Глава 13

После недолгих, но эмоциональных приветствий и объяснений с Машей, ждавшей их дома, Андрей отправился в ванную комнату, чтобы умыться. Вика представила, как тому, должно быть, было неудобно это делать одной рукой, пока вторая плотно уложенная в бандаж, была полностью бесполезна. Но помочь ему у неё не было возможности, потому что дверной проём ванной комнаты тут же занял Разумов, решивший, что это самое подходящее время и место, чтобы посекретничать о чём-то. Возможно, о том, что они увидели в компьютере Димы, подумала Вика.

Хотя, что за эгоистичные мысли? Можно подумать, именно это было самым впечатляющим происшествием за сегодняшний день, ни Дима с ножом, ни падение из окна, ни травмы, ни открывшиеся Лёше подробности здоровья Андрея, а именно развратное видео Вики с Ренатом. Вот, что они хотели обсудить. За такие мысли ей стало стыдно за саму себя, весь мир вокруг неё не вертится.

Маша смотрела на неё с задумчивостью и, кажется, жалостью. Хотя именно ей никто не стал рассказывать про видео, парням хватило ума или тактичности опустить эту часть, позволив Вике самой решить, стоит ли это делать. Сразу после того, как Маша эмоционально обняла всех по очереди на входе в квартиру, включая Разумова, а потом выслушала рассказы и оправдания, в отличие от Лёши, она не стала ругаться и даже обещанные казни египетские не устроила, наоборот, подозрительно затихла.

Потом и вовсе вдруг включила радушную хозяйку и засуетилась на кухне, поставила чайник, и давай складывать парням бутерброды из имеющихся продуктов. У Виктории не было аппетита, и он скорей всего нескоро появится, это была её обыкновенная реакция на стресс, но она знала, что под строгим взглядом подруги запихнуть в себя хоть что-то придётся.

Поэтому Вика пока отсиживалась в углу комнаты на диване и пыталась стать невидимкой, чтобы никто с ней не заговорил. Ей хотелось разговаривать только с одним человеком из всей компании, с которым за всю дорогу этого сделать не удалось, потому что первую половину пути они не могли выпустить друг друга из рук и перестать целоваться, пока Разумов настойчиво не кашлянул, глядя в зеркало заднего вида. А вторую их словно выключило, накрыв странным онемением, что скорей всего было результатом некоторого обрушившегося на них шока. Причин для этого было предостаточно и многие из них нужно было обоим обдумать. Да и не всеми мыслями хотелось делиться с Лёшей, который и без того был дёрганным, и даже порывался закурить ещё раз, но взял себя в руки и в последний момент и закинул пачку сигарет обратно в бардачок.

Сейчас Андрей, вышедший из ванной под конвоем Разумова, устало опустился на раскладной стул боком к столу и многозначительно переглядывался с Лёшей, чем только раздражал. Вике не нравились их секреты, хотя она и понимала, что это глупо, лезть во все дела. Просто эти дела могли касаться непосредственно её, Димы и даже Басманова младшего, которого Разумов загорелся идеей посадить за решётку, осталось найти для этого повод.

Маша и ей принесла чашку с чаем и тарелку с бутербродом прямо на диван, стульев всё равно на всех не хватало. Надо бы купить ещё парочку, подумала Вика, когда Маша села рядом с ней со своей кружкой. Глядя, как парни на время занялись перекусом и растворимым кофе, Вика тоже разок куснула хлеб с ветчиной. Но как только прожевала, решила поделиться внезапным воспоминанием.

– Ребят, я вспомнила, – распрямилась она на диване, – у Димы в руках был телефон!

– Когда? – насторожился Лёша, Андрей тоже обернулся.

– Перед тем как он, – Вика оглянулась на Машу, – поднялся с пола. Я обернулась, а он держит его возле уха и что-то слушает. Когда вы не смотрели на него, – выкрутилась она, видя непонимающие взгляды, но не упоминая прямо, что они смотрели домашнее порно с ее участием и были этим крайне увлечены. – Где его телефон? Кто-нибудь его видел?

