Глава 15

Из глубокого сна Вику вырвал повторяющийся неясный звук, который сначала ворвался внутрь головы, и только потом до сознания дошло, что это где-то снаружи. Но открывать глаза так не хотелось, по ощущениям было ещё слишком рано, пусть и светло за веками. Летом всегда светло в жуткую рань, будь оно неладно.

– Алло? – услышала она голос Андрея, и уже это заставило её разлепить веки. – Алло! Кто это?

– Мм? Что там? – приподняла голову Вика, чтобы увидеть, как Андрей, тоже, похоже, крепко спавший всё ещё на животе, пытается уложить обратно на тумбочку телефон.

Её телефон.

– Молчали в трубку, – телефон, наконец, успешно лёг и, подсунув руку под себя, Андрей с трудом перевернулся на правый бок, – незнакомый номер.

– Спамеры достали, – Вика уронила голову обратно в подушку, – который час?

– Не похоже на спамеров… – Андрей согнул левую руку, чтобы посмотреть на часы, – ещё семи нет. – Потом ещё пару раз согнул и разогнул её в локте, – онемела, зараза.

– Как твоё плечо? – Вика поднялась и села, отвернула край одеяла, чтобы осмотреть чуть отёкшее за ночь плечо и синяки на спине. Лучше явно не стало.

– Жить буду, – пробурчал он, продолжая разминать локоть. Похоже, он спал, подвернув руку под себя. – Потом намажешь после душа, ладно?

Телефон опять зажужжал на тумбочке, Вика потянулась прямо через Андрея, но только взяла его и нажала ответ, как он быстро выхватил его из руки.

– Алло! – чуть раздражённо тут же сказал в трубку. Подождал мгновение. – Опять бросили. Это не спамеры. Может быть, это один наш знакомый маньяк извращенец?

– Ренат?– нахмурилась Вика, – он уже очень давно не звонил. Я перестала брать трубку. А кто сейчас, даже не знаю. Кто угодно.

– Плевать тогда, все, кто нам важен, есть в контактах.

Андрей медленно перевернулся на спину, упёршись в одну из подушек, которая не упала на пол за ночь, и поморщился.

– Как же ты целый час на МРТ пролежишь? – задалась вопросом Вика.

– По стойке смирно, – просто отчеканил Андрей, разве что честь не отдал. Вика хмыкнула.

Ну раз уж они всё равно проснулись, стоило, наверное, и из постели выбраться, провести время с пользой.

– Пойдём вместе в душ? Я тебе спинку потру, нежно… – невинно хлопая ресницами предложила Вика. В животе до сих пор тянуло от воспоминаний о прошлой ночи.

– Мой нижний мозг всецело «за», – улыбнулся Андрей, указывая взглядом на отчётливый утренний бугор под одеялом, – но верхний предлагает перестраховаться, чтобы мне опять спину не заклинило. Прости, – он виновато опустил глаза, но потом потянул Вику к себе за руку и загладил облом очень сладким поцелуем.

Вика с трудом удержалась от того, чтобы поцелуй не перерос в нечто более страстное. Приложив неимоверное усилие, оторвалась от любимых губ, и погладила его по щеке, когда он открыл глаза.

– Тогда я пойду первая ополоснусь, а потом приготовлю нам завтрак, – ещё раз нежно коснулась его блестящих от поцелуев губ своими, – полежи пока, приди в себя.

Забрав из шкафа пару свежих полотенец, она отправилась в ванную, думая о том, что душ придётся принимать холодный или её голова сегодня не будет работать, только и делая, что погружаясь в сладкие воспоминания. Его страсть, его прикосновения… его слова. Всё оставило неизгладимый след.

Душ она принимала действительно прохладный, но с улыбкой на лице. Какое-то неописуемое счастье распирало её изнутри, будто вчерашний выброс окситоцина был настолько мощным, что его передозировка ощущалась до сих пор. Казалось, из лопаток вырастают невидимые воздушные крылышки от одной мысли об Андрее. Намыливаясь, она закрывала глаза и видела только его лицо с опущенными веками, когда она целует его губы. Голова кружилась от любви, будто она пьяная.

