Глава 40

Лес полыхал.

Жёлто-оранжевые листья танцевали на ветру в завораживающем неровном ритме, словно языки пламени. По верхушкам «огненного» моря шли волны, подгоняемые качающимися ветвями, солнце расцвечивало осеннее убранство в ещё более яркие цвета, заставляя снова и снова возвращать к нему взглядом.

Виктория стояла перед раскрытым окном, радуясь вернувшемуся к концу месяца теплу и яркому солнцу. Почти весь сентябрь шли дожди, скрывая от глаз природное великолепие, обесцвечивая его под блёклым одеялом туч. Как же давно она стояла здесь точно так же и радовалась едва зародившейся молодой весенней зелени. А ещё новому началу в своей жизни.

Это было словно вечность назад. Она переехала в этот отдалённый район, чтобы найти покой и уединение, и почти с первого взгляда влюбилась в этот вид из окна, открывающийся на лесное море. Если бы она только знала тогда, что этот переезд станет самым лучшим в её жизни решением. Кто знает, как сложилась бы судьба, если бы она поселилась в другой дом или в другой подъезд. В другую квартиру.

И если вначале ей казалось, что это разворот с ног на голову, слом всей привычной жизни, то теперь пришло спокойное и умиротворённое понимание, что на самом деле она только сейчас встала на ноги, чтобы взглянуть в мир своими глазами, а не через призму чужих взглядов и мнений. И ей нравилось то, что она видела.

По кронам лесных деревьев, раскрашенных в разные оттенки жёлтого, оранжевого с вкраплениями красного и упрямо-зелёного, пробежала короткая тень от маленького облачка. Кто-то подошёл к ней сбоку и тихо встал рядом.

– Красиво, – сказала Маша и Вика перевела на неё взгляд. Та улыбнулась, – но не так красиво, как ты сегодня.

Маша подошла чуть ближе и осторожно поправила локон мягкой волной спускающийся с высокой причёски Виктории.

– Папа приехал? – уточнила Вика у подруги, улыбаясь в ответ и пытаясь скрыть смущение.

– Да, они паркуются, скоро поднимется, – ответила Маша, обходя Вику и становясь прямо перед ней, чтобы снова начать что-то поправлять.

Она прошлась руками по волосам Вики, потом осторожно поправила длинное, тонкое колье с лунным камнем, затем начала разглаживать одной ей видные складки на расшитой цветами белой ткани корсета. Вика пригляделась к глазам подруги.

– Маш, ты что плачешь? Ещё же рано!

– Я будто свою дочь наряжаю, не могу удержаться, – чуть скованно проговорила она и часто заморгала, чтобы её праздничный макияж не испортился. Не для этого она торчала в салона два часа. Вике было проще, за неё всё сделал выездной визажист, который ушёл буквально десять минут назад, наконец-то, оставляя их с Машей в тишине и покое.

Маша взяла на себя слишком много хлопот по организации, думала Вика, надо будет отправить её в отпуск и, может, Лёшу вместе с ней за компанию. Им тоже потребуется хороший отдых, чтобы отпустить все прошлые проблемы и пережитые неприятности. Хорошо, что хоть последний месяц был более-менее спокойным. После выписки Андрея из больницы, а потом и Реабилитационного Центра, где он завершил очередной курс, вдруг стало казаться, что мир замер как в кубике льда.

Застыл.

Ничего больше не происходило.

Никто никуда не бежал, ничего не искал, не преследовал, не переворачивались машины и не горели леса. Не стреляло оружие, не обрывались жизни.

Маша прикрыла окно перед Викой.

– Тебе только простудиться не хватало, – заботливо пояснила она.

– Так тепло, будто лето вернулось. Знаешь, это было самое длинное лето в моей жизни, но мне жаль, что оно кончилось. Было так много всего хорошего.

– Мне нравится твой подход, – довольно кивнула Маша, – помнить только хорошее. Но теперь пора думать о том, что случится в будущем. Очень и очень ближайшем. Дай я на тебя ещё раз посмотрю, повернись.

Вика улыбнулась и легко крутанулась на мысках туфель, многослойная и воздушная шифоновая юбка белым облаком взметнулась вокруг неё и медленно опустилась, как туман ложится на ночной лес. Маша поймала её за талию, чтобы Вика не упала от головокружения и машинально проверила застёжки расшитого цветами корсета, потом прошлась по линии низкого плеча и декольте, и взбила воздушные прозрачные рукава-фонарики.

