Глава 14

Он держал её подбородок пальцами и долго страстно целовал, казалось, целую вечность. Воздух давно должен был кончиться, ушибленная спина, наверное, уже выла о пощаде, но Андрей не останавливался. Не мог или не хотел.

А быть может, наоборот, хотел доказать Вике что-то важное, что она упрямо не желала признавать. Хотел взломать её скорлупу, что она нарастила, чтобы было куда спрятаться. Но руки Виктории сами тянулись к его телу, будто мозг терял над ними контроль. Пальцы коснулись сначала груди, потом поползли выше на плечо и шею. Она чувствовала его дрожь.

С длинным вдохом оторвавшись от невыносимо горячих губ, она всё же спросила. Хотя нет, скорей поставила его перед фактом.

– Тебе больно.

– Нет, – коротко ответил Андрей, перемещая свои губы на край её подбородка.

– Я чувствую, как ты дрожишь от напряжения, – настаивала она.

– Нет, – повторил он, и его рука скользнула под её майку, обхватывая упругую круглую грудь.

Вика неосознанно чуть выгнулась навстречу, но не могла просто так сдаться.

– Ты навредишь себе, тебе надо… – она коротко вдохнула от неожиданности, когда он чуть прикусил кожу у основания её шеи.

– Что? – спросил он, чуть приподнимаясь и глядя на неё потемневшим взглядом, – что мне надо?

– Отдыхать… тебе… ох, – Андрей перекатывал между пальцами её сосок и вновь целовал её шею, чуть присасываясь к коже. Откуда только берётся сила и желание в его состоянии?

– Я согласен, – он чуть лизнул её ухо, шепча в него, – на «ох» и «ах», а ещё… – его рука заскользила от груди вниз, и пальцы поднырнули под резинку трусиков. – Ещё я согласен на «да» и «не останавливайся, Андрей».

– Боже, – выдохнула она, когда пальцы скользнули прямо между мягких складочек вниз и вверх, а потом ещё раз.

– Нет, – он коротко, но очень глубоко поцеловал её, дразня длинным умелым языком, прежде чем добавить, – просто Андрей.

Вика не знала, что ей лучше делать, сжать свои ноги, чтобы остановить это безумие и избавить Андрея от последующей боли, а она обязательно будет с такими травмами, или, наоборот, широко раздвинуть и выгнуться всем телом, растворяясь в его страсти.

– Что ты делаешь… со мной…

– Люблю…

– А как же?

– Забудь, – он вытащил руку из белья и уже поднимал её майку к самой шее, оголяя грудь, по которой тут же побежали мурашки, разгоняемые прохладным ночным воздухом, врывающимся в окно, и его скользящими пальцами. – Для меня нет боли, когда я люблю. Нет ничего, кроме тебя, – он снова поцеловал Вику, забирая воздух из лёгких. – Только ты… – одной рукой он уже стягивал её майку через голову, Вике пришлось помочь, снять её и отбросить, почти так же как она хотела сделать с сомнениями.

– Андрей, – прошептала Вика, забираясь пальцами в его волосы, когда он целовал и кусал её шею.

– Только ты, – продолжал он между поцелуями, – самая прекрасная и удивительная женщина. Только твоё желанное тело, – его губы скользили по ключице, – нежное, жаркое, – он широко лизнул её, заканчивая у подбородка, – сладкое.

Вика притянула его к себе и захватила губы в плен, чтобы засосать их в поцелуе, уделила внимание каждой из них и потом языку. Один только такой поцелуй заставлял дрожать всем телом. Ноги сами сгибались и раздвигались в стороны, скользя ступнями по простыне, спина прогибалась в пояснице, поднимая тело к ласкам рук.

– Будь моей, – прошептал он хриплым голосом, – будь моей, потому что ты этого хочешь, а не я прошу.

– Я твоя, – простонала Вика, когда он скользил рукой вдоль её тела.

– Возьми меня, потому что ты этого хочешь. Я отдаю себя, потому что хочу этого. Всего себя. Я буду твоим.

– Ты мой…

– Я люблю тебя… я отдаю всё, что имею, всё, что есть я… это моя любовь.