Выбравшись из душа минут через пятнадцать, она предупредила Андрея, что оставила для него чистое полотенце на крючке, а сама отправилась исследовать остатки еды в холодильнике. Ветров прошёл мимо неё нагишом, с неестественно прямой спиной и рукой, прижатой к животу. Вика вздохнула, провожая взглядом аппетитные округлости пониже его спины.

В холодильнике было грустно, еда, конечно, была, но не для завтрака, вчера слопали все в виде бутербродов, не было ни яиц на омлет, ни творога, ни молока. Но не успела она даже мысленно посетовать об этом, как внезапно с тихим щелчком ключа в замке открылась входная дверь и вошла Маша с двумя парящими кружками в одной руке, как заправская баварская официантка.

– С добрым утром! Я вам кофе принесла! – бодренько и весело прощебетала она, проходя к столу и ставя туда кружки с ароматным кофе. – У Андрея крутая кофеварка! Я решила, что вам нужен бодрящий чёрный кофе!

– С добрым утром! – Вика сразу же заулыбалась, – ты просто золото!

– Сейчас я ещё наши с Лёшей кружки принесу! Вы же не против, компании к завтраку? – она притормозила в дверях, – Андрей встал уже? Я не помешала?

– Всё хорошо, он в ванной, – Вика двинулась за ней, – пойдём ещё стульев возьмём у него, а то неудобно есть на диване.

Они сходили за ещё двумя кружками раскалённого кофе и парой стульев. А когда вернулись, Маша, загадочно сияя, уселась на стул у окна. Вика сразу заподозрила причину её хорошего настроения и в ожидании подробностей села напротив.

– А Лёша то где?

– За пироженками пошёл, – Маша довольно улыбнулась, чуть смутившись, – и круассанами. В местную пекарню, – она махнула неопределённо рукой в сторону.

Вика кивнула понимающе, скрывая улыбку, а Маша глянула в сторону двери ванной, откуда слышался шум воды. Потом заговорщицки придвинулась ближе к Вике, будто собираясь поделиться секретом.

– В спальне очень тонкая стена, – сказала она, чуть поигрывая бровями. – Уснуть вчера было крайне сложно.

– Сочувствую, – без капли сожаления ответила Вика, – но извиняться не буду.

– Что ж, это честно! – пожала плечами Маша, – учитывая, что я в прошлый раз устроила подставу с этой стеной. Так что 1:1. Но вы ребята, конечно, зажгли!

Вика вместо ответа обратила свой взор в сторону ванной, перед её глазами был только Андрей, а в ушах звенел его голос.

– На тебя приятно смотреть, – резюмировала Маша, – я вижу счастливую женщину. Ты вся светишься изнутри.

– Для этого есть причина, – улыбнувшись, Вика всё же обратила свой взор на подругу, – а когда я увижу? Вы с Лёшей хотя бы поговорили?

Она почти наверняка знала, что Маша такая довольная именно потому, что они уже поговорили или даже больше. А Мария загадочно подняла взгляд вверх.

– Ты знаешь… я же уже спать легла, а потом вы начали шуметь. В общем, я ушла из спальни на диван и сидела там пару часов. Думала, что только вернусь в кровать, как вы опять. Не спалось короче. А потом вдруг возвращается Лёша и он… такой, – её взор чуть расфокусировался, погружая её в воспоминания, – такой взъерошенный, взволнованный. Подумал, что-то случилось тут, а это просто я с бессонницей из-за вас. Он растерялся, а я его просто поцеловала, – Маша пожала плечами, – и как-то сразу помирились. Я и забыла, что он такой…

– Мне показалось или я чувствую… – послышался голос Андрея и девушки обернулись, тут же увидев его, вышедшего из ванны и вытирающего волосы полотенцем, держа его одной здоровой рукой.