– Ты как принцесса из сказки! – восхищённо выдохнула подруга. – Особенно мне нравится верх и вырез в юбках, когда пойдёшь, будет красиво выглядывать ножка. А когда будете танцевать с Андреем, ммм… – Маша мечтательно прикрыла глаза, – какие же вы красивые! Я умру от зависти и счастья за вас! Все просто ослепнут от вашей красоты!

– Надеюсь, он не опоздает, – вдруг заволновалась Вика, – опять строил из себя партизана, что-то задумал и не признаётся. – Она пристально взглянула на подругу, – ты ведь тоже знаешь, что он задумал, да? Что вы там совместно готовите?

– Не скажу! Пытать придётся, и всё равно не расколюсь!

Виктория взяла её за руки.

– Вы ужасны в своих вечных кознях! Лёша тоже в этом участвует? – Маша пожала плечами, хитро отводя взгляд светло-голубых глаз, которые сегодня так светились, и невероятно красиво оттенялись небесно-лазурным облегающим платьем с глубоким декольте.

Этот цвет напомнил ей о разбитой любимой машине подруги, которую пока так и не восстановили. А ещё о глазах Разумова. Вика улыбнулась своим мыслям, о том что, кажется, и Маша выбирала платье не под цвет машины. Но когда она решила поделиться ими, в незапертую дверь квартиры ворвался ураган.

– Вика, солнце моё! Я просто слепну, какая ты красивая, сегодня! – папа шёл прямой наводкой от двери, раскрывая объятья. – До сих пор поверить не могу, что буквально недавно всего лишь помогал купить тебе квартиру, а уже замуж выдаю! Ты у меня такая взрослая, такая чудесная невеста!

Он обнял её крепко, но очень осторожно, будто стараясь не помять платье. Вика прижалась к его широкой груди и мысленно порадовалась, что он всё же надел костюм сегодня, наверное, Таня уговорила. На папе, который фигурой и ростом напоминал огромного медведя, обычно они очень плохо сидели и потому заменялись кожаными куртками, клетчатыми рубашками и другими странными сочетаниями фермерско-рокерских прикидов.

– Ты тоже принарядился, пап! – она отстранилась и оглядела его с ног до головы, – неужели подстригся? – удивлённо ахнула она, глядя на гладкую причёску отца.

– Да не! – отмахнулся он, улыбаясь в усы, – Танюшка мне хвостик сделала, а ещё я сходил в барбершоп и подравнял бороду! – похвастался он своей бородой, ровно остриженной и расчёсанной, рыжеватой с проседью.

– Здравствуй, Таня, – Вика радостно обняла жену своего отца, с которой не виделась уже больше шести лет с последней поездки в Краснодар. Она тоже выглядела красиво в сиреневом нежном платье. – Как я рада, что вы всё же смогли приехать! А где мальчишки?

– Сейчас прибегут, – усмехнулась она, – ты же знаешь сорванцов, решили наперегонки подняться по лестнице, а не в лифте. – Потом смягчилась, – конечно, мы приехали! Мы не могли пропустить такое событие, мы же твоя семья! Я так жалею, что мы почти не общались!

Едва она договорила, как в дверь ворвались трое рослых парнишек-подростков почти погодок, тоже наряженных в костюмы. Они засуетились, шумно и неуклюже толкаясь вокруг с криками о том, кто прибежал первый, а кто последний, кто будет обнимать Вику, их сестру, а кто будет с ней танцевать потом и в какой очерёдности. Все забеспокоились, что они разнесут квартиру, а Маша начала отгонять их от пышного длинного платья Вики, чтобы они, не дай бог, не наступили на подол.

– Миша, Лев, Глеб! – скомандовала Таня, – а ну, на улицу ждать Андрея! Пойдёмте, пока мы не сломали что-нибудь! Простите нас, – она смущённо покраснела за пацанов, – они не привыкли к тесным городским квартирами и не умеют себя прилично вести в обществе. А ну, брысь, жеребцы! Костюмы не порвите!

Когда Таня с мальчишками ушли, Вика вновь обняла папу, он бережно погладил её по спине.

– Я очень жду, когда ты мне всё расскажешь, но давить не буду, обещаю.

– Обязательно расскажу, – ответила Вика, думая о том, как же много всего придётся вспоминать для этого. – мы найдём с тобой время пообщаться, я обещаю.

– Между нами столько всего не сказанного, мне так стыдно перед тобой, что оставил тут одну, если бы я только знал, как тяжело тебе жилось.

– Это всё в прошлом, пап. Теперь у меня есть Андрей и прошлое больше никогда не побеспокоит.

– Я так и не познакомился с твоим загадочным пожарным! Это непорядок, солнце, а как же отцовское благословение?

