет язычок свечи. Она чувствовала это. Она верила ему.

Это ничего не меняет…