– Ой! – сказала Маша.

Андрей резко опустил руку с полотенцем вниз:

– Кофе… – закончил фразу он.

– Кофе, – подтвердила Вика, сдерживая улыбку.

– Привет, – Андрей поздоровался с Машей, сурово посмотрел на Вику за то, что она его не предупредила.

– Привет! – раздался сзади голос вошедшего в незапертую дверь Разумова с бумажным пакетом из пекарни в руках. – Брат, ну ты вылитый баклажан! Или отбивная, – уточнил он, явно выражая свои впечатления от синяков.

– Да ну вас! – Андрей удалился в спальню, с трудом оборачивая полотенце вокруг себя.

Вика подскочила со стула и направилась прямо за ним, чтобы помочь одеться, прикрыла за собой дверь, в последний момент увидев, как Маша, привстав на цыпочки, целует Разумова в губы, забирая из его рук коробочку с пирожным. Как мило, особенно выражение лица Лёши, невероятно довольное, будто кота сметаной наконец-то накормили, да ещё и добавки обещали.

Андрей совсем немного поворчал о том, что нехорошо устраивать такие подставы, но в итоге растаял под Викиными сладкими извинениями.

– Кофе стынет! – крикнул Разумов из другой комнаты, и им пришлось присоединиться к друзьям, отложив ритуал по нанесению мази и возвращению бандажа на положенное место.

За ароматным кофе с круассанами и пирожными Лёша рассказал, что он вчера вполне успешно съездил к Диме в больницу и там нашёлся телефон, но в разбитом состоянии, потому что тот умудрился приземлиться аккурат на него. Но не всё потеряно, так как он отдал его своим спецам, чтобы те попытались вынуть из него информацию, а ещё запросил распечатку звонков. И так как всё это было очень неофициально, теперь Лёша много кому будет должен.

– И ещё из новостей, – добавил в конце рассказа Разумов, – Диму кладут на операцию, будут вставлять штифт в ключицу, а после этого предлагаю сходить поговорить с ним ещё раз.

– Наверное, без меня, – вставил Андрей, – второй раз вряд ли выпустят, особенно с учётом того, в каком виде я вернусь.

Все невольно глянули на синяки, расползшиеся по его пока ещё не одетому плечу. Он не стал натягивать футболку, чтобы не снимать её потом ещё раз и не тревожить сустав, поэтому сидел за столом в одних джинсах.

– Кстати об этом, собирайся уже, нам скоро ехать, – поглядел на часы Лёша.

Прикончив завтрак, Андрей с Викой ушли в спальню и снова прикрыли дверь. Вика усадила его на край кровати, а сама пристроилась сзади на коленях, чтобы нанести новый слой мази.

– Я всё хотела тебя спросить, – начала она, осторожно втирая лекарство, – а почему ты опоздал на засаду к Диме? Ты заезжал ещё куда-то?

– Да, – коротко ответил он, потом посмотрел чуть в сторону, будто сомневаясь, стоит ли продолжать, – я ездил к Оле.

Рука Вики замерла на середине лопатки.

– Что значит к Оле?

– В больницу, она родила. Правда, раньше срока, и…

В сердце у Вики закипело от одного упоминания этой особы и на мгновение разум затмило пеленой гнева. Зачем он ездил к ней? Да ещё и тайно! Он что? Он как? Слова застряли. Андрей почувствовал это.

– Вик, – он попытался повернуться к ней, чтобы извиниться или объясниться, но ей было плевать.

Вика жёстко задержала его на месте и продолжила втирать мазь, но уже совсем не так нежно. Андрей вздрогнул, когда пальцы прошлись по больному плечу.

– Поздравил её? – почти сквозь зубы спросила она.