– Не помню, кажется, я не видел, – Разумов впервые выглядел растерянным, потому что про телефон действительно ничего не знал и даже, кажется, не подумал.

– На полу он точно не валялся, когда мы выходили из комнаты, значит, в кармане лежал, – добавил Андрей свои наблюдения.

– Ему мог кто-то позвонить или отправить голосовое, которое он прослушал и решился после этого на действия, – об этом Вика подумала только сейчас, хотя еще тогда стоило насторожиться.

– Слушай, а ведь и правда, – кивнул Лёша, – он же лежал там на полу и почти смирился со своей участью и тут вдруг выкинул такой финт. Ты права, надо узнать, кто это был.

– Ренат? – предположила Маша, чем заслужила взгляды ото всех сразу, – это было бы просто логично. Может, он его припугнул как-то?

– Откуда он мог знать, что именно сейчас нужно? – спросил Лёша.

– Дима тоже мог ему позвонить и, например, попросить помощи, а тот отказался, – выдвинул свою версию Андрей. – И он пошёл на крайнюю меру.

– Может, он и не планировал выпрыгивать в окно? – предположила Маша, – просто так получилось в драке. Андрей?

– Мне показалось, что он решился на это в последний момент, – Андрей отставил кружку, которую всё это время держал в руке. – И Вику резать бы не стал, характер не тот, припугнуть и отогнать нас хотел, чтобы выбраться. А когда я его обезоружил, подумал, что шансов больше нет.

– Мне он изначально показался обычным трусом, – Разумов встал из-за стола и потирая подбородок, прошёлся по комнате. – Я думал, мы его припугнём, и он запоёт как соловей, раскается и в соплях поедет давать показания. А у него чердак оказывается не на месте, – с этими словами он опять бросил взгляд на Ветрова, и тот его сразу перехватил. Вика видела это и понимала, что они скорей всего про видео. Блин!

– Надо узнать, кто звонил. Или кому набрал он сам, – заключила Вика.

– Поеду-ка я обратно в больницу, узнаю про телефон. А если его там нет, то в квартиру загляну, вдруг выпал и валяется где-то на полу в кухне или вообще на газоне, а мы слепые.

– Не до того было, – успокоила его Вика и посмотрела на Андрея, который виновато отвёл глаза.

– Ладно, тогда я смотаюсь по-быстрому. Позже позвоню. Маш, можно тебя на минутку? – Разумов чуть качнул головой, чтобы отозвать девушку в сторонку, прошептал ей что-то на ухо, а потом вложил какой-то мелкий предмет в ладонь.

Маша закрыла за ним дверь и вернулась к Вике с Андреем:

– Думаю, вам надо отдохнуть, – начала она, – Лёша предложил дать вам возможность побыть вдвоём, поэтому мы с ним переночуем у Андрея дома, а вы тут. Ты же не против?

– Нет, – спокойно ответил Андрей, будто ожидал этого.

– Тогда я пойду, а ты, Вик, позаботься о нашем Тарзане.

Андрей коротко усмехнулся, а Вика встала с дивана и отошла вместе с Машей к входной двери, чтобы проводить её и спросить:

– Ты уверена? Тебе это удобно? Я думала Андрей к себе спать пойдёт, а Лёша будет охранять его как коршун.

– Посмотри на него, – она оглянулась на Ветрова, – ему нужна любовь и забота, а не Разумов с тайным желанием придушить его ночью подушкой, чтобы больше не мучился. Ему нужна ты, Вик.

– Спасибо, – Вика легко обняла её, – ты уверена, что вам с Лёшей будет комфортно?

– Там же две комнаты. Плюс… это же он предложил, наверное, не просто так. Может, хоть поговорим нормально. Он дал мне ключ, – она показала на ладони ключ от входной двери соседней квартиры, у Вики тоже был такой уже очень давно. – Ладно, он всё равно будет поздно и я, может быть, уже спать лягу к тому времени, вы главное тут не влипайте в неприятности. Мне уже страшно оставлять вас без присмотра.