– Как только ты его получше узнаешь, ты поймёшь, что все свои благословения ты выдал бы ему авансом! Он самый лучший на Земле, самый сильный, красивый, добрый и смелый! Ты полюбишь его как своего сына!

Папа широко улыбнулся, глядя в счастливые влюблённые глаза Вики, и снова обнял её.

– Главное, что ты так считаешь, доченька. Я уверен, что ты выбрала самого лучшего. Я желаю вам бесконечной любви и счастья, которого вы оба заслуживаете!

– Спасибо, пап, – на глаза Виктории наворачивались слёзы от этих слов, ей так не хватало раньше отцовской любви и тепла. И как хорошо, что он вместе со всей своей семьёй смог приехать к этому самому важному в её жизни событию.

– И напоминаю, что вы обещали с Андреем приехать потом к нам в гости! Я вам свою ферму покажу, мои поля и сады, вам очень понравится! А мальчишки будут на седьмом небе от счастья!

– Я клянусь, пап, на этот раз мы точно заедем!

– Вы это слышите? – Маша обратила на себя внимание, застыв на мгновение и прислушиваясь, – они едут!

Когда она громко и радостно вскрикнула, Вика не сразу поняла, что она должна услышать. А потом вдруг пронзительно завыли пожарные сирены, приближаясь издалека и переливаясь «голосами» нескольких машин, к ним в нестройный хор влились полицейские сирены и крякающие спецсигналы, а потом и звонкие гудки обычных машин заголосили длинными трелями, сливаясь в безумный оглушающий шум.

Вика с папой и Машей вновь распахнули окно, чтобы увидеть, как по лесной дороге в район и прямо к дому выезжает кавалькада украшенных белыми лентами и шариками пожарных машин. За ними из леса потянулись три полицейские патрульные, мигая проблесковыми синими огнями, потом длинный белый лимузин в цветах, а уже и после них внезапный строй из десятка байкеров и разномастных легковушек.

 Так вот, что это за сюрприз готовился в такой конспирации! Даже папа умудрился втихую притащить с собой из Краснодара на свадьбу дочери друзей из мотоклуба!

Вся эта процессия с рёвом мощных моторов и воплем сирен медленно подъезжала к дому, растянувшись почти на всю улицу. Прохожие сначала бросились в рассыпную, а потом наоборот потянулись ближе, ведомые любопытством. Яркие жёлтые и синие всполохи раскрасили все вокруг, словно это была какая-то безумная дискотека в разгар катастрофы.

Вика рассмеялась этому великолепному безумству.

В самой первой пожарной машине, принадлежавшей второму отряду, и увешанной лентами и шарами гуще всех, открылась передняя дверь. Из неё выпрыгнул Андрей в ослепительно-белом костюме. Высокий, плечистый и невероятно красивый! У Вики перехватило дыхание от вида любимого, сердце забилось ещё сильней, учитывая, что оно и так выпрыгивало из груди.

Андрей сделал пару шагов и посмотрел вверх на её окна.

– Виктория! – крикнул он на всю улицу, поднимая к ней руки.

– Андрей! – ответила она своим зовом, протягивая руку к человеку, перевернувшему её жизнь.

Когда он вбежал в подъезд, а из машин начали вылезать пожарные и полицейские в форме и собираться у подъездной дорожки, Вика обернулась к двери. Маша едва не прыгала рядом с ней от нетерпения и накатывающих эмоций, папа сиял как маяк у ночного побережья, расплывшись в улыбке на половину лица.

Входная дверь снова распахнулась, и Вика ахнула, видя, наконец, своего Андрея вблизи. Ветров был безумно красив в этом костюме, идеально сидящем на спортивной фигуре, его глаза искрились неподдельным счастьем, а светло-серые радужки казались ещё ярче, будто бы освещались изнутри. Он ворвался в её дом, как ветер, и остановился, изумлённо распахнув глаза, оглядел Викторию с ног до головы, ошеломлённо вдыхая.

– Вика… ты… просто волшебная!

Вика не могла выговорить ни слова, влюбляясь снова и снова. Она просто пошла к нему, протягивая руки. Она не видела его почти сутки, а это же целая вечность! Не сговариваясь, они сблизились и слились в страстном поцелуе, едва успев вдохнуть. Вика положила руки на его шею и долго и сладко целовала не в силах оторваться, а Андрей прижимал её руками к себе, будто она может выпорхнуть и улететь, передумав в последний момент.

– Эй, эй! Это должно происходить чуть позже! – завозмущался папа. – Сначала ЗАГС, кольца и волшебные слова, а потом целуйтесь до потери сознания!