Андрей притянул её к себе всем телом и вжал в свою грудь, обнимая за спину и целуя в губы. Его согнутая нога скользнула между её бёдер, сплетая их тела ещё плотней. Вика прижалась сильней, забрасывая свою ногу на его бедро, чувствуя его всей кожей, всем своим существом, весь его жар и всю дрожь, рождённую и болью, и любовью. Слившиеся в одно для неё.

Она целовала, кусала его губы, борясь с накатывающим безумием, вжимала в себя его тело, впиваясь пальцами в кожу. Она впитывала в себя его любовь и его боль. Чувствовала его желание.

– Я хочу… я хочу тебя… – шептала она, едва успевая сделать вдох, – я люблю тебя!

Она опустила руку вниз и резко, почти грубо потянула резинку его обтягивающих боксеров вниз, оголяя желанное тело, убирая последние преграды. Пришлось оторваться от его безумно вкусных губ, чтобы привстать и снять их с него до конца, а Андрей жарко и нетерпеливо двигался под её руками. Такой сильный и красивый, такой её.

От желания уже тряслись руки, хотелось целовать каждый сантиметр его идеального тела. Она не устояла перед соблазном провести рукой от его колена до самого верха бедра, огладить и сжать пальцами его напряжённые ягодицы, вызывая движение навстречу. Вика покрыла влажными поцелуями его бедро и бок, сдвинулась на живот с твёрдыми рельефными мышцами под горячей гладкой кожей.

А потом она лизнула и прикусила его маленький затвердевший сосок, покрыла жадными поцелуями всю грудь, чувствуя, как она тяжело вздымается от нетерпения. А когда её рука скользнула вниз и сжала твёрдый как камень член, из губ Андрея вырвался короткий стон, от которого едва не потемнело в глазах.

Он её… целиком и полностью. Отдал себя, ничего не требуя взамен, не ожидая… просто дарил, а Вика брала. Желала и хотела этого, продолжая двигаться по его телу, вкладывая в каждое касание и каждый поцелуй всю свою любовь, ощущая её материальность и обжигающую плотность, словно огненный вихрь, окружающую их тела.

– Вика-а-а… – протянул он стоном, будто ещё немного и его разорвёт на части.

Но вместо этого его рука подцепила тонкий кружевной край её трусиков и с треском сорвала с бёдер, отбрасывая в сторону. Андрей взял её и развернул к себе спиной, укладывая набок. Затем одной рукой обхватил под грудью, а второй скользнул между ног Вики. Одним движением поднял её ногу, чтобы раскрыть её как можно шире и тут же нырнул пальцами во влажное лоно.

– Да… – простонала она, судорожно сжимаясь на его пальцах, – не… останавливайся, Андрей…

Её сейчас саму разорвёт, если она не ощутит его внутри себя. Больше никаких мыслей не осталось, кроме выжигающего синапсы желания. Андрей втолкнулся в её горящую мягкую глубину сразу на всю длину, вырывая из её губ громкий болезненный стон.

Но ей не было больно, ей было так хорошо, что сложно было представить, что может быть лучше, чем любимый, прижимающий ещё ближе к себе и стонущий на выдохе в её плечо. Судорожно пытающийся не кончить сразу же от скопившегося напряжения. Она чувствовала его идеально ровный твёрдый член внутри себя, как он натягивает нежные стеночки, как чуть подрагивает, вторя пульсу.

Ничего между ними больше не было, ни расстояния, ни стен, ни препятствий. Только голые тела и голые души, обнажённые в страсти и желании подарить себя. Отдать себя без оглядки, насовсем, навсегда, до последней клеточки.

– Прошу… – выдохнула Вика, не понимая, как можно дальше дышать и жить, не чувствуя его движений внутри себя.

И Андрей задвигался, чувствуя её желание, сначала глубоко погрузившись и вжавшись в бёдра, потом судорожно выдохнул и начал с малой амплитуды, проходясь своей твёрдой рельефностью по нервным окончаниям, как по оголённым проводам.

Вика прогнулась и подалась бёдрами назад. Ещё! Её тело кричало это слово, не произнося ни слова, лишь выдыхая стоны. Она толкалась назад ещё и ещё раз, задавая ритм и вбирая его на всю возможную глубину.

Этого было мало!