– Не будем.

Маша ушла, а Вика вернулась к Андрею, всё ещё сидящему за столом.

– Пойдём, намажу тебе спину и плечо обезболивающей мазью, – она мягко коснулась его здорового плеча, приглашая встать и отправиться с ней в спальню.

Потом сама потянула за руку, видя, что он не слишком торопится. Андрей поднялся медленно, опираясь на край стола и хмурясь, явно от боли в спине, что только упрочило убеждённость Вики, что он давно сидит и терпит, чтобы никому не показать, что ему плохо. Должно быть, обезболивающие, вколотые в больнице, заканчивали своё действие.

– Садись на кровать, я сейчас.

Она достала из шкафа аптечку, вынула оттуда тюбик с мазью и выдавила пару таблеток сильного обезболивающего на ладонь, потом захватила стакан с водой. Когда вернулась к Андрею, он уже сидел на кровати, потирая больное плечо.

Для начала она протянула ему таблетки и воду, а потом забрала пустой стакан. Отложила тюбик с мазью на постель.

– Надо снять твой бандаж и футболку, сможешь потерпеть?

– Конечно, даже не думай об этом, – привычно отмахнулся он.

Вика осторожно расстегнула ремни и, стараясь как можно меньше двигать его руку, сняла с него бандаж. Потом также бережно потянула мягкую, чуть заношенную песочную футболку сначала с его здоровой руки, потом через голову, и лишь в конце с больного плеча. Ткань легко тянулась, позволяя всё это сделать. Вероятно, это была часть его старой формы времён Сирийских контрактов, которая была успешно оставлена дома, но сейчас непостижимым образом вновь оказалась в его гардеробе.

Спина и плечо действительно представляли из себя сплошной огромный синяк с переливами оттенков лилового и синего. Вика сочувственно поморщилась и, прежде чем взять мазь в руки, провела ладонью по стриженому затылку и поцеловала Андрея в шею.

– Спасибо тебе, – произнесла она.

Он чуть повернул голову в её сторону.

– За что?

– За то, что спас мою жизнь.

– За это не нужно благодарить, иначе не могло быть.

– Всегда нужно, – она поцеловала его ещё раз у самой кромки волос, чувствуя его собственный мягкий запах и наслаждаясь им. Поняла, как сильно по нему скучала, хоть разлука и была краткосрочной. Это было странное чувство, будто готова провести остаток жизни, уткнувшись в чью-то шею. Ей до дрожи хотелось быть рядом с ним.

Андрей взял её руку со своего плеча и нежно поцеловал пальцы.

– Нет ничего, что я не смог бы сделать ради тебя.

– Я не заслуживаю такого… – Вике хотелось заползти к нему на колени и бесконечно целовать его и гладить, но она понимала, что сейчас это неуместно, и может быть для него даже больно.

А ещё она не хотела продолжать разговор о спасении жизни и цене за это. Поэтому отстранилась и открутила крышечку на тюбике с мазью, выдавила немного на пальцы.

– Я постараюсь аккуратно, – предупредила она и начала плавно размазывать лекарство по плечу.

Андрей выдохнул и чуть расслабился от прохлады и лёгкого массажа кончиками пальцев. С плеча Вика перешла на спину, стараясь не пропустить ни одного сантиметра, нежно разгладила и втёрла почти прозрачную пахучую мазь, чтобы она поскорей впиталась в кожу и сняла боль. Она касалась каждого его шрама без былого страха, что причинит ему дискомфорт или вызовет смущение несовершенством кожи. Для Вики он был совершенным, удивительно целостным и законченным, невозможным быть другим.

Когда она закончила, не удержалась и снова поцеловала его в шею, продолжила укладывать дорожку касаний губ, совсем понемногу сдвигаясь в сторону. Казалось, что эти сказки из детства о том, что поцелуй снимает любую боль, будут действовать и сейчас. В итоге она положила голову на другое его плечо, зная, что так не будет больно, и обвила руками его рёбра, соединив пальцы на груди.