Андрей с трудом оторвался от губ Виктории и снова восхищённо оглядел её лицо, открыл несколько раз рот, чтобы что-то сказать, но так и не смог. Поэтому просто поднял за талию и закружил по комнате. Белое пышное платье развевалось в воздухе крыльями волшебной воздушной птицы, несомой ветром.

Когда он всё же поставил её на пол, смог спросить.

– Ты всё ещё хочешь этого? Не передумала? – он словно сомневался в ответе. Это было невозможно!

– Хочу! Я никогда не изменю своего решения! – ответила Вика, беря его руку в свою. – Теперь мы поплывём вместе!

Андрей рассмеялся, вспоминая эту фразу, и потянул её за собой к выходу, оставляя за спинами их прошлую жизнь и начиная совершенно новую, но изумительно прекрасную и неповторимую.

Когда они вышли из подъезда, их встречала разноцветная толпа из пожарных, полицейских, байкеров, друзей и соседей, тут же начавших аплодировать и кричать. Машины оглушающе громко засигналили, так что из окон повысовывались жители уже соседних домов.

Впереди всех на дорожке их встречал сияющий и улыбающийся Разумов, нарядный и праздничный, в чёрном костюме, ну вылитый Джеймс Бонд! Он поочерёдно обнял Вику и Андрея, а потом как дирижёр взмахнул рукой, чтобы колонна спецтехники пришла в движение и пропустила к тротуару белый лимузин.

Прежде чем отправиться к машине, Андрей снова поднял Вику и закружил, не находя больше иного выхода своим эмоциям. Вика летела в его руках словно птица подхваченная ветром, и ликовала изнутри от счастья, глядя в его влюблённые глаза. Она чувствовала себя настолько невесомой, что боялась, что не сможет вернуться на твёрдую поверхность, чтобы снова ходить, как обычный человек.

Она не будет больше обычной.

Под свист, крики, аплодисменты и сигналы все начали расходиться в машины, чтобы продолжить это шумное путешествие к сверкающему будущему и ЗАГСу в соседнем районе.

Разумов открыл для них широкую дверь лимузина, приглашая внутрь. Хотя с большим удовольствием оба прокатились бы на пожарной машине, но Маша на эту идею так ругалась, что они испортят платье, что решили не испытывать судьбу и вызывать гнев подруги и позволили праздничной длинной машине с мягкими диванами и шампанским внутри отвезти их к месту назначения.

Свадебная пожарно-полицейско-байкерская процессия двинулась по улицам тихого отдалённого района Новой Москвы у самого края леса, распугивая птиц и животных, оборачивая на себя головы и взгляды ошеломлённых прохожих. За ними побежали дети и из карманов повытаскивали не один десяток телефонов, чтобы заснять невероятный конвой в лентах и цветах.

Когда Вика и Андрей уселись поудобней, и машина тронулась, он не смог удержатся, и снова притянул её к себе и поцеловал нежно в губы.

– Ты дрожишь, любимая? – спросил он почти шёпотом, едва поднимая взгляд от её губ.

– Я так боюсь проснуться, Андрей! – нервно выдохнула она, разворачиваясь к нему, – мне всё кажется, что это не наяву, а какой-то невероятно длинный сон и он вот-вот кончится! Что ты вдруг исчезнешь прямо перед моими глазами, я очнусь дома на надувном матрасе в полном одиночестве!

– Вика… – он провёл кончиками пальцев по её щеке, – моя Виктория. Это не сон. Если бы ты знала, как страшно мне, сейчас просто сердце остановится. Но я… – он часто задышал от волнения, – я благодарен тебе за то, что ты не дала мне умереть и пропустить… всю нашу с тобой жизнь! Я до сих пор не могу поверить, что ты согласилась прожить её с таким ходячим кошмаром, как я!

– Не могло быть иначе, – Вика смотрела в его глаза, а её голос почти пропал от нахлынувших чувств. Даже спустя столько времени его близкое свидание со смертью будоражило её наяву и в ночи. Но теперь оно не пугало её. – Для меня ты не кошмар, Андрей. Ты мой свет и мой воздух, ты мой единственный и любимый, с кем я хочу быть каждую минуту моей жизни.

Она прижалась к его губам, чтобы вдохнуть новую силу, как делал и он. Потому что они теперь друг для друга самый чистый и мощный источник силы. Источник внутреннего огня!