– Нет, – голос Андрея потух, – она в реанимации, чуть не умерла. Отслойка плаценты, пришлось делать срочное кесарево. Мне днём позвонил Валентин и сказал, что всё плохо и, возможно, она не выживет, поэтому я сначала поехал туда и только потом к вам с Лёхой.

Вика снова остановилась, уже не зная, что же ей чувствовать. Можно ли к такому отнестись с пониманием? Нужно ли это делать?

– А ребёнок? – выдавила она из себя вопрос с одной мыслью: «Раз он туда поехал, значит, ему это было важно? Значит, он о ней всё ещё думает?».

– Недоношенный, но всё в порядке. Его на время поместили в инкубатор, Валентин навещает его. Это его идея была позвонить мне из больницы и сообщить, не знаю почему. Может быть, думал, что Оля хотела бы этого. Хотя…

Вика немного успокоилась и села на пятки на постели, в голове роился целый вихрь мыслей. Она прикусила нижнюю губу, совсем не зная, что ему сказать, слишком противоречивы были её чувства.

Андрей почувствовал, что она больше не мажет спину, и развернулся к ней.

– Я не смог сразу сказать об этом. Вообще не знал, как это сделать. А потом всё так закрутилось, что вылетело из головы. Вик, прости, – он взял её руку в свою.

– За что простить? За то, что тебе не всё равно умрёт ли женщина, с которой ты прожил несколько лет и собирался жениться? – Вика смотрела на их руки не в силах поднять глаза, в сердце что-то больно кололось, будто в крови, которую она прокачивает, мчались острые осколки. – Как и ребёнок, которого ты считал своим?

Когда она всё же взглянула на него, Андрей тоже сидел, опустив взгляд на пальцы Вики, которые медленно, задумчиво гладил.

– Я не знаю… – неуверенно начал он объяснять нечто, что очень тяжело ему давалось. – Может быть, дело именно в нём.

– В ребёнке? – тихо уточнила Вика.

– Да… то есть, мне небезразлично, что с Олей, но не так… не потому, что я к ней что-то чувствую, – он поднял глаза, чтобы Вика могла увидеть, что он не лжёт ей. – По-человечески… я не хотел бы ей смерти. А ребёнок… – Андрей вдохнул полную грудь, будто только теперь собирается сказать самое страшное из всего этого, – это мальчик и они назвали его Андреем.

– Зачем? – искренне удивилась Вика,

Ветров пожал одним плечом.

– Наверное, Оля так хотела, и Валентин не смог ей отказать.

Вика покачала головой, эта странная любовь-нанависть Оли к Андрею всё ещё продолжалась, и в качестве кульминации она выбрала вот такой вот способ оставить себе хоть какую-то его частичку. Назвала своего ребёнка именем того, кем желала обладать, но не могла с этим жить. Это должно быть был ужасный удар по Валентину, но, кажется, он готов был смириться с чем угодно, что выкинет эта женщина. Даже у таких людей как Ольга может быть настоящая любовь в жизни, пусть и не совсем заслуженная и взаимная.

Но Андрей. Почему он сидит и смотрит в пол, будто виновен в чём-то ужасном? Да, это больно для Вики, сам факт того, что он помчался к своей бывшей, как только ему сообщили, что она в реанимации. Но ведь не в этом дело?

– Ты хотел увидеть её сына?

Андрей молча кивнул, не поднимая глаз.

 Я подумала, что это мой последний шанс получить себе частичку тебя. Хоть что-то, чтобы… чтобы всё, что я пережила с тобой, оказалось не зря. Не просто так. Ради чего-то. Но ты так и не дал мне ребёнка, что бы я не делала, ничего не вышло.

 Это были слова Ольги в тот день, когда они видели её в последний раз. Она долго и безуспешно пыталась забеременеть от Андрея, месяцы и даже годы. Но ничего не вышло. И теперь… теперь ребёнок, которого он считал своим пусть и недолго, едва не умер вместе с матерью. На свои места вставали совершенно неожиданные вещи в её понимании поступков Андрея.