Мне страшно…

Ей хотелось сказать именно это. Мне страшно, что моя жизнь вдруг продолжится без тебя. Как она может продолжиться?

Но произнесла она другое:

– Хочешь прилечь? Я принесу подушки, – не хотелось отрываться от его тёплого плеча, но она сама предложила.

В общем-то, ей не был нужен его ответ, она знала, что сидеть достаточно трудно и пока ещё больно, лекарствам нужно время, чтобы подействовать. Потому она встала и сходила к дивану, в ящике которого лежали ещё две дополнительные мягкие подушки.

Вернувшись, Вика застала Андрея, стоящим возле кровати и пытающегося неловко снять джинсы одной рукой, пока вторая просто прижата к животу. Она бросила подушки на постель и тут же встала перед ним, помогая завершить начатое. К её удовольствию, он не сопротивлялся и не пытался избежать её помощи, скорей наоборот, полностью положился на неё. Избавив его от оставшейся одежды за исключением белья, она откинула тонкое летнее одеяло и начала раздеваться сама, пока он ложится.

Когда Андрей расположился на правом боку на своей любимой половине кровати со стороны окна и положил согнутую руку под голову, Вика уложила за его спиной ещё две подушки, чтобы если он перевернётся во сне на спину, не причинил бы себе боль. Затем она укрыла его одеялом до пояса и, погасив свет, устроилась рядом. Летние сумерки тут же заполнили спальню, не скрывая их в ещё не наступившей темноте. Некоторое время Вика лежала и просто глядела на него, а он на неё, явно не собираясь спать. Он ждал чего-то или хотел.

– Болит? – спросила она, первой нарушив тишину.

– Нет, – соврал Андрей. Вика видела это по его скованной позе на боку с чуть согнутыми ногами и прижатой к телу левой руке. – Иди ко мне.

Он чуть приподнял руку, приглашая её в свои объятья, и Вика развернулась к нему спиной, а потом и придвинулась ближе, идеально вписываясь в изгиб его тела своим. Андрей обнял её за талию и прислонился губами к затылку, Вика почувствовала тепло его дыхания. Но всё, о чём она могла думать, это удобно ли ему, не болит ли плечо или спина в такой позе, не причиняет ли она собой ему дискомфорт.

– Тебе лучше? – спросила она, тихо поглаживая его руку на своём животе.

– Мне прекрасно, ты со мной, – ответил он и ещё раз поцеловал её волосы.

– У тебя будут неприятности в Реабилитационном Центре?

– Надеюсь, что нет, главное, не опоздать завтра.

– МРТ, я помню. Позвони мне сразу после, я не смогу найти себе место, пока не узнаю, что оно покажет.

– Со мной всё в порядке, вот увидишь. Я редкостный везунчик.

– Родился в рубашке? – улыбнулась Вика, переплетая их пальцы.

– Скорей в каске и бронежилете, – поддержал он шутку. – Не горю, не тону, немного летаю.

– Летаешь? – почти с иронией изумилась она, его падение не слишком-то походило на полёт. Так можно сказать, что и утюги плавают.

– С тобой у меня вырастают крылья, – Андрей чуть повернулся и поцеловал её уже в шею.

– Звучит так…

– Как? Романтично? Глупо? Фальшиво?

– Нет. Точно не так. Скорей… – Вика задумалась, – не про меня.

– Что же такое он тебе говорил каждый божий день и ночь, чтобы ты в такое на самом деле поверила? Что с тобой делал?

– Ничего, – машинально ответила она, страшно жалея, что разговор заходит в эту тёмную для неё зону.

– Чтобы не было на том видео, сколько бы он ни снял их, это не делает тебя…

– Не надо, пожалуйста, – Вика попыталась спрятать лицо в подушку, потому выпутаться из его объятий было невозможно. Бежать, была единственная её мысль. – Давай не будем об этом.

Андрей лишь сильней прижал её к своей груди и Вика почти почувствовала лопатками, как сильно бьётся его сердце. А так сжимать её, должно быть, было больно его плечу.

– Отпусти, – едва слышно прошептала она.