– Твоё сердце больше не остановится, – Вика провела пальцами по его стриженым волосам на затылке, – я не позволю ему, что бы ни случилось. Только вместе с моим, когда мы будет старыми и дряхлыми и нашим правнукам надоест слушать наши невыдуманные сказки про принцессу, сбежавшую от дракона, и рыцаря в сверкающих огненных доспехах, который уворачивается от пуль и побеждает… всегда побеждает!

– Я готов прожить с тобой вечность, любимая, – прошептал Андрей и притянул её к себе за талию. – и она ждёт нас впереди. И мы насладимся каждым её мгновением вдвоём!

– Да! – с чувством выдохнула Вика, снова целуя его и мысленно благодаря за нестирающуюся помаду на её губах, от которой в противном случае давно не осталось бы и следа.

Она готова была целовать Андрея до потери сознания и ещё немного после. Вика придвинулась и закинула ногу на его колени в белых брюках. Воздушные слои юбки распахнулись, оголяя её бедро и колено в вырезе, и изящную туфельку с тонкими ремешками на щиколотке.

Андрей не мог этого не заметить, он восхищённо моргнул и провёл рукой по бархатной коже Вики.

– Это платье мне нравится всё больше и больше, оно полно не только волшебства, но и сюрпризов, – его рука скользнула дальше к самому бедру, и на миг Вике захотелось, чтобы лимузин не добрался до точки назначения так быстро, как он это сделает. Потому что сейчас они были одни и принадлежали только друг другу, а как только они выйдут, ими завладеет вся разноцветная и шумная толпа гостей.

И даже несмотря на то, что они были готовы к неизбежному, Вика и Андрей так увлеклись друг другом, поцелуями и объятьями, что и не заметили как сирены притихни, а лимузин остановился.

– Опять не вовремя! На минуту нельзя оставить! – голос папы прогремел на весь салон, когда он резко распахнул дверь машины.

– Папа! – Вика резко опустила юбки, скрывая почти полностью оголённую ногу. Хорошо, что до расстёгивания корсета и рубашки они не дошли.

Отец рассмеялся басом.

– Да ладно, не краснейте так! Но я просто обязан был наверстать упущенное за твой подростковый возраст и застукать тебя с парнем и задранной юбкой!

– Александр Михайлович! – смущённо выпрямился Андрей, одёргивая пиджак и помогая Вике поправить юбки, чтобы выйти из машины.

– Давайте, выходите, а то опоздаете на собственное бракосочетание! – подгонял их он. Отошёл в сторону, давая выбраться Ветрову.

Когда он вышел, сразу же развернулся и подал руку Виктории, чтобы она в своём сказочном воздушном наряде предстала перед гостями, снова собравшимися вокруг. Она радостно помахала им всем в ответ, а краем уха услышала, как её отец шепчет Андрею.

– Можешь звать меня папа!

Ей хотелось рассмеяться от этого, но она сдержалась, лишь улыбаясь, потому что сегодня ей предстоит испытать ещё много эмоций и для них надо оставить силы.

К ней тихонько подобралась Маша под видом приведения платья в порядок после поездки в машине.

– Напомни мне, почему ты не стала звать свою маму? Я знаю, конечно, что она не подарок.

Вика чуть изменилась в лице, вспоминая причину, почему она передумала.

– Потому что она позвонила мне только для того, чтобы закидать фотографиями с похорон Рената и обвинениями в том, что я окончательно сломала её жизнь. Я решила её больше не беспокоить и не портить идиллию своим существованием. Тем более что это она, оказывается, обрабатывала Ольгу, убеждая, что та должна вернуться и увести от меня Андрея, а потом и подала ей идею убить его. Это нам Валентин рассказал.

– Ой, – Маша виновато поморщилась, – тогда я могу понять. Прости, что напомнила это сейчас и испортила настроение.

– Не испортила, Маш. Мне всё равно. Может быть, когда-нибудь я захочу её увидеть, но это будет очень нескоро. И точно не в момент моего наивысшего счастья.

– Дорогая, как я за тебя рада, если бы только знала, – Маша прижала её к своей груди, снова часто моргая от набегающих слёз.

– Я знаю, подруга. И очень благодарна тебе за всё. Если бы не ты тогда приехала ко мне в больницу, а потом не помогла бежать, всё было бы иначе, и я никогда не встретила Андрея.

– Ты ещё не забывай про ту квартиру, что я тебе выбрала! Это был решающий вклад!

– Конечно!

Они обе рассмеялись, и в этот момент Вику под руку взял её папа.

– Пойдём, солнце, со мной. А твой принц ждёт тебя в зале! Ещё немного бюрократии и унылых поздравлений и твоя жизнь больше не будет прежней!