Андрей чувствовал и это. Он сжал её грудь рукой, на которой она почти лежала, а второй отодвинул бедро ещё сильней в сторону и потянул на себя. Задвигался быстрей и размашистей, мощней вбиваясь в её лоно, скользя по выделяющейся влаге внутри.

Они забыли о мире вокруг, остались только ритм и дыхание, стук сердца под рёбрами. Вика поймала его руки в свои, накрыв каждую из них и сплетая пальцы. Она ласкала себя его руками, сжимала, терзала, царапала от сжигающей страсти. А Андрей всё быстрее и сильнее двигался, превращая ритм в горящих нервных окончаниях в непрекращающийся гул, напряжение постоянного тока, сжимающее мышцы в спазме, превращающее их в поршни машины, движущейся навстречу пропасти. Все быстрей и быстрей.

Вика содрогнулась и задохнулась от накатывающей волны, сжалась на всё ещё движущемся члене, словно вбирая в себя все до последней мощной фрикции, и отпустила себя. С длинным протяжным стоном она выгнулась, упираясь затылком в плечо Андрея. Изнутри живота взрывной волной покатилась жаркая истома, ритмично дёргающая сведенные в оргазме мышцы.

Пальцы любимого человека ещё продолжали сжимать её мягкое тело, вдавливая в себя, его бёдра мощно вталкивали член внутрь, но она знала, чувствовала, что он с ней. Что Андрей ловит её волну, сливаясь с ней в оргазме, судорожно сгибаясь и сворачиваясь вокруг её тела, вонзаясь до упора. А потом с надломленным стоном он запульсировал внутри, кусая приоткрытым ртом Викино плечо, что едва ли могло заглушить звук.

В ушах звенело, заглушая их сбитое дыхание и утихающие стоны. Вика чувствовала, как дрожит её изнеможённое тело, как короткими спазмами вздрагивает Андрей, вжимающийся в её спину, обнимающий её за талию, будто бы она последнее, материальное тело, что не даёт ему оторваться от бытия.

Вике казалось так же, что если бы не он, её унесло бы пылающим вихрем, и только эта связь всё ещё держит здесь. Не хотелось шевелиться, будто что-то разорвётся между ними и разделит на двух отдельных людей.

Андрей мягко поцеловал её туда, куда только что вжимались зубы.

– Прости… – прошептал он, почти пропавшим голосом. Поцеловал ещё раз, чтобы залечить причинённую боль.

– Мне не больно, – она подняла к своему лицу одну из его рук и поцеловала его пальцы, прижала их к губам. – Я люблю тебя. Я не знаю, как существовать без тебя.

– Вика… моя Виктория… – прошептал Андрей мягко и вжался губами в её затылок. Обнял крепче. Мягко разъединил их тела, лишь для того, чтобы снова очень близко придвинуться и ни мгновения не чувствовать холодный пустой воздух между ними.

Вика лежала и вслушивалась в их дыхание в темноте, ощущала биение его сердца. Глаза сами собой начала закрываться, утягивая тело в сон. Но что-то вдруг изменилось. Что-то неуловимое, почти неощутимое.

Почти.

Сердце Андрея забилось быстрей, и он вздрогнул, напрягся за её спиной, едва заметно сжав пальцами её саму. Это заставило Вику распахнуть глаза и развернуться к нему лицом, чтобы проверить свою догадку.

Было почти темно, но она видела сведённые брови и сомкнутые с силой веки, напряжённую линию губ.

– Что такое? Андрей, тебе больно?

– Ммм, – сначала выдохнул носом он. – Нет, не больно, – ответил, не вдыхая обратно.

– Плечо? Спина? – Вика привстала, осматривая его скованную позу.

– Дёрнуло… немного… – сквозь зубы проговорил он.

Где была её голова? О чём она думала? Распалилась от его ласк, а ему это должно быть было настоящей пыткой!

– Тихо, тихо, – взволнованно, но, боясь касаться его, прошептала Вика, – повернись так, как будет легче. Я сейчас найду лекарства, что-то… что-то ещё обезболивающее. Подожди, – она сползла с кровати и голышом побежала в большую комнату, включив подсветку под кухонными шкафчиками, порылась во всё ещё стоящей на столешнице коробке-аптечке. Трясущимися пальцами нашла там спазмолитик и коробку с сильным обезболивающим. С досадой пожалела, что нет никаких ампул с раствором, он бы подействовал быстрей, а уколы делать она умеет. Но что есть, то и надо использовать.