– Не отпущу. Слушай меня, – он горячо выдохнул ей в самый затылок, – ты не грязная, ты не испорченная, ты не клеймённая какой-то страшной печатью. Грязными на тебе были только руки Рената и его язык, которым он убедил тебя, что то, чем вы с ним занимались… что он с тобой делал, имеет какое-то значение, меняет тебя для других людей.

– Андрей, прошу, ты не можешь этого знать… – она сжала губы, – ты не можешь этого понимать.

– Вика, я умею слушать, ты говоришь во сне, ты боишься и стыдишься себя наяву. Я собирал эти осколочки очень долго, а сегодня всё встало на свои места. Я видел, сколько Ренат их наснимал, и представляю, как долго он тебя обрабатывал, как медленно ломал под себя.

Вика накрыла лицо руками, но убежать от него она не могла, пусть он и снимает с неё кожу наживую, оголяя то, что она так долго пыталась прятать.

– Но это же не только Ренат! – Вика чуть развернулась в его руках на спину и смогла, наконец, посмотреть Андрею в глаза, – это ведь и я! Я! Добровольно всё делала! И то, что ты видел, это жалкие крохи! И мне всё это тоже нравилось!

– Или он убедил тебя в том, что это тебе нравится. За несколько лет вместе он мог это сделать настолько привычным, что ты и сама поверила.

– Андрей, я не хочу об этом. Я не хочу ничего вспоминать!

– Будешь просто грызть себя изнутри всю ночь? Переживать, что я с Разумовым буду это обсуждать? Что, не дай бог, Маша узнает подробности, которые ты ей не рассказывала? Как ещё ты будешь себя наказывать?

– Я не наказываю, – вздохнула Вика, медленно приходя к мысли, что Андрей крепко держит её на крючке.

– С чего ты вообще взяла, что в чём-то виновата и заслуживаешь наказания?

– Я… я не знаю, – искренне потерялась она, потому что логически обосновать и выразить словами это чувство вины просто не могла. – Я так чувствую! Оно внутри меня просто есть! Я будто бы не помню чего-то плохого, ужасного, но оно от этого никуда не исчезает. Оно всё ещё там!

– Вик, – он прижал её к себе, – нет никакого «оно». Это игры Рената над твоим разумом.

– Откуда ты знаешь? Как ты можешь это утверждать? Ты не был там с нами тогда, ты не смотрел все его видео, чтобы быть в этом уверенным!

– И не собираюсь этого делать! Потому что это совершенно неважно! Пойми же ты, наконец, это всё не имеет никакого значения! Абсолютно! Для меня есть только ты! Не то, что там было в прошлом, не то чем вы занимались с Ренатом! И уж точно не то, что он говорил тебе! Чем держал тебя возле себя, вся та ложь, в которую ты верила!

– Ты не знаешь, что это ложь!

– Я знаю, что он убедил тебя в последний раз, что ты спала с ним по собственному желанию, что ты так легко изменила мне. И ты в это веришь! Как ты можешь ему верить, если не убедила себя в том, что он прав во всём, что тебе говорит? Не верь ему! Ни в чём и никогда!

– Я себе не могу верить, – Вика вгляделась в полумраке в его лицо, прямо в светлые, как и душа, глаза.

– Тогда верь мне, верь тому, что ты чувствуешь, – Андрей чуть приподнялся на локте над ней, и сквозь видимую тянущую боль его рука поднялась к её лицу и легла на щеку, Андрей мягко провёл большим пальцем по её скуле, – верь тому, что я люблю тебя. Не за твоё прошлое, не за то, что ты сделала для меня, не за твои слова или признания. Я люблю тебя не за то, что ты любишь меня. Нет никакой цены. Я просто люблю несмотря ни на что.

И с этими словами он накрыл её губы своими и поцеловал, вкладывая все свои чувства в действия. Те, что невозможно отрицать или подделать, нельзя спрятать.

Нельзя увернуться.

Нельзя устоять.

И Вика ответила на этот поцелуй и на эту любовь.