– Звучит заманчиво!

В просторном зале ЗАГСа собрались только самые близкие: папа с семьёй, Маша со своими родителями, которые столько сделали, чтобы помочь с расследованием преступлений Басмановых. Рядом с ними стояла семья Андрея – второй отряд пожарной охраны в парадной тёмно-синей форме со своими жёнами и детьми за широкими сильными спинами. Марина радостно махала им рукой, пока её сыновья перешёптывались и толкались с Викиными сводными братьями.

Отец вёл Викторию к украшенной цветами высокой стойке регистратора, где её уже ждал Андрей. Светлый и ослепительный в белом костюме, будто ангел, спустившийся с небес, чтобы спасти из настоящего ада и превратить её жизнь собственными руками и своей необъятной любовью в настоящий рай.

Он протянул ей руку, и Виктория больше не сомневалась ни единого мгновения, что он и есть её жизнь, её рай на земле!

Они повернулись и регистратор начала свою речь:

– Любовь – это большое сокровище, дарованное человеку. Ваша жизнь как песочные часы, два хрупких сосуда связанных невидимой нитью времени. Эта нить связала вас и ваши судьбы. А сегодня ваши сердца заключают союз, чтобы биться рядом неразрывно на всю последующую жизнь. – Она посмотрела на них обоих, а Вика и Андрей не могли оторвать взглядов друг от друга. – Перед тем как официально заключить ваш брак, я хотела бы услышать, является ли ваше желание свободным, искренним и взаимным, с открытым ли сердцем, по собственному ли желанию и доброй воле вы заключаете брак?

– Да, – ответил Андрей.

– Да, – повторила Вика.

– В соответствии с семейным кодексом Российской Федерации ваше взаимное согласие даёт мне право зарегистрировать ваш брак. Прошу скрепить подписями ваше желание стать супругами.

Андрей поставил свою подпись первым уверенной твёрдой рукой. Дрожь Виктории тоже исчезла и она поставила свою, зная, что даже она ничего больше для них с Андреем не значит. Их связали не чернила на раскрашенной бумаге, их связали боль и радость, горе и страх, нежность и страсть, вера и преданность, желание и способность шагнуть друг за другом в воду, войти без страха в огонь и встать под пули, взглянуть ужасу и предательству в глаза, пройти любые испытания, выходя победителями, держа руку другого в своей руке. Не удерживая, а поддерживая. Вынося на своих плечах!

Их связала любовь!

Бесконечная, нерушимая!

Несмотря ни на что!

Потому и официальные слова были всего лишь украшением праздника. Ведь пройденные испытания, ни в какое сравнение не шли с теми жизненными изменениями, что ждут их впереди. Им не нужны были клятвы большие, чем они уже принесли.

Только быть рядом и смотреть друга на друга, дышать друг другом, жить.

– Я, Андрей Ветров, беру тебя, Виктория, в законные жёны.

– Я, Виктория Скворцова, беру тебя, Андрей, в законные мужья.

– Дорогие новобрачные я прошу вас обменяться обручальными кольцами. – Произнесла откуда-то далеко регистратор торжественным голосом.

Разумов, стоявший где-то рядом всю церемонию, протянул им подушечку, на которой лежали два кольца из белого и жёлтого золота, где два металла сплелись между собой, символизируя две самые важные для Вики и Андрея стихии. А сверкающие кристально прозрачные бриллианты между плетёными узорами – их чистую и вечную любовь, которая твёрже и крепче любого другого вещества на Земле.

Андрей взял руку Вики в свою, и с невероятной нежностью надел на палец кольцо, напоминая ей вдруг момент, когда он стоял перед ней на одном колене и смотрел в глаза точно так же, как и сейчас. Ведь выходит, что он так давно уже всё решил.

Виктория надела кольцо на его палец, вдыхая от волнения и едва сдерживая рвущиеся на волю слёзы, как знак, что теперь Андрей больше никогда не останется один, она будет жить для него и воплощать его мечты потому, что они теперь их общие.

Навеки!

Их любовь будет вечной и сладкой, нежной и страстной, как этот поцелуй, что они подарили друг другу в это мгновение, когда они полностью изменились и всё же остались прежними.

Музыка гремела, гости кричали и поздравляли их, а Андрей и Вика не могли наглядеться друг на друга, будто бы всё остальное потеряло значение. Мир вокруг шумел и вращался, осыпал их рисом и сверкающими конфетти, окатывал радужными брызгами из пожарных брандспойтов, пускающий воду вверх фонтаном, когда они шли рука об руку по дорожке у ЗАГСа. Сирены выли, люди кричали, но не от страха и в призывах помощи, а от счастья и радости за два сердца, что соединились в одно!