Вика моргнула, чувствуя, что в её глаза словно попала пыль из мелкого стекла. Она мягко положила руку на его шею.

– Ты поэтому вчера не остановился? – спросила она, понимая теперь, что ночью в порыве страсти он не делал ничего, чтобы предотвратить кульминацию, не вспомнил презервативы, не вынул в последний момент, как обычно делает.

Ничего.

И это было намеренно.

– Прости, – прошептал он, и ей послышались, что его голос скован, будто спазмом. Ему было больно. Но он это признал.

– Почему? – коротко спросила она, не в силах выговорить целиком свой вопрос.

– Я не знал… – он слегка задыхался от волнения, – я не замечал, а Оля столько лет пыталась забеременеть. И… ничего не вышло. И дело не в ней.

Вика покачала головой, зная, что он скажет, но не желая этого слышать.

– Во мне… – едва слышно прошептал Андрей. – Дело во мне… я не могу.

Он поднял на неё глаза, и там была такая беспросветная бездна, что Вика едва не сорвалась с её края в бесконечную черноту.

Он не может иметь детей.

– Мой отец… – вдруг сказал он, – он всегда говорил, что не хотел бы пережить своего ребёнка. Он так часто повторял это, когда не отпускал меня в Сирию, боясь, что я не вернусь живым. Столько проклятий слал мне в спину, когда я всё же заключил контракт. Я тогда не понимал этого, считал бредом. А теперь…

– А теперь? – Вика с трудом заставила свой голос не дрожать.

– Если никого не останется после… значит, я просто исчезну. Совсем.

Осознание его слов заползало в мысли, как медленно, но неумолимо тающий ледник, чтобы в итоге затопить всё полностью. Андрей был так близок к смерти, как никто другой, прошёл по самому краю, коснувшись её чёрного скорбного одеяния своей душой, и теперь этот отпечаток горит на нём желанием жить и продолжаться.

С ней…

Вика не могла сделать вдох, лёгкие сковало чугунными обручами. Она просто потянула Андрея к себе и позволила ему уткнуться лбом в её плечо.

– Прости меня… – шептал он, – это было нечестно. Это был дурацкий порыв… Я не планировал… просто подумал в какой-то момент, что вдруг… каким-то чудом я смог бы продолжить себя с женщиной, которую люблю. С тобой.

Она понимала, о чём эти слова, и что это уже совершенно новый уровень любви, которая и так была невозможная и неизмеримая обычными мерками в способности и желании отвергнуть себя.

Но теперь и с желанием продолжить себя.

Их.

– Прости, – беззвучно прошептала Вика в ответ, понимая, что если он и услышит, она не сможет ему объяснить, за что просит прощения.

Она не могла разбить его надежду всего несколькими словами. Не могла сломать его окончательно. Сломать себя.

Они оба исчезнут. Вдвоём.

Сколько бы она ни прикрывала реальность ненужными действиями, как фиговым листком, заставляя и себя поверить в то, что им надо предохраняться, эта тварь всё равно вылезала на поверхность. Благодаря Ренату и его таблеткам, Вика тоже не могла забеременеть, ни случайно, ни специально.

И всё, что у них оставалось, это надежда на чудо, такая же бесплодная, как и они сами.

Громкий стук в дверь заставил их вздрогнуть и резко отстраниться друг от друга, отвернуться, смущённо утирая щёки.

– Андрюх, ты готов? – послышался голос Разумова.

– Минуту! – ответил громко Андрей и, стараясь не поворачиваться к Вике лицом, засуетился в поисках своей футболки и бандажа, чтобы быстро одеться.

Вика проглотила ком в горле, стирая с лица последнюю влагу, поспешно слезла с кровати, чтобы в последний момент помочь Андрею натянуть через голову футболку, а потом без лишних слов надеть и правильно застегнуть все ремни бандажа. Но затягивая последнюю пряжку, она замерла и подняла на Андрея глаза. Он тоже посмотрел на неё, светло-серая радужка оттеняла чуть покрасневшие белки глаз.