Она быстро наполнила кружку водой из фильтра и поспешила в спальню, лишь для того, чтобы увидеть, как Андрей свернулся практически в позу зародыша на кровати. Вика тут же включила свет, что лишь сильней подчеркнуло их ошибку и высветило контрастом жуткие синяки на теле.

– Андрей, – коснулась она его плеча, пытаясь привлечь внимание, как только поставила всё принесённое на тумбочку. – Где болит, как мне тебе помочь?

– М-м, – едва ли не застонал он, – сейчас. Свело мышцу… сейчас отпустит.

– Плечо?

– Нет, – он чуть распрямился и осторожно, упираясь здоровой рукой, попытался привстать из положения на боку сразу в сидячее, переворачиваться на спину было похоже не вариант.

Когда ему это почти удалось, Вика всё же поддержала его и помогла сесть. Потом она протянула ему таблетки, которые он тут же закинул в рот, даже не спрашивая, что это и не сопротивляясь. Кажется, дела и вправду были плохи. Как только он запил их водой, Вика предложила.

– Если свело спину, я могу помассировать осторожно, заодно мази ещё вотру, она уменьшит боль. Сможешь лечь на живот?

Андрей задумчиво моргнул, посмотрел на левую руку, прижатую к телу, чтобы не двигать повреждённым плечевым суставом, а потом на кровать.

– Попробую.

Через пару минут ему удалось устроиться не то чтобы удобно, но терпимо. Ведь нельзя было подложить руки под голову, чтобы лежать на них головой, одна из них осталась вытянутой вдоль тела, а лицо почти вжалось в матрас. Подушку пришлось отодвинуть. Вика стояла на коленях над его ягодицами и двумя руками, очень осторожно втирала мазь в напряжённые мышцы. Ту несчастную, тянущуюся вдоль позвоночника, которую сковало судорогой, она нашла почти сразу и попыталась немного размять.

Андрей стоически молчал, лишь громко выдыхая в постель, боль, должно быть, была адская. Зря они так разошлись

– Зря мы так… – с сожалением вздохнула она.

– Не зря, – послышалось чуть приглушённо, – я завтра уеду, и кто знает, когда мы смогли бы увидеться. Когда смогли бы быть близки, как сейчас.

– Ох, не надо было идти на такие жертвы ради секса.

– Ради любви, – поправил Андрей, – и это не жертва. Это всё ерунда. В моей жизни было столько боли, что сведённая судорогой спина – это как прыщ выдавить. Не забивай себе… голову.

Он споткнулся на последнем слове оттого, что Вика прошлась по мышце, чуть сильней нажимая.

– Тебе легче? – она чувствовала, что мышца расслабляется и становится мягче, боль и спазм уходили, отпуская Андрея.

– Да… Спасибо, – он ещё чуть повернул голову, чтобы хотя бы дышать свободней. – Ложись, ты устала. Мне нормально, я чуть отдохну и перевернусь набок. Всё будет…

– Хорошо? Знаю я твои отговорки. Прости меня, – она поцеловала его в здоровое плечо и слезла, вытерла руки влажной салфеткой и осторожно накрыла Андрея мягким лёгким одеялом. Потом забралась в кровать рядом с ним, погасив предварительно свет, и вытянулась рядом почти по струнке, боясь прикасаться к нему, чтобы не сделать хуже неосторожным движением.

– Я не хрустальный, – произнёс почему-то он.

– Ты из каких-то неземных сплавов, – Вика провела рукой по стороне его лица, трепеща внутри от переполняющей её нежности и любви. – Таких больше не бывает.

– Таких идиотов? – тихо спросил он, не открывая глаз. Похоже, лекарства в комплексе начинали действовать, отбирая у него боль и последние силы в придачу.

– Таких упрямцев.

Вика убрала руку, почувствовав и услышав, как выровнялось дыхание Андрея. Он уснул, провалившись в мягкую вату забытья.

А Вика вздохнула.

Они делали друг с другом что-то невообразимое, необъятное…

Пугающее…

Но невыносимо желанное.