Почти целый час они не могли со всеми переобниматься и получить поздравления, оказалось, что столько народу хотели пожелать им счастья. И когда Вика, Андрей и Маша с Лёшей погрузились в просторный лимузин, Разумов, подал сигнал водителю трогаться и открыл бутылку шампанского.

От процессии отделились пожарные и полицейские машины, чтобы вернуться к службе, громкими сигналами прощаясь с молодожёнами. Все гости расселись в машины и с хвостом из байкеров на рычащих чопперах, двинулись в сторону центра Москвы.

Лёша разлил по хрустальным бокалам искристый напиток, и поднял свой в тосте.

– За любовь, проходящую через все преграды!

– За любовь! – поддержали его остальные и выпили, Вика и Андрей скрепили тост коротким поцелуем.

– Так, а теперь что за сюрприз ждёт меня? – спросил Андрей, и Вика чуть не запрыгала от нетерпения.

– Это же сюрприз! Нельзя говорить раньше времени! Потерпи!

– Ну, что? Я не могу! – рассмеялся он, – куда мы едем? В какой-то крутой ресторан? Может, на теплоход? Колесо обозрения? Куда вы меня тащите, изверги?

– Лёша, налей нам ещё! – Маша протянула ему бокал, – нам же всю дорогу его развлекать придётся, чтобы он нас не расколол!

– Или придётся завязать тебе глаза! – пригрозил Андрею Лёша, хитро улыбаясь, – а то и рот заткнуть!

– Беру это на себя! – Вика притянула к себе Андрея, за плечи и впилась в его губы сладчайшим глубоким поцелуем. Он даже запротестовать не смог, тут же обнимая её и подчиняясь этой нечестной игре. Устоять всё равно не получилось бы.

Вика слышала, как звякнули бокалы Разумова и Маши.

– Мда, а нам ещё так долго ехать, боюсь нам с тобой, Лёш, придётся выйти раньше времени, – наигранно вздохнула подруга, а потом рассмеялась, когда влюблённые всё же оторвались друг от друга, чтобы уделить внимание своим самым лучшим и верным друзьям.

– Вот уж нет! Потерпят! Мы же их терпели все эти месяцы? Вытаскивали их задницы из жутких передряг! – Разумов снова поднял бокал, салютуя, и отпил. – Нам теперь пить и пить за вредность!

– Это было про молоко, глупый! – Маша картинно закатила глаза, но всё же чокнулась с Лёшей бокалом и тоже пригубила шампанского.

Так они и развлекались всю дорогу, шутя и радуясь, болтали на разные лёгкие темы, чтобы время пролетело побыстрей, и ловили Андрея за руку, когда он пытался выглянуть в окно и определить, куда же они едут. Перед самым прибытием Вика всё же закрыла ему глаза руками, чтобы он не догадался.

– Ну, всё, ты взяла меня в плен! Я требую к себе гуманного отношения в соответствии с Женевской конвенцией! Вы и так пытали меня всю дорогу!

– Ну, потерпи, любимый! Совсем чуть-чуть осталось!

Вика видела через окошко, как перед лимузином отъезжают в сторону большие железные ворота. Как внутри их уже стоят остальные машины и мотоциклы других гостей, потому что они прибыли первыми. Сердце забилось от мысли, как Андрей отреагирует на сюрприз.

Выходить в таком положении было очень сложно, потому что Вике пришлось держать руками его глаза до последнего, а Маше поднимать её платье, чтобы она не споткнулась о пышную юбку. Разумов протянул Андрею руку и повёл его вместе с Викой, чтоб тот не упал на небольшой лестнице.

– Мне уже страшно, – проговорил Ветров, когда они вошли через большую тяжёлую дверь и остановились.

– Не бойся, я с тобой, – Вика убрала руки и обошла его, но увидела, что он так и не открыл глаз. – Давай же, смелей!

Она подбодрила его коротким поцелуем, и Андрей открыл глаза. Резко вдохнул и огляделся.

– Вика… – вздохнул ошеломлённо он, глядя на знакомый просторный холл и уходящую вверх лестницу из тёмного дерева, которую увивали цветочные гирлянды. В доме было тепло и уютно, словно здесь давно живут люди.

С кухни нёсся шум голосов и аппетитнейшие запахи еды, повсюду горел свет, висели картины и зеркала, освобождённые, наконец, от чёрных покрывал и отражающие свет. Слышался смех, и парочка детей пробежали мимо Андрея с Викой, сын и дочка Тимура уже играли в догонялки.