Вика не выдержала и уткнулась в его грудь лицом, обняла его обеими руками и вжалась что есть силы. Андрей коротко выдохнул и прижал её ещё крепче, губы коснулись её волос.

Она могла простить ему что угодно. И прощала.

– Ой, боже мой! Не на веки вечные прощаетесь же! – Разумов распахнул дверь, потеряв терпение.

А вдруг?

Эту мысль Вика быстро отогнала, но Андрея всё же отпустила.

– Позвони мне, – она ещё раз заглянула в его глаза, замечая, как он видимо меняется в лице, надевая свою привычную спокойную маску. Невозмутимую и уверенную, вместо расколотой и уязвимой. Ту, что носил последние месяцы для всех своих друзей и сослуживцев.

Парни быстро собрались, а Вика, пронзённая внезапной мыслью, тоже надела на себя спортивное платье и перекинула через плечо маленькую сумку.

– Эй! Ты куда? Ты с нами не едешь, – возразил Лёша, когда она уже застёгивала на ногах сандалии.

– Я на минутку в аптеку, которая в нашем доме.

– Зачем ещё в аптеку? – оживилась стоящая рядом Маша.

– Таблетки от головы кончились, – быстро отмазалась она, заметив непонимающий взгляд Андрея. Он мог сейчас построить массу разных гипотез, но Вика посмотрела ему в глаза спокойно, чтобы он ничего лишнего не придумал.

– Только пулей потом домой! – согласился Разумов, пропуская её вперёд себя из открытой двери.

– Конечно!

Они спустились на лифте, почти не глядя с Андреем друга на друга, он скорей всего терялся в догадках, что же она решила делать с его этим признанием. Разумов же трещал как заведённый вдохновлённый ночными подвигами с Машей, было видно, что он почти порхает на волне эндорфинов, и портить ему этого не хотелось.

Вика проводила их до машины на стоянке и ещё раз крепко обняла и поцеловала Андрея, прошептала: «Я люблю тебя», и пока опять не навернулись слёзы, умчалась в сторону аптеки с другого конца их дома, чтобы не стоять и не «махать платочком» вслед уезжающей машине.

Привычным жестом она ткнула пальцем в терминал электронной очереди и получила маленький бумажный квадрат с цифрами. Встала в стороне, ожидая, когда к кассе пригласят её номер. В голове крутилось столько мыслей. Ещё вчера ночью она хотела купить экстренный контрацептив, практически по привычке, а сегодня ей вдруг захотелось поменять его на тест на беременность и смиренно ждать и…

Верить в чудо?

А вдруг?

Да и медицина не стоит на месте, чтобы поставить на себе крест окончательно. Быть может, если бы они действительно этого захотели, то и способ нашёлся бы, длительное лечение, ЭКО, в конце концов. Не так всё безнадёжно, пока нет подтверждения десятка специалистов, да?

В итоге она решила взять и то и другое, стараясь отодвинуть навязчивую мысль, что это попахивает безумием, учитывая, что это был порыв, а не осознанное решение. Они же только… едва полюбили друг друга, едва узнали, сблизились настолько, чтобы вообще поднять этот вопрос.

Но сейчас не хотелось рассуждать логически. Хотелось иного!

Хотелось исполнять его желания, какими бы они ни были!

Волшебства хотелось и сказки!

Вика достала телефон, чтобы проверить, есть ли в приложении скидочная карта этой аптеки, но наткнулась на открытую утром статью про результаты МРТ. Она пыталась раскопать, что же значат белые пятна, что были обнаружены на снимках Андрея. Совершенно неосознанно она втянулась в чтение, ведь это волновало её не меньше всего остального.

Кто-то подошёл сзади, Вика почти спиной почувствовала это, но прежде чем она успела обернуться, услышала голос:

– Здравствуй, моя сладкая.