Андрей медленно пошёл по своему мёртвому когда-то дому-склепу, неосознанно вцепившись в руку Виктории. В гостиной на кожаных диванах, застеленных цветными вязаными мамиными пледами и подушками, сидели гости и оживлённо беседовали. Возле панорамных окон стояли вазы с живыми цветами вместо сухостоев, а ряд стеклянных витрин у стены, где были собраны трофеи и воспоминания из прошлой жизни, был подсвечен, чтобы каждый предмет был виден всем и каждому в мельчайших деталях. Вся отцовская любовь и гордость в фотографиях сына, его оружие, его коллекции и любимая жена в объятьях в резной раме. Вся любовь его мамы в детских фотографиях Андрея ребёнка, подростка, спортсмена, солдата.

А в последней витрине, где раньше была фотография с парадной форме и с чёрной лентой на уголке, теперь стояла не только она без ленты и награды в раскрытых коробочках, но и широкое групповое фото Андрея с его пожарной командой и их машиной за спиной. Ещё одна, где они стояли все вместе на пьедестале с медалями и кубком. И даже с пикника у реки, где им было так хорошо и весело, будто бы они одна большая семья.

И самая важная рядом в белой раме – фотография, которую сделала Маша, когда-то целую жизнь назад. Андрей, целующий в лучах солнца Викторию на удачу перед соревнованием и победой над собой для неё!

– Боже мой, Вика, – Андрей оглянулся вокруг, всё ещё не веря, что это его собственный дом, который преобразился до неузнаваемости, наполнившись людьми и жизнью.

– Прошу всех в сад! – торжественно провозгласил Разумов, открывая раздвижную стеклянную дверь.

Андрей удивился, будто бы и забыл, что у его дома ещё и сад есть. И выйдя наружу, снова застыл. Сад преобразился не только раскрашенными в осенние огненные цвета листьями на деревьях и кустах, но и большими просторными шатрами из белой ткани, увитые цветами фонариками, и украшениями, светящимися на солнце. Внутри стояли накрытые угощениями столы, играла музыка, а во главе большого стола, где должны были сидеть Вика и Андрей стоял ещё один небольшой стол.

Андрей подошёл к нему, едва сдерживая свои эмоции.

– Наши главные гости, – прошептала Вика и сжала руку Андрей крепче, когда одна крошечная слезинка всё же соскользнула с его ресниц.

– Вика, это… я не знаю, что сказать… – он стоял и смотрел на фотографию отца и мамы, глядящих на него с любовью и нежностью, будто они действительно здесь, рядом с ним, радуются за своего сына и поддерживают несмотря ни на что, даже смерть. Вокруг фотографии стояли в вазах нежные ослепительно-белые лилии, которые раньше всегда цвели в мамином саду.

– Спасибо, – Ветров притянул к себе Вику за руку и крепко обнял, тут же уткнувшись лицом в плечо. – Всем вам за это.

– Они будут всегда с нами, – Вика тоже едва сдерживала слёзы, – как и свет в этом доме. Это больше не склеп, это твоё прошлое и наше будущее, если ты этого захочешь. Теперь с тобой рядом будет не смерть и горе, теперь ты будешь окружён только жизнью и любовью. Ты живой, Андрей! И они тоже – в тебе!

– Спасибо, любимая. Это самый… невероятный подарок, который возможно было представить.

Андрей поцеловал её под громкие аплодисменты друзей и семьи, собравшихся вокруг, чтобы праздновать дальше. Музыка заиграла громче, словно старясь выманить их на небольшой, уложенный панелями танцпол между столами. И Вика с Андреем вышли на него, не размыкая рук.

Он подхватил ее руку и взял за талию, тут же кружа в медленном танце, и Вика удивилась еще раз его грации и чувству ритма, сколько еще сюрпризов скрывалось внутри Андрея Ветрова, которые ей предстоит узнать. Сколько же еще раз они станцую вместе теперь, когда она знает, как он в этом хорош. Они кружили по танцполу под мелодичную романтичную рок балладу, которую явно выбрал её папа, но для них звучала совсем другая музыка, раздаваясь из их собственных сердец.

Андрей завершил их танец, повернув Вику вокруг и чуть откинув назад, придерживая под спину, затем притянул к себе и страстно поцеловал, вкладывая все свои полыхающие ярким пламенем чувства.

– Моя Виктория, – прошептал он ей в губы, не замечая больше никого вокруг, – моя победа над смертью!

– А ты ветер в моих крыльях!

– Навсегда!

– Вместе!

Отныне и до конца!